Тамара Крюкова – Плагиатор (страница 4)

– Паша, ты так и будешь на этом зацикливаться? Он просто забыл, – защищала отца Татьяна.

Павел усмехнулся. Забыл! Где надо – у старого хрыча феноменальная память, а где нет – ее напрочь отшибает. Ладно бы еще был совой, а то встает ни свет ни заря. Неужели так трудно уделить четверть часа на то, чтобы посмотреть интервью с зятем?

Татьяна устала от перепалки двух мужчин, которые так много значили в ее жизни. Сначала она пыталась их примирить, но потом отчаялась и решила принимать обстоятельства как есть. Оба были солидными, неглупыми, а вели себя как дети, постоянно соперничая за ее внимание. На людях, правда, их отношения выглядели безупречно. Все знакомые были уверены, что тесть и зять живут душа в душу, но, оставшись наедине, ни один не упускал возможности пнуть другого. Ни дать ни взять петухи, а не ученые мужи со степенями.

Отец рано остался вдовцом. Он фактически один вырастил дочь и уже почти двадцать лет не мог смириться с тем, что у нее в жизни появился другой мужчина. Павел тоже ревновал Татьяну к отцу и к его заслугам. Возможно, он и сам не отдавал себе отчета, но основной целью, подбрасывающей жару в топку его амбиций, было переплюнуть достижения тестя. Успехи друг друга их не радовали, а распаляли и приводили к новому витку соперничества. Вот такая змея, кусающая свой хвост.

Противоборство имело глубокие корни и началось буквально с первой встречи. Павел не раз думал, что единственным недостатком Татьяны было то, что она не круглая сирота.

Они учились на разных факультетах МГУ и встретились случайно на кафедре философии. Павел всегда был блестящим студентом. Его единственного из всего потока приглашали выступать на конференциях вне стен родного вуза. Он ждал своего научного руководителя, чтобы обсудить детали предстоящего доклада.

К кабинету подошла худенькая девушка с волосами, стянутыми в тугой хвостик. В ее облике было что-то щемяще нежное. Лицо без намека на косметику выглядело так, будто его писали акварелью. На фоне других девчонок, предпочитающих яркий боевой раскрас, она казалась трепетно беззащитной. Будь Павел посмелее с женским полом, он бы непременно за ней приударил, но девчонок будущий философ сторонился. Он считал, что для женского интереса ему не хватает роста, а больше всего комплексовал по поводу раннего облысения.

Пашу Казанцева любили. Обладатель обаятельной, располагающей улыбки, он никогда не давил своим интеллектом, а, напротив, старался возвысить собеседника в его собственных глазах. Харизматичный эрудит был душой компании, но стоило ему оказаться наедине с девушкой, как все умные мысли вылетали из головы, оставляя одну-единственную: до чего же безобразно смотрятся его жиденькие волосенки и просвечивающая плешь.

Чтобы скрыть свою робость перед прекрасным полом, Павел держался с девушками подчеркнуто отстраненно. В результате однокурсники решили, что он один из тех редких чудаков, которым наука заменяет секс. Никому и в голову не приходило, что симпатяга Пашка, который может обаять любого за десять минут, страдает от комплекса неполноценности.

Акварельную незнакомку звали Татьяной. Она по болезни пропустила много занятий и пришла на кафедру, чтобы получить допуск к зачету по философии. Оказалось, они ждут одного и того же преподавателя. Комплексы Павла молчали. Кто переживает по поводу своего имиджа перед случайной встречной, которую видишь первый и последний раз в жизни?

Час ожидания пролетел незаметно. Обоим показалось, что преподаватель появился слишком рано. Павла так и подмывало попросить у новой знакомой номер телефона, но комплекс вдруг напомнил о себе, и едва не вылетевшая просьба застыла на губах. Если бы он знал, что был первым, кто вызвал в душе Татьяны странное волнение. Ей хотелось встретиться с ним снова, и она надеялась, что он тоже пожелает продолжить знакомство, но парень просто попрощался, даже не попросив номер телефона.

Девушка едва не заплакала от огорчения, но у каждого свои комплексы. Она была уверена, что возле такого парня крутятся девчонки посимпатичнее.

Однако Амур уже пустил стрелы и решил, что не стоит пропадать добру зря. Следующая встреча произошла тоже случайно, но оказалась судьбоносной.

Павел не был знатоком живописи. Бог весть что подвигло его в тот день на поход в Пушкинский музей. Возможно, очерк Хайдеггера о картине Ван Гога «Башмаки». Так или иначе, посмотреть он успел немного. В толпе посетителей Павел увидел знакомое лицо, и полотна великого голландца перестали существовать.

В последнюю неделю он не раз вспоминал девчонку с иняза и корил себя за нерешительность. Что стоило спросить у нее номер телефона! Павел думал, что больше они не встретятся, и вдруг судьба дала второй шанс. На этот раз он намеревался его не упустить.

Павел видел, как Татьяна в толпе экскурсантов направилась в другой зал, и двинулся за ней. Когда группа остановилась перед очередным полотном, Павел решился. Пока слушатели внимали рассказу экскурсовода, он протиснулся сквозь толпу, подошел к девушке и, склонившись к ее уху, тихонько произнес:

– Привет.

Татьяна была так близко. От ее волос исходил тонкий запах фиалок. Павел отступил, испугавшись, что позволил себе лишнего. Девушка обернулась.

– Паша!

Глаза ее вспыхнули такой радостью, что чугунный панцирь робости, сковывающий Павла, разлетелся пылью и выпустил из плена обаятельную и обезоруживающую улыбку.

– Я так рада тебя видеть, – сказала Татьяна, все еще не веря в чудо.

После встречи на кафедре философии она постоянно думала об этом парне, и вот он здесь, перед ней. Может, мысли в самом деле материальны?

Павел ликовал. Хорошо, что у него хватило смелости не свалять дурака и воспользоваться подарком судьбы.

– Часто здесь бываешь? – спросила девушка.

– Если честно, не очень. А ты?

– Я тоже. Подруга любит музеи. Она позвала.

Встреча с подругой в планы Павла не входила. В такой знаменательный день он не хотел ни с кем делить Татьяну.

– А давай убежим, – неожиданно для себя предложил он.

– Давай, – легко согласилась Татьяна и с опозданием спохватилась: – А как же подруга?

– Ты ей потом позвонишь.

В тот день они долго гуляли по московским улицам. Замерзли. Зашли погреться в торговый центр. Выпили по чашке кофе. Снова до одурения бродили по зимней Москве.

Весь выпускной курс они встречались на бесплатных выставках и в дешевых кафешках. Обошли все скверы и парки, пару раз ходили в кино. У Павла с финансами было негусто, но Татьяну это не смущало. Судя по тому, что она училась на бюджете и одевалась довольно скромно, девушка не привыкла к роскоши. Она всегда уходила от расспросов о родителях. Павел знал, что ее мать умерла больше десяти лет назад и с тех пор они живут с отцом.

Друзья удивлялись, как девчонке с иняза удалось растопить сердце ученого сухаря, но Павел обходил эту тему стороной. Его бы засмеяли, узнай они, что их отношения не заходили дальше робких поцелуев. Видя, с какой легкостью сверстники заводят связи, он готов был сделать шаг к сближению и потерять девственность, но где? Татьяна к себе не приглашала – видимо, стеснялась затрапезной обстановки квартиры. А общежитие – не место для романтических свиданий.

По окончании вуза Павлу предстояло определиться, что делать дальше. Как лучшего студента его оставили в аспирантуре, но продолжать сидеть на шее у матери он не мог, а на заочном общежития не давали. Друзья недоумевали, почему он не сделает предложение своей девчонке. Она москвичка – вопрос с проживанием решился бы сам собой.

Павел отшучивался, что еще не созрел для женитьбы. На самом деле он влюбился в Татьяну без памяти и мечтал когда-нибудь назвать ее своей женой, но делать предложение в создавшейся ситуации казалось лицемерием. Это было похоже на брак по расчету. В вопросах любви Павел был старомодно щепетильным.

Экзамены и защита остались позади. Он так и не смог поговорить с Татьяной на щекотливую тему. Во время очередной встречи Павел объявил, что через неделю уезжает домой.

– На сколько? – поинтересовалась Татьяна.

– До декабря. Вернусь к промежуточной аттестации. Я перевелся на заочный.

– Что?! Как ты мог! Почему ничего мне не сказал? Значит, я для тебя ничего не значу?

– Ты знаешь, что это не так. Но я не могу на тебе жениться. – Павел произнес это тихо, почти неслышно.

– Почему? Я чего-то не знаю? Ты женат?

– Ты что?!

– Тогда не понимаю, почему мы не можем быть вместе.

– Потому что все будут думать, что я женюсь по расчету.

– Паша, ты дурак? Какое тебе дело до всех? Ты же сам цитировал Гегеля или Канта: независимость от чужого мнения и так далее… – распалилась Татьяна.

– «…Есть первое условие совершения чего-либо великого и разумного». Это Гегель, – спокойно закончил Павел.

– Вот именно. А тебя волнует, что скажут люди? – Татьяна чуть не сорвалась на крик и вдруг осеклась и поникла. – Я поняла. У тебя появилась другая девушка.

– Таня, ты с ума сошла? Ты для меня единственная на всем свете. Я тебя люблю.

Слова вылетели сами собой. Татьяна застыла. Между ними повисло молчание. Оно разрасталось, заполняя все пространство, но так и не решилось разродиться радостью.

– Повтори, – наконец попросила она.

– Я тебя люблю.

Татьяна взвизгнула и бросилась Павлу на шею:

– Тогда, как честный человек, ты просто обязан на мне жениться.