Тамара Шатохина – Фрейлина. Предотвратить (страница 51)
Кружилась голова… давление подскочило.
Ольга молчала. Отдышавшись, я продолжила уже спокойнее:
- Я люблю Константина Николаевича и ничего не сделаю во вред его авторитету, а тем более интересам Российской империи. Но до тех пор я ни за что не откажусь от нас с ним… сколько бы нам ни было отпущено. Может и нисколько. А может еще какие-то часы, дни, месяцы… Я не откажусь от них, как от самого дорогого.
Ольга встала. Подошла и села возле меня.
- Ты знаешь причины запрета на неравные браки?
- Акт о престолонаследии, - конечно я знала, - он был призван положить конец чехарде дворцовых переворотов, последовавших после не оставившего после себя наследника Петра I. Именно он – Павловский акт ввел «наследование по закону» и преимущество потомков мужского пола, а также запретил императорам неравные браки. А ваш дядюшка дополнил этот документ нормой, согласно которой рожденные в морганатическом браке дети лишаются права на престол. Отсюда и зарубежные женихи и невесты – в своей стране «равных» по статусу не может быть в принципе – государь высшее лицо, сохраняющее за собой «божественный след» - его считают избранником божиим. Следовательно…
- Все так, - тихо произнесла Ольга, останавливая меня жестом: - И запрет на морганатические браки не есть выдумка российских императоров – ты права, это общеевропейское правило. Которому мы вынуждены следовать.
- Ну да, а брак царских детей, не наследующих престол - один из самых действенных дипломатических инструментов. Но разве это так действует? Даже внутри семьи родственные отношения не гарантируют мира, а уж если будут задействованы интересы другого государства…
- Возможно. Но, если существует хотя бы шанс… Таис, Константин ведь предлагал тебе брак.
- Нет.
Я не собиралась открывать ей всю правду. Потому что тогда нас совсем лишат шанса быть вместе. А так… хотя бы иногда, хотя бы еще немного.
- Я рада. Добровольно снять с себя обязанности, которые подразумевает фамилия и статус - этому не было бы оправданий. Согласна с тем, что у каждого из нас своя история, но добровольно теряя все права при вступлении в неравный брак, он показал бы, что ему нет дела до нас - до семьи и до скандала, который это событие произведет в России. Что только один эгоизм царствует над всеми его чувствами… мимо совести, долга и порядочности. Неразборчивость брака недопустима, какие бы причины здесь ни были. Эгоизм ли, жажда наслаждения и даже такое высокое чувство, как любовь – это всего лишь собственные ничтожные помыслы.
- Я уже говорила, что речи о браке не идет.
- А еще же дети, Таис, ты верно вспомнила о них… статья 36 «Основных законов» гласит:
А статья 18 гласит:
Это общеевропейские нормы, Таис… и в Российской императорской семье дети от подобных браков также лишаются прав на престол и просто принадлежности к семье со всеми правами и привилегиями.
- Вы гляжу знаете наизусть все документы, оправдывающие вашу жертвенность, Ольга Николаевна, - вдруг пробило меня на слезы.
Она обняла меня, поглаживая по плечу.
- Изучила в свое время… зачитала до дыр, прощаясь с мечтой. И сделала выбор сознательно, изыскав, впрочем, для себя лазейку. И прости, что не верю тебе, Таис… но любой уважающий себя мужчина будет стремиться дать официальный статус своей женщине и своим будущим потомкам от нее. Здесь огромный конфликт интересов. Но если у вас все настолько серьезно… Костя просто не мог не предложить тебе венчаться. Мы всегда чем-то жертвуем, а он еще очень молод, пылок и восторжен от природы, впервые влюблен, глубоко порядочен… скорее всего, выбор был сделан в твою пользу. Тебе будет непросто - у него еще и резкий, взрывной, волевой характер…
- Да похоже на то, - вспомнила я тот его тон, - рядом с ним, кажется, и комары залетают строем.
Ольга хмыкнула, чуть расслабляясь и встала, зашелестев платьем.
- Я рада, что ты проявила разумность за вас двоих и прости мне… прости за упреки с моей стороны. Ты сейчас тоже несешь жертву, сознательно, как и я. Мы все же похожи с тобой – по духу и разуму. Пускай будет так, как вы решили… быть вместе столько, сколько отпустит вам время. Я рада, Таис… действительно рада, что это оказалась ты.
- Трудный какой… разговор, - вытерла я глаза, - простите и вы меня, я собиралась бороться, драться даже за нас… спасибо за понимание. И если уж мы поняли друг друга, давайте оставим эту тему. Я к вам с чем-то не менее, а может и гораздо более серьезным. Сейчас… минуточку… - вышла я за дверь и сразу же вернулась с глиняным горшком в руках.
Поставив его на стол, открыла, дав ей заглянуть вовнутрь.
- Все, о чем мы говорили, безумно важно – для нас с вами. Здесь же то, что может перевернуть весь мир. Не стану выдавать свои источники – это чужая тайна… я украла ее, если уж сказать по совести. Но нисколько не жалею…
А дальше я выдала ассимилированную к нынешнему времени версию действия будущего антибиотика. Изложила соображения об антисептике – не свои, а Пирогова и частично Земмельвейса, за что оба врача порицаемы завистливыми коллегами. А я с талантищами согласна, потому что… и куча доводов, и море логики.
Мы договорились ехать завтра смотреть одну из местных клиник – просто для примера. Привлекли к разговору Анну Алексеевну…
Уходя вечером домой, я чувствовала себя… на коне, скажем так.
Попав сюда, я не в состоянии была изменить ситуацию. «…Дай мне, Господи, принять то, что изменить нельзя…» Я и приняла, изменившись сама. И эта версия меня после такого… апгрейда нравилась мне. Я не тонкая и не сложная, и даже не слишком умная – просто знаю… просто хорошо училась, а училась я почти всю ту жизнь. А еще оказалось - умею приспосабливаться и здесь раздвинула свои границы, позволяя себе больше. Вижу теперь гораздо дальше и мне не страшно, хотя впереди мало хорошего. Я научилась жить одним днем и даже минутами, проживая их без потерь и в целом осталась собой, и это улучшенная версия меня. Да на мне смело можно ставить знак качества!
И только проходя по вестибюлю и встретив там входящего во дворец Карла со свитой, присев в положенном поклоне в ответ на его приветливую улыбку… я выходила из него уже далеко не в таком радужном настроении.
Просто пришло в голову, глядя на него. Просто я вспомнила…
Моей вины будто и не было, разве что косвенная. Но, нечаянно очаровав собой Константина Николаевна, я невольно исключила его брак с Алекс Иосифовной. И будто ничего плохого нет в этом - она испоганила бы потом ему жизнь, но… Теперь не родятся их дети. Не самые счастливые, в общем-то дети. Разочаровавшись в жене, Константин мало бывал дома и ласков с ними не был, а Александре Иосифовне вообще было не до них – духов вызывала да гуляла направо-налево.
Будто все и к лучшему, но у них родилась бы Верочка – девочка с проблемами психики, предположительно приобретенной истерией. Она вела себя ужасно, даже бросалась с ножом на слуг. Считалась позором правящей семьи и от нее просто избавились, согласившись с предложением Ольги взять племянницу к себе.
Это стало единственным, примиряющим ее с Карлом – девочка, которую они оба полюбили, как свою. Воспитывая ее в безграничной любви и вместе с тем строгости, Ольга выправила то ли плохую генетику (вполне возможно причиной психических нарушений было то самое близкородственное скрещивание), то ли издержки воспитания нерадивой матери и нянек. Вера выросла, вышла замуж, подарила Ольге внуков.
Это для них писала она свои мемуары… или записки. Делясь опытом прожитого и слегка приукрашивая свою действительность, потому что все неприятности в итоге оказались преодолимы, с ними можно было смириться. Ведь у нее появился ребенок, ее дочь уже по сути – Верочка…
Нет, мне не хотелось рвать на себе волосы и причитать, как уже случалось – что же я наделала?! Костя сделал выбор сам, избежав ошибки, исковеркавшей ему в прошлом жизнь.
Но… что же я наделала?! Да, история менялась и хотелось верить, что в лучшую сторону, но сколько еще вот таких побочек в ней нарисуется? Смогу ли я что-то исправить в итоге... предотвратить, пока неизвестно. Но что одного человека - замечательную женщину, совсем небезразличную мне, я сделала несчастной, это похоже факт...
*** С ПРАЗДНИКОМ!!! С ДНЕМ ПОБЕДЫ ВАС ВСЕХ! МИРА ВСЕМ НАМ.
Глава 31
То, что случилось с ним и теперь продолжалось, можно было назвать «штормом» и «затишьем». Ночь с Таис – шторм, он поднял из глубины скрытое в нем ранее, перемешал прежнее понимание жизни с нынешним, обескуражил и даже слегка сбил с толку. Но копаться в себе в попытке понять случившиеся перемены, было уже как бы и не нужно, потому что сразу случилось послештормовое затишье.