Тамара Шатохина – Фрейлина. Предотвратить (страница 53)

Константин сунул ей монетку, а вот Шкурятин даже не взглянул на красотку, что показалось его товарищу нехарактерным. Да и выглядел он неважно – лицо, загоревшее в пути даже несмотря на частое каютное затворничество, сейчас буквально пылало. Взгляд был мутным и невнимательным, да и ел только что он будто через силу.

- Владислав Семенович, а все ли с вами ладно? – забеспокоился Костя.

- Вряд ли… жар, судя по всему. С ночи еще знобит, надеялся дотянуть до своих, да видать не выйдет. Будьте добры, Константин Николаевич… лекарь у румунештов поди найдется каков-никаков? Жар бы сбить… иных недомоганий не чувствую.

- Природу заболевания вашего друга затрудняюсь объяснить, - честно признался местный эскулап, - дыхание чистое, кожные покровы в прекрасном состоянии, болей нет… Настой коры ивы порекомендую да холодные примочки на лоб, обильное питие еще… а там видно будет.

С сильным жаром, но в сознании, Шкурятин провалялся пару суток – за ним присматривала та самая красотка Сперанца. Пара суток прошли без изменений… а потом, как отшептали – все ушло, оставив после себя только слабость. Константин подозревал, что причиной могло быть сильнейшее нервное перенапряжение, но кто он таков, чтобы судить о болезнях? Обойдя за эти два дня все окрестности и изучив порт, он нашел следующую оказию… в общем, только через несколько суток они вышли на родной берег – пристань около корабельных николаевских верфей.

Сил сразу нанести визит Михаилу Петровичу не чувствовали оба. Необходимо было немного прийти в себя с дороги, отдать в стирку одежду, а ту, что в багаже, привести в порядок. Шкурятин слегка ожил и даже озаботился порядком отросшей бородкой, Константин тоже считал, что стрижка не помешает… как и встреча и разговор с Сергеем Загорянским. Дав знать о своем приезде адмиралу и испросив об аудиенции на завтра к вечеру, Константин послал местного мальчишку в порт на буксирный пароход «Сулим», который старший лейтенант Загорянский уже должен был принять под свое командование.

Записка гласила, что он ждет друга в «Трактире на Греческой». Чистенькое заведение с белыми скатертями ярко контрастировало со временем, проведенным в дороге в спартанских условиях. Константин не был слишком изнежен бытом и лишения готов был терпеть, но в разумных пределах. Этим разом пределы эти утомили…

Встретились радостно. Шкурятин не присутствовал на командирском обеде в Адмиральском домике, так что эти мужчины не были знакомы. Познакомились… вкусно поели, обсудили с юмором тяготы долгой дороги – благо со временем всегда так. Кажется, раз преодолел что-то, то победил, а победа дело хорошее. Шкурятин быстро устал – полностью еще не оправился от болезни. Да и без вина долго сидеть было скучно – местный доктор прописал ему пить травяной сбор из душицы, пустырника, тимьяна и валерианы (прислушавшись к мнению Константина), а вот с горячительными напитками советовал повременить.

- Господа… не покажусь ли я невежливым, оставив вас? Засыпаю, ей-богу - что-то в этих травах есть такое… недоброе.

- Отдыхайте, Владислав Семенович, вы нисколько нас не обидите, - улыбнулся Загорянский, в третий раз разливая вино себе и Константину.

- Это крайний раз, Сергей, - предупредил тот.

- Как же рад я тебя видеть, Костя! - дружеские вольности наедине были позволительны.

- Я видел Таис в этой поездке, она замужем, живет в Штутгарте, - не удержался тот – уже слегка развезло от вина. Да и рассказывать то, что не следовало, он не собирался, а вот говорить о ней было настоящей потребностью.

- Таис замужем… - печально улыбнулся Загорянский, - Таис… и замужем. Как ты считаешь, у меня был бы шанс? Я много думал об этом… А кто муж?

- Принц Гогенлоэ-Ингельфинген, двоюродный племянник короля Вильгельма.

- Ну… - широко улыбнулся Сергей, отводя взгляд: - Ей только и принца – не меньше. Как она – довольна, счастлива?

- Ждет ребенка. У тебя не прошло… до сих пор? – за него говорил не досужий интерес. Действительно важно было узнать – возможно ли это в принципе.

- Так скоро? Нет, конечно… вспоминаю часто, стараюсь здесь… Молодые офицеры предоставили докладную записку Михаилу Петровичу с анализом надежности укреплений вокруг Севастополя, - резко перевел тему Загорянский.

- И как - Лазарев? – поинтересовался Константин.

- Уже недели три, как молчит, - смущенно улыбнулся Сергей, - не заинтересован? Как думаешь – что еще должно предпринять в эту сторону? Таис была уверена – опасность существует. А теперь уже и не только она одна, но дело в том… состояние парового флота Великобритании на сей день не позволяет подобные демарши. Отсюда и неверие. Опасность всегда оценивают по факту, а не прогнозам. Это ведь всего лишь они…

- Мечешься с этим, голова болит, совесть мучает? – поддел его Костя, - не ты один – Шкурятин нервную горячку схватил. Или что-то очень с ней схожее. А все вновь из-за того, что творится в голове Таис.

- Ты так улыбаешься, так смотришь сейчас, а ее имя произносишь… - не спрашивал, а утверждал Сергей.

- ... с благоговением - как и ты. Наши чувства не в состоянии ее оскорбить, но стоит уже начать забывать, не считаешь? Оставить в прошлом, - добавил чуть жестче.

- Понимаю. И пытаюсь. Со временем – обязательно… как иначе? – загрустил друг.

- А я к вам сюда не просто так – с назначением на адмиральскую должность.

- Вместо Лазарева? – насторожился Загорянский.

- Совместно с ним.

- Трудно… Михаил Петровича здесь любят. Примут тебя в штыки, Константин Николаевич, - цепко смотрел Загорянский на друга.

- Не начинай делать это первым – я с миром…

Глава 32

В жизни всегда есть место несправедливости. Иногда даже не предполагается выбора – причинить ее или остаться в пределах своего понимания правильности или неправильности.

По отношению к Лазареву назначение Константина военным губернатором Севастополя, как ни крути, было той самой черной несправедливостью.

К нынешней должности вице-адмирал шел со времени зачисления в кадетский корпус – с двенадцати лет. В том числе…

Совместно с Фаддеем Беллинсгаузеном участвовал в кругосветном путешествии, во время которого была открыта Антарктида. Участвовал в двух войнах. Командуя фрегатом «Крейсер» год патрулировал берега северо-западной Америки, охраняя русские территориальные воды от американских контрабандистов. Являясь командиром 74-пушечного «Азова», в Средиземной море участвовал в Наваринском сражении, потопив пять турецких кораблей. Потом - должность начальника штаба Черноморского флота, а за ней и «Главный командир Черноморского флота и портов, военный губернатор Николаева и Севастополя». В том же году он был произведён в вице-адмиралы.

Все это Константин знал.

Но, требуя для себя Севастополь, даже не вспомнил о нем. Не желая никому зла, думая о пользе дела… и о Таис.

Почему-то до этих пор все казалось правильным, но не сейчас - после слов Сергея и когда подходил к дому, где жил вице-адмирал. Еще раньше вначале Константин решил сделать частный визит, без официального представления на должность – в гражданской одежде и без письменного распоряжения на руках, о чем и предупредил хозяина заранее. Но...

Судя по каменному лицу и парадной форме, в которой встречал его Лазарев, о посягательстве на свою должность тот уже знал. Каким образом, не имело значения – вариантов масса, но жаль… Константин хотел договориться мирно, объяснить, что явился не отнять власть, а дать всю возможную помощь. Он прекрасно знал, что старики… а пятидесятивосьмилетний Лазарев таковым и был для двадцатилетнего юноши… старики мнительны и обидчивы, как дети. Так и выглядел сейчас Михаил Петрович – с угрюмым лицом, небольшого роста и тучный, при всех регалиях… Что противоречило в общем-то нормам этикета – ведь о частности визита предупрежден был заранее. «Напомадился» в пику обидчику и пренебрегая его желаниями?

Деловое настроение разбавили нотки раздражения - Константин вынужден был принять доклад и приветствие, как член Государственного совета и Великий князь Российской империи. Ответив, как и положено в таком случае, помолчал, играя желваками и глядя на ближайшую свиту, выстроившуюся за плечами Лазарева – двух мужчин в такой же парадной форме.

Ну раз так, господа…

- Предлагаю пройти в ваш кабинет, господин вице-адмирал. Предполагаю разговор наедине, - остановил он взглядом офицеров.

- Прошу вас, Ваше высочество, - прошагал вперед него Лазарев.

Костя шел следом. Злился, настроение испортилось… разом как-то навалилась усталость от выматывающей дороги, хотя казалось, что выспался и уже отдохнул за ночь.

В кабинете Лазарев показательно встал у стула возле стены, взмахом руки указав ему на хозяйское место за письменным столом:

- Прошу вас, Ваше высочество. Присаживайтесь.

- Не мне говорить такое… но ведете вы себя, Михаил Петрович, по меньшей мере странно, - присел Константин на стул рядом и кивком указал место рядом с собой. Когда тот сел, встал рывком и переставил свой стул так, чтобы напротив… чтобы лицо к лицу.

- Отчего же, позвольте поинтересоваться? – подобрался хозяин кабинета.

- А это вы мне ответьте – к чему боевому офицеру демонстрировать дамские обидки? Мое назначение вызвано необходимостью, ваша задача в этом случае – подчиниться распоряжению вышестоящего начальства беспрекословно и не устраивая представлений, подобных этому.