Тамара Пимонова – Виртуальный зять из деревни Гадюкино (страница 25)

– Если вы не хотите нам покупать дом, так и скажите. Дед не привык жить в квартире, вот он от безделья вчера и сорвался. Давайте мы уедем в Н-ск к Игорю, там и купим дом. Тебе же, сын, всё равно, где мы будем жить? Давно уже можно было найти домик! Наверное, Маша и не хотела его искать, а только делала вид!

– Мама, что ты говоришь? Ты слышишь себя? Неужели тебе внучку после операции совсем не жалко? Куда ты собралась? Жить у Игоря на съёмной квартире? Ты о нём подумала? А обо мне? Что люди скажут, когда узнают, что я свою мать обратно отправил в Сибирь? Да и к Маше ты несправедлива. Она же старается найти вам хорошее жильё, а не развалюху! Неужели нельзя немного подождать?

Мать опешила. Она не ожидала такого отпора от всегда выдержанного сына. Подумав немного, смахнула слезу, а плакать она умела по поводу и без, сразу успокоилась и примирительно сказала:

– Ладно, подождём. Только давай завтра мы вместе с Машей поедем искать жильё.

– Конечно, поезжайте. Сами посмотрите, может быть вам повезёт больше, – примирительно сказал Саша.

Утром я заехала за стариками, чтобы отправиться по выбранным мною адресам. Мы наметили себе несколько сёл в радиусе тридцати километров. Увы. То хижина стоит в лесу, куда по бездорожью не проехать, то дом похож на сарай, то просят так дорого, что диву даёшься! Так что в первый день мы вернулись ни с чем. Нина Даниловна посетовала:

– Вот, оказывается, и правда, тяжело подходящий домик найти. А завтра поедем?

– Нет, завтра машина нужна будет Саше, да и меня завтра ждут дела – должна встречать делегацию. Я позвоню, когда в следующий раз поедем.

Я не знаю сейчас, как в той обстановке я умудрялась ещё и работать. Писала не только статьи на русском языке для областных газет, но и книгу об Америке по заказу одного из издательств в том штате, где была. И книгу нужно было издать к сроку. Свекровь даже не спрашивала у меня, работаю ли я или взяла отпуск, чтобы посвятить себя заботе о дочери и помочь найти им жильё.

Между тем, Алёна ещё чувствовала себя плохо. Да и проживание со стариками не прибавляло оптимизма. Вадим так и пребывал в ступоре. Если бы было куда сбежать из дому, он бы сбежал. На работе задерживался допоздна, чтобы не присутствовать при очередном скандале. Алёнка не могла всё время находиться у нас, потому что опасалась за своё имущество. Она помнила, что дед в порыве ярости, когда мы гостили в далёкой сибирской деревне, разбил топором стекло, когда его пьяного не пускали в дом. Обстановка накалялась, а поиски жилья затягивались. Мать снова решила всё высказать сыну по телефону:

– Лучше бы мы поехали в сестре Гриши в Краснодар! Там бы давно жили в своём домике. Наверное, мы так и сделаем! Завтра получим контейнер, оставим его вам, а сами уедем!

Саша пытался её образумить:

– Мама, ты же сейчас сама ездишь и видишь, что подходящий вариант подобрать тяжело. К вам же ездить нужно будет! И медицина должна быть недалеко, и магазины. Думаешь, тебе одной тяжело? Нам всем сейчас непросто!

– Это значит, мы вам мешаем! Я так и знала! Я не хотела к тебе ехать! Ты же теперь у нас новый русский, тебе до матери дела нет! Ты всю жизнь Гришу не любишь! И с братом не общаешься! Всё, мы точно уезжаем!

Я стояла рядом и всё слышала. Выхватила у мужа трубку и крикнула:

– Да что же Вы со своим сыном делаете? У вас есть хоть капля жалости или любви? – я бросила трубку и посмотрела на мужа. Он медленно начал оседать на пол.

– Господи, Саша, что с тобой?

– Голова… Она сейчас лопнет…

Я помогла мужу добраться до дивана и вызвала неотложку. Гипертонический криз. Две недели на больничном.

А в это время в ситуацию вмешались Егор с Женей. Бабушка позвонила внуку на работу и пожаловалась, что больше не может жить с Алёной. Тот, не позвонив нам, не выяснив всех обстоятельств, забрал стариков в свою однокомнатную квартиру, отдав им комнату. Сами с Женей они перебрались в свою просторную лоджию. Даже не нужно быть предсказателем, чтобы догадаться – Жене такая ситуация в корне не понравилась, и она вовсе перестала с нами общаться. Я имею ввиду не только нас с Сашей, но и Алёну с Вадимом.

Нет, эпопея на этом не закончилась. Жильё для матери всё равно нужно было искать, и я, оставив больного мужа, продолжала ездить по деревням. Наконец-то повезло! В 15 км от Белгорода я нашла небольшой кирпичный домик в деревне, где есть и больница, и магазины, и дорога, и приличные соседи. Участок был очень большой, можно было начинать и строительство нашего дома. Об этом мы разговаривали как-то со свекровью, она сказала, что, если найдётся большой участок, то они не против жить рядом. Я повезла туда стариков, им тоже здесь. всё понравилось Мы оставили приличный задаток и забрали расписку. Хозяин в ближайшее время обещал забрать отсюда своего отца и полностью освободить домик.

Ура! Можно бы поставить и точку! Ан, нет! Видно, кто-то из нас где-то сильно нагрешил. Проходит неделя, потом вторая, а хозяин кормит нас обещаниями. На третьей неделе Егор не выдержал и поехал с ним разбираться. Расторг сделку без нашего согласия и нашёл старикам хатку, в которую их вскоре и перевёз. Мой муж, чтобы завершить всё это – как они все его достали!– отдал сыну деньги на покупку хаты. Со мной он тоже не посоветовался. Вот что я записала тогда в дневнике:

«В данной ситуации я осталась одна со своими мыслями, чувствами, переживаниями. Мне кажется, что жизнь разлетелась в клочья! Что мне остаётся делать, если даже муж не понимает меня? Начать жизнь сначала? Но как? Уехать из города? Куда? Почему в который раз за всё хорошее, что я делаю для родных и близких мне людей, я в ответ получаю чёрную неблагодарность? Я три месяца потратила на то, чтобы найти свекрови с её мужем приличное жильё, а мой сын поселил их в халупе, за которую они его ещё и благодарят! А мы теперь все плохие, только внук в глазах бабушки – самый любимый и преданный ей человек, и справедливый к тому же. Как мне, матери, было больно это слушать! Сын, который никогда и письма бабушке не написал, стал на её сторону, обвинив нас, что мы плохо обращались со стариками. Он даже не стал слушать, что я ему говорила! Вот только дом старикам он купил не на свои деньги, а на деньги отца! Недавно я случайно подслушала разговор, что дед Гриша ехал к нам с одной целью – перевезти потом сюда своего родного сына. Даже ценой того, что тот разведётся с женой. А я оказалась такой доверчивой и наивной! Все первые слова свекрови о том, что она хочет жить с нами в одном дворе, приняла за чистую монету… Нет, она никогда не любила меня! Я теперь сомневаюсь и в том, любит ли меня муж. Почему он отдал деньги на покупку дома без моего согласия? Моё слово, моё мнение – для него пустой звук ? Мы ведь договаривались оформлять сделку на дочь. Теперь дом по наследству перейдёт их сыну… А наша, вернее, моя мечта о родовом поместье останется мечтой…»

Я замкнулась в себе. У меня пропал аппетит, я перестала следить за своей внешностью. Если была возможность отказаться от работы, я отказывалась. К тому времени книгу я закончила, но она не доставила мне радости. Снова депрессия, добро пожаловать! Муж после больничного вышел на работу, приходил поздно, я в это время делала вид, что уже сплю. Разговаривать с дочерью или зятем мне тоже не хотелось. Что делать и как жить дальше, я не знала. Подсказка пришла оттуда, откуда я не ждала. Позвонила двоюродная сестра из деревни под Минском и пригласила погостить. Я, не спрашивая ни у кого ни совета, ни разрешения, купила билет. Вечером сообщила Александру:

– Я завтра уезжаю в Белоруссию. Сначала к сестре, потом, может быть, в санаторий. Нам всем нужно прийти в себя.

– Маша, ты права. Поезжай. Развейся, подлечись. Тебе, я понимаю, досталось больше всех. Кто может столько выдержать? Хотя ты и сильная личность, но у всех есть предел прочности. Прости меня, я, наверное, где-то был не прав, с тобой не посоветовался по поводу денег. Не жалей о них! Я просто уже не мог вариться в этом клубке интриг и скандалов. Лучше было бы, если бы они остались в Сибири. Хотя, что теперь говорить об этом… – муж обнял меня.

– Саша, ты тоже прости меня, если я сделала что-то не так. К дочери я не поеду, не хочу её пугать своим видом. Скажешь ей сам, что я уехала в санаторий.

– Хорошо, скажу.

Утром Александр на служебной машине отвёз меня на вокзал.

Говорят, время и природа лечат. В сосновом бору у сестры было уединённо и спокойно. Я могла подолгу сидеть на берегу озера и размышлять о своей жизни. В первое время, конечно, в голову лезли мысли грустные и разрушительные, вспоминалось всё, что со мной произошло, только в чёрном цвете. Видя, что я никак не могу прийти в себя, сестра предложила:

– Маша, у нас в соседней деревне есть старик. Говорят, что он колдун. Во всяком случае, он многим помогает. Может лечить не только физические недуги, но и душевные. Давай я тебя к нему свожу?

– Если ты считаешь, что мне это поможет, то давай съездим.

Небольшой деревянный домик на краю деревни. Покосившийся забор, берёзы у окна. Типичная деревенская изба. Во дворе у крыльца собралось несколько человек. Мы заняли очередь. Все молчали. Когда подошёл наш черёд, мы вошли в небольшую комнатку, где в красном углу висела икона и горела лампадка. У входа лежал домотканый половик. Колдун был, если так можно выразится, типичным колдуном с окладистой седой бородой. Он внимательно посмотрел на меня: