Тамара Пимонова – Виртуальный зять из деревни Гадюкино (страница 24)

Вот он, «подарок» судьбы! И подарок для меня, потому что у моих дорогих детей и мужа не было столько свободного времени, чтобы тратить его на поиски домика в деревне! И я как преданная жена, взялась за это дело, вместо того, чтобы искать себе участок под родовое поместье.

Времени для поисков было очень мало. Я со своим избирательным вкусом не смогла подобрать подходящее жильё, потому что смотреть лачуги я не хотела, а нового небольшого домика не существовало в природе! За городом продавалось много коттеджей, огромных и дорогих, но они меня не интересовали. Короче, мы несколько вариантов посмотрели вместе с Алёной, потом в выходные с мужем, но ничего не нашли. Снова собрали семейный совет, на котором решили, что поиск нужно прекратить. Приедут старики, с ними и будем ездить, чтобы выбрать жильё на их вкус, по их доходах. Я всё же думала, что продажа домика в Сибири окупит хотя бы половину средств на покупку домика у нас. Как же я заблуждалась! Но об этом потом. Пока решили приготовить комнату для родителей у Алёны, она стояла невостребованная и предназначалась для будущих детей.

Беда не приходит одна. Для меня переезд свекрови, как бы я себя ни настраивала на позитив, всё равно не был радостным событием. Зная её непростой и даже склочный характер, я не ожидала ничего хорошего. А оттуда, из заброшенной Богом деревни, приходили сведения, словно с фронта. Муж нервничал, я была на пределе своих сил. Только судьба решила подбросить ещё одно испытание – в один не очень прекрасный вечер позвонил зять и сказал, что Алёну только что увезла «Скорая помощь» и что ей будут делать операцию. Вот что записано в дневнике по этому поводу:

«Сегодня ночью мою Алёнушку срочно прооперировали. Внематочная беременность. Мы с мужем уже так ждали внука или внучку, и вот… Господи, за что ты испытываешь нас? Вроде бы мы живём по твоим законам, не воруем, не желаем никому зла и не причиняем его, по мере сил помогаем всем, кто в этом нуждается…Не ходим в церковь? Да что толку, что многие богатые ходят туда, а потом совершают такие поступки, от которых волосы дыбом становятся… Господи, сжалься надо мной! Я простая слабая женщина, сделай так, чтобы с моей дочерью всё было хорошо!»

Утром я поехала к Алёнке. В лифте встретила Вадима – на нём, как говорят, лица не было. Осунулся, похудел. Мне даже показалось, что в его чёрных волосах появилась седина. Я обняла его и отправила домой отсыпаться, а сама хотела пройти к дочери. Не тут-то было. Без халата меня не пустили, да и нужно было срочно пойти в аптеку, чтобы купить перевязочные материалы и лекарства. Бедные мы, бедная наша медицина! Плохо мы жили в Союзе? Да, были недостатки, но медицина была бесплатная, и уж, точно, бинты не приходилось покупать родственникам. После аптеки, а за лекарства я отдала месячную свою зарплату, я вошла в палату на четыре человека. Крашеные, но уже облупленные стены, панцирные кровати с несвежим бельём, допотопные тумбочки и стулья… В углу с закрытыми глазами лежала моя дочь. Я потихоньку села, но она тут же проснулась. Бледная, круги под глазами. Я взяла её за руку, стала успокаивать, но слёзы предательски скатывались по щекам. Тогда уже дочка стала успокаивать меня. Врачи её обнадёжили, что дети у них будут. Просто ещё годик – другой придётся подождать. Я просидела у дочери часа два-три, мы то молчали, то старались ободрить друг друга. Когда она заснула, я отправилась к Вадиму, и там дала волю слезам. Теперь зять меня успокаивал и уверял, что дети у них будут.

Буквально через пару дней от стариков пришла телеграмма, что они продали дом и выехали. Муж с зятем поехали в Москву, чтобы встретить их на вокзале и привезти к нам в Белгород. Егор в это время был в командировке, но даже, если бы он был на работе, вряд ли поехал встречать бабушку. Особых тёплых чувств к ней никто из моих детей не испытывал, она жила сама по себе и в воспитании внуков никакого участия не принимала. Есть такие бабушки, у которых душа за внуков не болит. У неё от второго брака был любимый сын Игорь, всю свою жизнь она посвятила ему. Игорь во время их переезда жил с женой и двумя детьми на съёмной квартире в Н-ске, и ничем родителям помочь не мог. С моим мужем, братом только по матери, он близок не был, слишком огромная у них разница в возрасте, почти 18 лет, да и разное социальное положение. Кто любит богатых и успешных родственников? Кто им не завидует? Вы знаете таких? Я лично – нет! Да и бедных не любят, чего уж кривить душой. Но о брате тоже приходится вспоминать, описывая те далёкие и не очень весёлые события.

Как поёт в песне мой любимый певец и композитор Олег Митяев – «Лето – это маленькая жизнь». Наверное, он подразумевает приятные путешествия, новые знакомства, весёлое и беззаботное времяпрепрововождение. Явно, это всё не про нас. Уместить лето 2002 года в одну или даже две главы – задача очень непростая. Если бы всё в жизни не было связано в один тяжёлый узел, то можно было бы это лето пропустить и отделаться одной фразой: «Вот и лето прошло, словно и не бывало!» Но это, кажется, уже из другой песни.

Уставших и буквально измождённых долгой дорогой и недоеданием стариков привезли к Алёне домой. Она на тот момент ещё лежит в больнице, я езжу из одного конца города в другой, чтобы навестить дочь и купить в аптеке очередную порцию лекарств. По пути покупаю продукты, чтобы вкусно накормить свекровь и свёкра. Мужа, как и полагается в плохом рассказе, отправляют на несколько дней в командировку. Остаётся зять. Но он настолько был потрясён внезапной операцией у жены, что снова закурил и не знал, чем ему заняться у себя дома, когда там поселились совершенно незнакомые для него люди. И хотя решение о том, что старики временно поживут у Алёны с Вадимом, мы принимали коллективно, я почему-то чувствовала за собой вину. Наверное, нужно было просто снять им квартиру, пока не найдём подходящий домик в деревне. Мне, именно мне, нужно было настоять на этом. Увы…С их приездом выяснилось, что денег на покупку у них нет совсем! Те, что выручили от продажи хаты, у них ушли на отправку контейнера, как потом оказалось, с барахлом, которое можно было просто выбросить. Пенсию в последнее время им задерживали, поэтому на проживание средств тоже не было… Вот такой расклад. Пришлось закрывать досрочно один депозит, куда мы откладывали деньги на покупку коттеджа или участка под строительство. Так приезд свекрови отодвинул надолго мою мечту о родовом поместье. И не только это. Свекровь в который раз вмешалась в нашу жизнь с Александром с такой сокрушительной силой, что наш брак дал большую трещину. Вспоминать об этом больно.

Почему у меня в жизни получается так, что мечтаешь об одном, а выходит с точностью до наоборот? Не умею правильно мечтать? Или тот, кто сидит на небе, думает: «А давай-ка я ей подброшу ещё испытание, выдержит ли? Справилась! Молодец! А следующее, слабо?»

Когда Алёну выписали из больницы, я думала, что мы правильно поступили, поселив с ней бабушку. Заметим, родную бабушку! Она будет готовить, поможет в порядке содержать квартиру, поддержит морально. Я, привыкшая бросаться на амбразуру, чтобы защитить своих детей, помочь им по первому их зову, судила по себе. Свекровь была совсем другой! Она привыкла жить для себя, она любила отдохнуть после обеда, она не имела ванны, а поэтому не привыкла мыть её за собой или за дедом. Она, всю жизнь прожившая в глухой деревне, готовить не умела совсем! В нашем понимании. В её меню входил борщ, пельмени, беляши и жареная картошка. Ничего этого Алёне после операции есть было нельзя. Вадим тоже готовить не любил и не умел. Кто должен взвалить на себя обязанности кухарки? Конечно, любящая свою дочку мама. Как должна отреагировать свекровь, когда её отстранили от кухни? Правильно – недовольством. Вот с этого и началась череда скандалов, которые продолжались до тех пор, пока старикам не нашли хатку, подобную той, где они прожили свою жизнь.

А пока в доме Алёны нарастал вселенский скандал, каких никогда не было в нашей семье. Нина Даниловна перед приездом уверяла сына, что её муж в последнее время исправился и пить перестал совсем. Правда, первые дни он как-то держался, а потом выпросил у жены деньги и пошёл за пивом. Пошёл и пропал. Вечером звонит испуганная Алёна:

– Мама, дед пропал! Нам в милицию звонить или пока ждать?

– А когда он пропал?

– С обеда. Бабушка плачет, обвиняет Вадима, что он его одного отпустил в магазин. Так мы ему уже показывали туда дорогу! Не маленький же, не должен заблудиться?

– А вы в парк ходили? – с надеждой в голосе спросила я.

– Вадим сейчас его там и ищет.

– Дочь, что ты сама предлагаешь?

– Пусть папа приедет, хотя бы бабушку успокоит.

– Ладно, сейчас разбужу. Ждите.

Расстроенная таким поворотом дел, я подняла мужа, вызвала ему такси. Сама осталась дома, иначе я бы не сдержалась и всё высказала свекрови. Обращаться в милицию не имело никакого смысла – они принимают заявление только в том случае, если человека нет два или три дня. Так что нужно обходиться своими силами.

Деда нашли в дальнем уголке парка в час ночи уже сильно пьяного. А в таком состоянии он становится буйным. От греха подальше муж забрал Алёнку ночевать к нам. Вадим остался дома. Эта сцена выбила его из колеи, и он не знал, как себя вести, как защитить жену от подобных сцен. Он долго потом стоял на балконе и курил одну сигарету за другой. А утром, когда все вроде бы успокоились, и Алёна вернулась домой в сопровождении Александра, бабушка заявила: