Тамара Шатохина – Фрейлина. Предотвратить (страница 24)
- Благодарю, Константин Андреевич, - выдохнул мужчина, чувствуя, как успокаивается сердце. Вытер пот со лба… - Жарковато?
- Тогда еще по одной – за успех! Я также присоединюсь в любой момент, по команде. И даже раньше, верно ведь, господин инженер? - потянулся к бутылке Кишкин.
- Да, - просто согласился Глазырин, - следует начинать готовить верфь, понадобится небольшая реконструкция. Но основания для этого…
- Укажете – какая, а основания дело второе. Опыт, знаете ли…
- Тогда еще по одной, - согласился Костя…
В результате остался ночевать в гостях. Утром проснулся с головной болью, мерзостью во рту и замечательным настроением.
На этой волне и нагрянул к отцу. И так долго ждал.
С порога заявил:
- Ваше величество, я намерен проводить сестру в Штутгарт. Осмотреться там – как и что?
- Ты не посмеешь, Кост и ! – рыкнул отец, откладывая в сторону книгу.
- Отчего же? – удивился сын.
- «Паллада» уйдет в море.
- Я теперь умею поступать бесчестно – твоими стараниями, отец. Вот рапорт… полагаю, дядюшка найдет для меня подходящую должность. А не он, так второй… мы же родня со всей Европой, не так ли?
- Шонурова венчанная жена.
- Церковь разрешает до трех разводов, с ее мужем я договорюсь.
- Кости, ты опозоришь меня, всю нашу семью! Сестер и братьев.
- Отречешься. Но я и сам не хочу подобного, не допусти этого, пап а . Я уже не тот мальчик… и прошу не так много – Севастополь и черноморскую флотилию. И отзови Литке. Дай ему достойную должность подальше от меня - в Ревель его, губернатором что ли?! Несмотря ни на что, я не хочу резкостей с ним, но буду вынужден.
- А если я пообещаю тебе… - почесал висок император.
- То я уже не поверю на слово – прости. Рапорт остается у тебя, я еду с Ольгой. И только тебе решать – в Альтенбург или Штутгарт… в какой последовательности. Это некрасиво и даже самому мерзко шантажировать тебя подобным образом, но я вынужден – извини. Иначе так и проживу до старости при няньке в эполетах…
Глава 15
Константин не имел содержанок, не кутил широко в мужских компаниях и, по факту, постоянно находился или на полном семейном, или на флотском обеспечении. Единственно, как принято было, шил за свой счет форму.
Так что личные деньги были, он копил их с пятнадцати лет, с тех пор как был официально зачислен на службу. В шестнадцать принял первый свой корабль и казенный кошт стал существеннее, по прямому назначению не употребляясь. Деньги были и немалые - порядка двухсот тысяч, но недостаточные, понятно, чтобы решить проблемы российского флота. Они ведь были во многом… можно отстроить корабли, но нет обученных экипажей. А морских офицеров и сейчас не хватало – служить на флот шли крайне неохотно.
Это как нужно любить службу и море, чтобы шататься, ступив на сушу после многодневной качки, а во время оной блевать, выплевывая казалось и сами внутренности… пока организм не приспособится. А для новичков это иногда не дни, а недели. Некоторых и вовсе приходилось списывать на берег за непригодностью.
Или же как нужно любить морскую службу, чтобы женитьбу откладывать из года в год - почти до выхода на пенсию, потому что если на свадьбу еще как-то стянешься, то содержать семью уже весьма проблематично. Тот же Сергей Загорянский… яркий ведь пример.
В общем, это уже речь о глобальном, а не частностях... но пока что о громадных вложениях речь и не шла. Глазырин во многом пошел навстречу, донельзя занизив цену своей работы и представив ее скорее символической. Но вот когда дело дойдет до самого строительства…
Тогда и думать стану, исходя из первостепенной срочности – решил Константин и задумался уже об ином.
Спонтанное решение – ехать с Ольгой в Штутгарт, сейчас казалось единственно верным. В душе пело… так звучит радость жизни, наверное - бархатной виолончелью. Или там угнездилась еще одна пружинка… не от часового механизма, отсчитывающего время, данное на выполнение задачи. Эта – вторая, была тонкой и деликатной, но готовой в любой момент мощно распрямиться, открывая путь сдерживаемым до сих пор романтическим порывам.
Таис никуда не девалась из его головы. Но до его решения с поездкой отношение к ней напоминало прекрасную балладу, с замиранием сердца спетую под окном любимой. Теперь же, в преддверии настоящей встречи, преобладали чувственные порывы. Он по полночи мечтал о ней, как о живой женщине, а утром, тем не менее, просыпался полон сил.
Но не решений.
Принимать их они станут вдвоем и никак иначе. А до того вполне позволительно мечтать о том, как наконец увидит ее и замрет в восторге, любуясь. Услышит мелодичный голос, умный разговор и обязательно найдет возможность обнять, целовать… Дальше правда простиралась запретная территория. Туда - только взявшись за руки, шагнув с одной ноги, иначе никак. Дальнейшую, общую судьбу нужно решать сообща и никак иначе.
Но если уж поездка в Вюртемберг, и у него пока еще есть средства…
Об отставании российской армии в стрелковом вооружении знали все. Чем руководствовался последние годы Артиллерийский департамент Военного министерства, отвечающий за оснащение армии стрелковым вооружением, неизвестно - возмущался Костя. И будь его воля! Но что уж теперь-то… как выразился Глазырин.
Будучи в Европе, он собирался закупить там один из лучших образцов европейского стрелкового оружия на это время, о котором заговорили только недавно. Речь шла о французских стержневых карабинах системы Тувенена (*в Крымской войне потом они сыграли одно из решающих значений).
Эта идея показалась интересной. Связавшись с людьми знающими и выяснив примерную цену, а значит доступный объем будущей закупки, Константин вынужденно отправился к отцу. Решить вопрос покупки и ввоза в страну оружия лучше было с ним, сам Костя представления не имел о процедуре согласования и ведомстве, ответственном за данный вопрос. К тому же согласования, это, как правило, долгая волокита. Он шел по пути наименьшего сопротивления.
Свадебные празднества давно закончились и Двор успокоился, жизнь и работа вошли в привычный ритм.
Ольга с мужем жили в покоях Большого дворца, семья же, состоящая сейчас из отца, мам а , Николая и Михаила, продолжила жизнь на даче – в Коттедже.
Зная распорядок дня императора – строгий, подчиненный многолетней привычке, Костя выгадал время для визита…
Отец вставал на рассвете, завтракал, сам приводил себя в порядок и уже в 8 утра принимал министров. С 9 до 10 следовала обязательная прогулка – в любое время года и при любой погоде. Но подойти в это время Костя не рискнул бы – отец всегда прогуливался с секретарем и визитерами, и здесь решая вопросы.
Далее следовала работа с документами… перед обедом опять прогулка, но здесь он уже, как правило, велел запрягать и ехал кого-нибудь проверять, сочетая одно приятное с другим. В 16 часов император обедал, дальше опять несколько часов работы с бумагами… на это время Константин и запланировал свой визит.
Настроился соответственно – на почти привычное уже между ними противостояние. Считал себя единственно правым, еще и оскорбленным за Россию. За ее отставание в стрелковом вооружении, если брать частности… и причину визита, собственно.
И каким же растерянным и даже разбитым вышел он после часового разговора в отцовском кабинете! Каким глупым мальчишкой себя чувствовал и масштабы этой глупости только-только рисовались – трудно осознаваемые…
Отец, как всегда, был в форме и парике, ношение которого совершенно не скрывал – последнее время стал лысеть. Он всегда очень следил за своей внешностью, и, кстати, за внешностью мам а тоже… поскольку понимал, что на них смотрит всегда слишком много людей для того, чтобы позволить себе иметь какой-то изъян.
Костя постучался и вошел, извинившись, что нагрянул без предупреждения. Наскоро изложил суть дела.
Выслушав его речь о намерениях, император некоторое время молчал, раздумывая. Потом ровно поинтересовался маркой оружия, кивнул и стал привычно расхаживать вдоль кабинета… Наконец заговорил:
- Согласен с тобой… век гладкоствольного стрелкового оружия прошёл. По дальности прицельного выстрела нарезное превосходит гладкоствольные системы в 4 раза. В июле 37 года я присутствовал на разводе финского стрелкового батальона, во время оного и увидел несовершенство состоящих на вооружении штуцеров… в тот же день мною отдан был приказ об усовершенствовании нарезного вооружения.
- Отчего же оно до сих пор находится в настолько плачевном состоянии? - удивился таким серьезным срокам сын.
- Разовый переход на производство нарезного оружия невозможен, поэтому мною был создан Комитет по усовершенствованию штуцеров и ружей, он же производит опыты с разными системами нарезного оружия.
- И почему же быстрый переход невозможен? – настырно интересовался Костя.
- Тула, Сестрорецк и Ижевск… именно там расположены заводы, производящие стрелковое вооружение. Они, как оказалось, потребовали изрядного ремонта, который и был произведен, а закончен лишь два года назад, - терпеливо объяснял отец, - кроме того, Военное министерство, а именно артиллерийский и инженерный департаменты не пошли на полный отказ от гладкоствольных ружей.