Тамара Михеева – Лита (страница 44)

– Я знаю, что даже если твой отец помог тебе избежать казни, то Первый совет ищет тебя по всей Альтиде и будет искать, пока не найдет. А если ты думаешь, что это не так, то ума у тебя не больше, чем у курицы!

Лита зарычала, вырвала руку из ладони Лангура и бросилась на Харзу. Он не успел увернуться, и на его щеке заалели четыре глубокие царапины. В голове у Литы стучали молоты и горело пламя, она готова была растерзать Харзу, разорвать на куски, но Лангур оттащил ее, обнял, крепко держа ее руки, будто спеленал, и, как она ни рвалась и ни кричала, все было бесполезно. Вокруг них начал собираться народ.

– Дикая кошка, – пробормотал Харза, трогая царапины.

– Ненавижу тебя, Харза! – кричала Лита.

– Тише, тише, тише, – шептал Лангур.

Он велел собравшимся расходиться, а сам понес брыкающуюся Литу в лес.

С каждым его шагом она успокаивалась и смирялась, гнев уходил, превращался в обиду и слезы. Он выдал ее. Харза выдал ее, рассказал всем, кто она такая! Лангур опустил ее на землю рядом с могучей ралутой, сел рядом. Лита чувствовала спиной силу древнего дерева, а плечом – тепло Лангура.

– Я знал, ралу, – сказал он.

Лита вскинула на него глаза. Знал? Харза проболтался ему еще раньше, за ее спиной? Лангур смутился.

– То есть я догадывался, – он показал взглядом на ее предплечье. Браслет скрывал рукав теплой туники, но Лита поняла, о чем он. – Старейшина Таура видела такой однажды, она поняла, что ты из царского рода, а я слышал про юную царевну, приговоренную к казни. Нетрудно было догадаться.

– Давно ты знаешь?

– Ну… примерно с тех пор, как сделал тебе лук.

– И молчал?

Лангур помедлил с ответом.

– Это непросто, ралу.

– Обязательно называть меня так? – вспыхнула она. И тут же добавила: – Что непросто? Знать и молчать?

– Принять, что ты – царевна, а я – простой плотник.

Лита неловко улыбнулась:

– Ну, ты сын старейшины.

Он удивленно вскинул брови:

– Как ты догадалась? Таура сказала тебе?

Лита помотала головой:

– Разве это секрет? Она смотрит на тебя так, как только матери смотрят на сыновей.

Лангур улыбнулся:

– Вообще-то она моя тетка, мамина сестра. Моих родители убили урфы, а она меня вырастила.

– У нее нет своих детей?

– Больше нет.

– Урфы?

– Да.

Они помолчали. Потом Лангур взял ее руку и сказал горячо:

– Послушай, Тимирилис, теперь все слышали, а кто не слышал, тому расскажут. И знаешь, пусть. Люди легче встанут под наши знамена, если в бой их поведет царская дочь.

– У нас и знамен-то нет, – устало пробормотала Лита.

– Ну, нет. Но ведь мы идем на эту войну не просто так. Ты сама говорила: нельзя всю жизнь прятаться и бояться, надо прогнать их раз и навсегда.

– Да, – вздохнула Лита. – Да.

Потом она хмыкнула:

– Скажи этому бешеному, – кивнула в ту сторону, где остался стоять Харза, – что я немного учила суэкский, но специально не показала этого чужакам. Послушаю, что они говорят между собой. Пусть не думает, что я такая уж доверчивая.

И, вскинув голову, Лита встала и пошла к своему шалашу.

Кьяра

Лангур был прав: весть о том, что на битву с урфами их ведет вторая царская дочь, скоро разнеслась по всем пределам. Стали прибывать новые люди, сразу приходили к ней, присягали на верность, называли «светлая ралу» и «Тимирилис». У Литы слегка кружилась голова от всего происходящего, и она чувствовала непомерную усталость. Но она помнила слова Ярсуна и Алоики о том, что власть развращает, и старалась во всем советоваться с Лангуром, Харзой, Тордьеном, Висой и Гленом.

Глен оказался незаменимым помощником, и Лита с Лангуром часто обсуждали, что его им послали сами боги. Он стал учить рукопашному бою всех мужчин, показал, как лучше затачивать копья и стрелы, объяснил, что вокруг лагеря всегда должны стоять дозорные, разбил всю армию на сотни и во главе каждой поставил командиров, одобрил идею лучников, которые зайдут к врагу с тыла. Отобрал лучников, мечников и тех, кто более искусен в рукопашном бою и кто мог бы стать разведчиком. Каждую группу тренировал отдельно, каждому показывал какие-то хитрые приемы.

– Где ты всему этому научился? – как могла, спросила Лита.

Рия, которая уже выучила много альтийских слов, перевела его ответ:

– Он учился военному ремеслу много лет, ралу.

– Много лет? – удивилась Лита: Глен был немногим старше ее самой.

– В Суэке некоторые учатся этому с рождения, – вздохнула Рия.

Рия ходила за Гленом как тень. Он, конечно, старался учить альтийский, но языки давались ему тяжело, Рия же все схватывала на лету. Часто она напевала, и Лита слышала, что у нее прекрасный слух и красивый голос. Лита открылась им, что немного знает суэкский, и теперь учила Рию альтийскому, как могла, чтобы Глен не тратил время на это, а обучал их мужчин военному делу. Да и Рия будет чувствовать себя нужной.

Именно Глен подал идею приручить дугов.

Дуги жили на равнине между Лесным пределом и горами. Они были выносливы и непугливы, они могли бы, наверное, везти телеги с провизией и ранеными…

– Любая конница сильнее пехоты, – сказал Глен, и Лита кивнула. Она помнила это из уроков военного дела, на которых сидела иногда вместе с братом. Да, дуги бы пригодились. Но как их приручить?

– Разреши мне, ралу, – попросил Тонта. – Я люблю животных, они меня слушаются.

Лита переглянулась с Гленом и кивнула. Даже если ничего из этой затеи не получится, так хоть Тонта, рвущийся в бой, будет занят делом. Тонта был счастлив. Тут же напустил на себя важный вид, взял на подмогу Ялу и еще двух мальчишек и ушел на равнину. Их не видели целый месяц, а потом они вернулись и привели с собой двенадцать дугов. Тонта сказал смущенно:

– Больше пока не получилось, ралу, но…

– Этих пока достаточно, спасибо, Тонта!

– Вот этого я подготовил для тебя. Он самый умный и красивый, его зовут Тималас – Ночной Ветер. Тебе нравится?

И он подвел к Лите высокого дуга с шелковистой светлой шерстью. Солке насмешливо фыркнул. Лита погладила дуга с благодарностью. Дикое животное будет служить ей. Справится ли она с ним?

– Спасибо, Тонта.

Она рассеянно гладила дуга по морде, а сама думала о Лангуре: месяц назад они с Тордьеном ушли в Горный предел – договариваться о сигнальных огнях. С тех пор о них не было известий. Лита тосковала и нервничала. А тут еще эта незнакомка, появившаяся из ниоткуда.

Она пришла на исходе месяца микаты, одна, вышла из леса. Караульный услышал ее издалека – она кричала, звала кого-то – и, как и научил их Глен, бросил ей в голову камешек. Небольшой, но, попав в нужную точку, он лишал человека сознания. В который раз Лита поразилась знаниям Глена и поблагодарила богов, что он попал к ним. Караульный позвал Глена, и оказалось, что это их с Рией знакомая, чуть ли не сестра. Лита с трудом разбирала быструю суэкскую речь, но то, как Рия плакала, обнимая девушку, было красноречивее слов. Похоже, они считали ее погибшей. Очень бережно Глен перенес ее в свой шалаш. Рия побежала за водой и кашей, сидела около нее, пока та не пришла в себя. А Лита пряталась за ралутой поблизости и кусала губы. Если эта их сестра пришла за ними и уведет сейчас обоих обратно в Суэк… Без Глена будет тяжело. Он научил их так многому! Он все умел! И Рия прижилась у них. Пела песни, играла с детьми, быстро учась альтийскому. Лите не хотелось их терять. Войско росло, каждый день к ним приходили все новые и новые люди, часто целыми семьями, и она боялась не справиться со всем. Теперь все называли ее «ралу» и «светлейшая», только Лангур по-прежнему – «Тимирилис». И ей это нравилось. Будто у нее появилось тайное имя, только для него.

Лангур все не возвращался.

Харза тоже нервничал.

– Поговори с ней, – сказал он, кивая на шалаш Рии и Глена. – Может, она и не затем пришла, чтобы забрать их у нас.

– Они не пленники, Харза.

Харза точил нож, хмурился.

– Трудно будет без Глена, – сказал наконец. – Он настоящий полководец. Ты нужна, чтобы вдохновить всех на битву, но по-настоящему сражаться умеет только Глен.

– Да знаю я.