Тамара Михеева – Тайрин (страница 36)
Мира усмехнулась.
– Опиши. Нэш, пожалуйста! Какие у меня волосы?
– Такие… как мех у белки летом. Будто ты не знаешь!
Мира накрутила на палец золотую прядь и уставилась на Нэша.
– Они золотые, Нэш!
– То есть… желтые, что ли? Не знаю, у нас этот цвет называют рыжим.
– А глаза? – допытывалась Мира.
– Темные такие, как… у белки. Ну, или у косули. Чего ты от меня хочешь?
Мира не могла в это поверить. Она меняет свой облик, стоит лишь назваться иным именем, врасти в новую роль, почувствовать себя другим человеком, с другой историей, – но почему же Нэш видит ее прежней? Почему на него не действует колдовство?
– Нэш… ты, главное, называй меня Мирой. Мира Ронифа, ладно?
Он хмуро глянул исподлобья:
– Не меняют имя во время дороги. Беда будет.
– Не будет. Просто поверь мне. Ладно?
Он ничего не сказал, но кивнул. За время их странствий Нэш зарос рыжей щетиной и выглядел старше своих лет. Они могли бы сойти за брата и сестру или дядю и племянницу. По дорогам Империи бродило немало людей, они пройдут незамеченными, а там…
– А что в Атунском лесу, Нэш? Там кто-то есть? Твоя семья? Император разрешил им там остаться?
Нэш промолчал, и Мира понимала, что значит это молчание. «Не спрашивай, не задавай лишних вопросов, я не буду отвечать». И Мира не спрашивала. Тайрин бы добилась ответа, но она не Тайрин сейчас. Она надела обличье Миры, а вместе с ним и ее характер. Нежная, трогательная девочка, доверчивая и чистая. «Похожая на Ауту», – подумалось ей, и сердце заныло с новой силой по тем, кого она оставила, кого потеряла.
– Я Мира Ронифа, – прошептала она, изгоняя тоску. Ей нельзя сейчас тосковать, нельзя подпускать к себе сожаления, горе, боль. Она должна выстоять и спастись.
Жители Атунского леса
Тайрин вздохнула во сне, перевернулась на другой бок, ткнулась носом во влажную стену лесного жилища и проснулась. Какое-то время она плавала между
А потом был заброшенный пустынный тракт посреди леса. Он уткнулся в глухую стену, созданную природой: деревья росли близко, как частокол, переплелись ветвями так, что невозможно было не только пройти, но и разглядеть, что там – по ту сторону. Стена тянулась без конца и края. Здесь Нэш сбросил свой заплечный мешок и сказал:
– Атунский лес.
– Вот это?
– За стеной.
– Мы пойдем туда?
– Мы сюда и шли!
– И как мы пройдем сквозь стену?
– Просто подождем, пока нас впустят.
Они сели, прислонившись к древесной стене. Тайрин чувствовала, что именно в эту минуту начинается новая жизнь. Что ждет ее за стеной? Как живут атуанцы? Будет ли Нэш по-прежнему рядом, или, может, его ждет там невеста? Она прижалась к его плечу. Ей было трудно разобраться в своих чувствах, но от мысли о том, что скоро между ней и Нэшем встанут другие люди, во рту становилось горько. Она достала из кармана каплю Тинбо и оставшийся сиреневый камешек. Ее сокровища. Ее прежняя жизнь. Напоминание. Брат и первая любовь. Нэш покосился на камешек и каплю, но ничего не сказал.
– Тебя ждут там? – спросила Тайрин, чтобы как-то заполнить пустоту.
– Да.
– А меня туда пустят?
– Да, если ты пришла со мной.
– И разрешат остаться?
Нэш посмотрел на нее. У него были зеленые глаза с коричневыми крапинками. Он улыбнулся и вдруг взял ее за руку. Сиреневый камешек упал в траву. Тайрин не торопилась его поднимать. Нэш сжал ее пальцы и сказал очень серьезно:
– Атуанцы берегут свою землю. Никто не знает, что в лесу за стеной кто-то живет. Поэтому попасть туда нельзя… то есть посторонним нельзя. Но ты пришла со мной, ты моя, и тебе дадут там кров, защиту, семью…
– Но я… – У Тайрин перехватило дыхание.
Он сказал «ты моя»? Что это значит?
– Но ты мне не муж, не брат, не отец, Нэш!
– Ты делишь со мною дорогу, а это важнее, чем делить кров.
Тайрин не знала, что ответить. А если она попала из одного плена в другой? Если он спас ее, вытащил из реки, не потому, что добрый такой, а потому, что… что? Продаст ее в рабство? Оставит у себя в служанках? Съест на обед? Ей стало страшно, но тут Нэш положил ей в ладонь упавший сиреневый камешек и поднялся. Он побродил вдоль стены, нашел тугую крупную шишку, а потом сунул ее прямо в древесную стену, хотя Тайрин готова была поклясться, что это невозможно, даже белка не проскочила бы сквозь переплетение этих ветвей. «Но, может быть, там есть тайник, – подумала она. – Может быть, это как железки Си, способные открыть любые двери». Нэш снова улыбнулся Тайрин:
– Теперь надо дождаться темноты.
Добравшись до Атунского леса, Нэш будто расслабился. Стал чаще улыбаться, охотнее отвечать на вопросы, даже черты его лица будто смягчились. «Он дома, – поняла Тайрин. – А я наоборот». Она спрятала камешек и каплю в карман, достала хофоларский бубенчик. Ей больше не хотелось называть Рилу своим домом. Она вернется в Хофоларию. Она придумает, как восстановить ту деревню, она вытащит из Рилы всех хофоларов. Они снова будут жить в горах! Живут же атуанцы в своем лесу до сих пор! Значит, смогут и хофолары.
Она посмотрела на Нэша, задремавшего у ствола огромного дерева. Он привел ее сюда, а как к этому отнесутся его сородичи? Примут ли? Она сбросила с себя обличье Миры, и Нэш опять ничего не заметил. Неужели он всегда видит ее настоящую, такую, какая она есть?
Раздался свист, и к их ногам откуда-то сверху упала веревочная лестница. Нэш вздрогнул, проснулся, увидел лестницу, выдохнул с облегчением и сказал:
– Я пойду первым, потом ты.
Тайрин кивнула и сжала в кулаке бубенчик. Она смотрела, как Нэш поднялся по лестнице вдоль ствола дерева, а потом нырнул в гущу веток и пропал. Веревочная лестница улизнула следом за ним. Нет, нет, он не бросит ее здесь, конечно, нет. Если бы он хотел от нее избавиться, то ушел бы потихоньку, пока она гуляла по Хофоларии, бросил бы в пасть валафби, утопил бы в хэл-марском болоте…
Она не заметила, как сумерки превратились в ночь. Бубенчик оставил на ее ладони отпечаток своего узора – так крепко она сжимала его в руке. Ей хотелось плакать. Хотелось вернуться в Хофоларию, на ее зеленые просторные луга в окружении гор, хотелось в Рилу, чтобы вывести оттуда свою семью. Что она делает здесь, на чужой земле? Зачем пошла с незнакомым угрюмым человеком? Ну и что, что он спас ее, ну и что, что у него красивые глаза и крепкие руки! Он бросил ее здесь! Лучше бы оставил в Хэл-Марии, она нашла бы меревишу или еще кого-нибудь из бьюи и поселилась бы с ними навсегда…
Веревочная лестница ударила ее по голове.
– Ай!
Тайрин подняла голову, но огненной шевелюры не было видно среди сплетения ветвей. Тайрин вскочила, топнула ногой, развернулась и пошла прочь от стены. В конце концов, у нее есть сиреневый камешек Лайпса, да и каплю Тинбо можно продать. Город не так уж и далеко, сейчас раннее утро, она будет там к вечеру, она умеет писать и читать, она умеет танцевать, она найдет работу, и пропади он пропадом, этот Нэш!
Но она не успела далеко уйти. Два высоких человека догнали ее и, не говоря ни слова, развернули в сторону древесной стены.
– Отпустите меня!
Тайрин вырывалась, как дикая кошка, но парни силком дотащили ее до стены и заставили подняться по веревочной лестнице. Высоко над землей она увидела лаз в переплетении ветвей. Лестница вела как раз туда. Тайрин вздохнула, залезла внутрь древесной стены и оказалась
Этот лес изнемогал от усталости. Изобилие, сочившееся из его земли, придавило Тайрин, оглушило, вызвало головную боль и тошноту. Будто окунули в сладкий и жирный сироп – такое все здесь было насыщенное, густое, жаркое. Воздух сбивал с ног. Каждое дерево уходило в небо так высоко, что крона терялась в предрассветных сумерках, ствол же был размером с дом родителей Тайрин. В каждый опавший лист можно было завернуть младенца. Привычные орехи, растущие и в риланском лесу, здесь вырастали величиной с кулак Нэша. Щедрость леса казалась волшебной, но он не мог справиться с нею.
Тайрин увидела, как из-за толстых могучих стволов выходят люди. Их одежда, похоже, была сшита из листьев, все они ходили босиком. Тут были взрослые мужчины и женщины, старики, но очень мало молодых. Детей же Тайрин не увидела вовсе. Люди смотрели на Тайрин сурово и настороженно. Даже на расстоянии она чувствовала их недоброжелательность. Нэша среди них Тайрин не увидела. Она затравленно попятилась, мысленно перелистывая «Реестр побежденных народов». Нигде ведь не сказано, что атуанцы едят людей, правда? «Аута. Помни про Ауту, она атуанка! И она не людоедка! Да они даже кролика съесть не могут! – билось у Тайрин в голове. – Где Нэш? Как он мог бросить, оставить меня одну? После той дороги, что мы прошли вместе, после валафби!»