Тамара Михеева – Лита (страница 43)

– Тимирилис, – сказала Виса, – Лангур рассказал нам, что ты готова брать к себе и женщин, если они будут держаться от схватки на расстоянии полета стрелы, – и она попыталась преклонить колена.

– Виса! – поспешно остановила ее Лита и порывисто обняла, но тут же смутилась, отступила на шаг и спросила: – На кого же ты оставила свою деревню?

– На своего сына. Он еще мальчишка, а уже рвется в бой, ну так пусть сперва попробует управиться с деревней, – усмехнулась она, и Лита рассмеялась.

Вызрели целительные дожди Айрус, а Гета расцвела лугами и лесными полянами. Лите хотелось научиться летать, чтобы не наступать на цветы, – так густо они усыпали поляны в лесу. Воздух пьянил, будоражил, и не верилось, что где-то совсем рядом, за равниной и горами, есть зло, и оно снова придет, снова заполонит собой деревни и опустошит их, не успеют пролиться осенние слезы Айрус.

Вечером, сидя у костра рядом с Лангуром, который строгал стрелы, она снова спросила:

– Что за слово вы повторяете все время, когда обращаетесь ко мне?

– Тимирилис – так мы зовем тебя.

– И ты первый начал, еще там, на тималу. Что же это значит? Скажи наконец, пока я не решила, что вы зовете меня старой каргой.

Лангур рассмеялся, а потом сказал:

– Это староальтийское лесное наречие. Твое имя означает «зовущая ветер».

– И почему же ты меня так назвал, а остальные подхватили?

– А ты не заметила, что ветер всегда на твоей стороне? Твои стрелы бьют без промаха, будто сам Тимирер несет их, а перед каждой битвой ты обнимаешься с деревьям, – улыбнулся Лангур. – Они думают, что ты возлюбленная бога Тимирера, а деревья дают тебе силу.

– Я и с Солке обнимаюсь, – проворчала Лита. – Как будет на лесном наречии «обнимающая собак»?

Они посмеялись, но Лангур все-таки объяснил:

– Здесь верят, что деревья – дети Геты и Тимирера, ведь они растут из земли и достают до неба. Твои стрелы всегда летят в цель, ты помогаешь роженицам, облегчаешь их боль. Для всех нас это проявление божественной силы.

– Разве ваши женщины не умеют принимать роды? – покачала головой Лита. – Как-то же вы справлялись до меня.

– Да, но ведь ты еще и слышишь, чувствуешь, когда нужна помощь, и у тебя не умерла ни одна роженица, ни один младенец.

– Мне просто повезло, Лангур. Не так уж много родов я приняла, чтобы говорить, что это какой-то дар.

– Ну, мы верим в другое. Верим, что это бог ветров, неба и простора дает тебе силу, Тимирилис. И у тебя пес – воплощение Тимирера, ведь не просто так он пришел к тебе. Поэтому позволь нам называть тебя так.

– Мне нравится мое имя…

Лангур взял ее за руку:

– Это большая честь – получить имя от народа. Не отказывайся от нее. Тем более если хочешь повести людей за собой сражаться с урфами.

Лита кивнула. Кажется, она поняла, о чем он. И сразу вспомнила имя отца, полученное им от народа в суровое время, в дни голода и беды. Она хотела спросить, что ей делать теперь со своим именем, но под руку ей ткнулся Солке, гавкнул, и тут же раздался крик:

– Чужаки!

Чужаки

Их было двое – юноша и девочка. Юноша все время пытался прикрыть собой девочку, будто был ее стражем. «Или очень сильно любит ее и знает, как защитить». Девочка – худенькая, рыженькая, с россыпью веснушек по всему лицу, рукам и даже острым плечам (вот уж кого Рал расцеловал при рождении!), торчавшим в прорехе странного платья, словно сделанного из мешка, – смотрела на Литу такими испуганными глазами, будто перед ней предстал сам Дот. Чужаки выглядели очень уставшими и обессиленными. И не понимали ни слова по-альтийски. Лита велела дать им умыться и поесть. Было ясно, что никакие это не урфы и не шпионы Первого совета, что они попали в беду. На плече у юноши была разорвана рубаха и пузырился ожог. Лита потрогала покрасневшую кожу вокруг него, юноша сцепил зубы. Он был ненамного старше Литы, но казался опытным воином: выправка, выдержка, готовность прикрыть свою веснушчатую подружку… Надо успокоить их, объяснить, что здесь им не причинят вреда.

– Я – Тимирилис, – показала она на себя, впервые назвавшись именем, которое дали ей здесь, будто спряталась.

Девочка через силу улыбнулась, показала на себя:

– Рия, – а потом на юношу: – Глен.

– Откуда вы? – спросила Лита.

Они ее, конечно, не поняли, и Лита попыталась объяснить: потопала, изображая ходьбу, показала в сторону леса. Кажется, девочка поняла. Она помотала головой и изобразила, будто гребет на веслах. Ага, значит, они приплыли на лодке. Лита вспомнила карту соседних земель в кабинете отца и предположила:

– Суэк? Вы приплыли из Суэка?

Рия и Глен переглянулись, а потом закивали.

Лита улыбнулась, велела дать им каши с овощами, обернулась к Лангуру и Харзе, стоявшим за ее спиной.

– Ну, вроде бы они не опасны. Пусть успокоятся и поедят, а потом попробуем выяснить, что с ними случилось.

– Что такое Суэк? – спросил Лангур.

– Земля к северу от нас. Альтида торгует с ними, поставляет туда вино, масло лероки и митфы, специи, взамен берет то ли руду, то ли какой-то металл… еще что-то, не помню.

– Откуда ты все это знаешь?

Лита промолчала, заметив, что Харза выразительно поднял брови.

Она и сама часто думала, что надо бы сказать Лангуру, но потом спохватывалась: а зачем? Какая разница, кто ее родители? Сама-то она здесь, с пределами, борется против урфов. Это все, что надо о ней знать.

Лита собрала листья веснянки, размяла в лепешку и приложила к ожогу Глена. Потом показала Рии эти цветы, как их мять, и объяснила, что менять надо четыре раза в день. Рия послушно кивала. Хорошая девочка, улыбчивая и понятливая.

Лита пошла к своему шалашу, распорядившись, чтобы чужакам дали все необходимое. Пусть отдохнут и идут своей дорогой. Харза поплелся за ней.

– Ты уверена, что им можно доверять? – проворчал он.

– Они не похожи на урфов.

– А если это Первый совет подослал тебя найти?

– Зачем? Думаешь, я им теперь нужна?

– Ты шутишь? – Харза схватил ее, его пальцы легли на мамин браслет. – Ты ослепла, о светлая ралу?

Она выдернула руку:

– Не называй меня так!

– А как тебя называть? Ты можешь сбежать на край земли, Лита, но ты не перестанешь быть второй дочерью царя! Как ты не понимаешь? И думаешь, Первый совет так просто о тебе забудет?

– Да.

– Значит, ты дура.

– О чем спор? – к ним подошел Лангур.

– Вот скажи, Лангур… – начал Харза.

– Перестань! – перебила его Лита, но он, конечно, не послушал.

– Было у царя два ребенка…

– Так бывает?

– Иногда случается. Первый – прекрасный царевич, красив, здоров, умен, достойный трона во всех отношениях. А вторая…

– Харза!

– Та еще заноза в заднице, скажем честно. Вечно нарушает закон и понятия не имеет о приличиях.

Лита почувствовала, как жаром вспыхнуло ее лицо, будто она снова в прозрачной тунике танцует на многолюдной площади. Она дернулась было к Харзе, но Лангур ухватил ее за руку, остановил:

– Подожди, пусть скажет.

– Нечего тут говорить!

– Есть, – отвесил шуточный поклон Лангуру Харза. – Так вот, приговорили царевну к казни, казнили, как водится, не ее саму, а всего лишь ее вечную, а царевну… что? Отпустили с миром? Иди куда хочешь?

– Я искупила вину! – закричала Лита, не в силах больше молчать. – Заткнись, Харза, ты ничего не знаешь!