Тамара Дулёва – Шёпот белых лилий (страница 5)
– Единственный способ освободиться от оков прошлого и настоящего – это смерть, – внезапно произносит одна из кукол. – Твоя или их. Выбирай.
Пусть будет так. В воспоминаниях из прошлого я тратила все силы и энергию на то, чтобы противостоять подобным импульсам. И к чему это привело?
Разве кто-то, кроме меня, в этой амбициозной семейке думал об укрощении внутренних демонов? Сомневаюсь. Иначе бы мы не оказались в таком положении. И, заперев меня здесь, они подписали приговор всем нам. Может, у нас и был шанс стать семьёй, но они упустили его. Теперь от прежней веры на воссоединение не осталось и следа. Да и я не хочу этого.
Воспоминание о произошедшем до заточения вспышкой проносится в моей гудящей голове. Чуть было не падаю от потрясения, благо куклы помогают мне удержаться на ногах.
Точно. Я пыталась восстановить нашу шаткую связь. Заявилась на день рождения Антонины с букетом лилий. Подвыпившая сестра не пустила меня на кухню, где мачеха, подпевая включённому музыкальному каналу, разрезала праздничный торт. Стоило Лилии заприметить меня на пороге, как она сразу же накинулась на меня и закричала:
– Зачем ты пришла?! Ты только позоришь нас! Без тебя нам легче и спокойнее.
Припомнила, как в течение всей школьной жизни над ней насмехались из-за родства со мной – шизофреничкой, разговаривающей с пустотой. Но я всегда чувствовала себя лишней в своей семье, и разве так удивительно, что пустота находит отклик в пустоте?
– Не ищи оправданий себе, ищи силы закончить начатое, – твердят мне куклы.
Киваю.
Не зря говорят:
Смотрю, как поблёскивает нож в моих руках, и понимаю, что так продолжаться больше не может. Свобода уже близко. Либо я, либо они.
Лиля задерживается, не торопится возвращаться. Тогда я решаю приняться за готовку. Раньше этим занимался повар, но сегодня его нет. Как и нет садовника. Как и нет домработницы. Смеюсь, ведь, вопреки ожиданиям, отсутствие свидетелей не поможет им избежать проблем.
Периодически по привычке поглядываю в окно. После того как ушла сестра, дождь не прекращается. Но это хорошо. Размеренный стук капель успокаивает. И я наконец-то решаюсь расправиться с остатками надежды, не дающей мне вырваться.
Лилия приходит, когда уже смеркается. Вместо поясной сумки держит в руках увесистую. Сижу за столом и наблюдаю за её неуклюжими попытками не нервничать.
– Либо ты, либо они, – повторяет мне кукла с размазанным макияжем.
Смотрю на неё и холодно произношу:
– Знаю.
Замечая это, Лилия раздражённо цокает и быстрым шагом направляется к нам.
Произношу с нежностью:
– Дорогая сестра, пожалуйста, не злись. Понимаю, моё общение с друзьями ненавистно тебе. Но разве ты не говорила, что наши пути разойдутся? Что мы больше не потревожим друг друга? Потерпи немного.
– Так быстро вспомнила, – ошарашенно подмечает она.
– Не будем об этом. Лучше присядь и составь мне компанию. – Указываю на место напротив меня, накрытое для ужина. Возле тарелки с салатом из овощей тухнут завянувшие лилии – те самые, что я принесла на праздник. Я обнаружила их в мусорном ведре под раковиной и решила, что они станут приятным дополнением к нашей трапезе. Всё-таки подарки не принято выбрасывать.
– Я не голодна.
– Но нам всё равно нужно поговорить. Разве не этого ты хочешь? Разговора по душам?
Она усмехается, но присаживается за стол, убирая сумку под него. Первым делом берёт в руки бокал вина, но я настоятельно прошу повременить с алкоголем. Она не слушает и делает первый глоток.
Неловкое молчание не по мне, задаю очередной вопрос:
– Слышала притчу о мальчике и волках?
– Всегда несёшь какой-то бред. Вот к чему этот странный вопрос? Не слышала о такой.
– Один мальчик стерёг овец и, будто заприметив волка, стал трубить об опасности. Когда взрослые прибежали на его зов, оказалось, что это всего лишь шутка. Мальчик ещё несколько раз пытался разыграть людей, но, когда на стадо действительно напали волки и он снова закричал о грозящей опасности, никто не обратил на него внимания. Никто не послушал. Волк понял, что бояться нечего, и расправился с целым стадом.
– И? Зачем рассказываешь мне это?
Одного бокала ей мало. Она подходит к кухонному столику и возвращается уже с бутылкой, в которой остаётся половина спиртного. Смотрит на меня, начинает пить прямо из горла.
– Посмотрите на неё – алкоголичка! Такая же, как и мамаша.
– Да уж, яблоко от яблони…
Лилия следит за моим взглядом и снова выходит из себя. Внезапно она резко придвигается ближе и смотрит на меня яростным, ненавистным взглядом. То ли алкоголь, то ли львиная доза снотворного в нём быстро мутит её разум, замечаю это по скорости её речи, когда она тянет:
– Психиичка. И что они говорят на этот раз?
– Ты правда хочешь знать? Боюсь, тебе не понравится то, что услышишь.
– Вот же! Никогда не говоришь. Но раз это наша последняя встреча, может, соизволишь сделать исключение? Разве я не заслуживаю знать? Учитывая то, как я настрадалась из-за тебя.
Я должна сказать правду. Пора сорвать маску, пока она окончательно не приросла к моему лицу. Давно нужно было сделать это.
С облегчением выдыхаю и признаюсь:
– Притча о мальчике и волках.
– Стоп! – хватаясь за голову, прерывает меня, как обрывала ранее все мои объяснения. – Снова ты несёшь бред и не отвечаешь мне! Просто невозможно разговаривать с такой…
Заключительная часть фразы тонет в оглушительном грохоте и звоне разбивающейся тарелки. Сестра быстро-быстро моргает от удивления, а я продолжаю. На этот раз я донесу свою мысль до конца. Её конца.
– Все вокруг только и твердили мне о том, насколько я ненормальна! Думаешь, это справедливо? Говорили, что из-за меня умерла мать… Хотя, чёрт возьми, это был её выбор!
– Если от всех исходит неприятный запах, то, возможно, его источником всё-таки являешься ты сама? Никогда не задумывалась об этом? Видела бы тебя мамаша со стороны, не пожалела бы, что ушла.
Вдох, выдох. Я не должна поддаваться её воздействию. С этого момента я лишаю её власти надо мной и моими чувствами. Быстро успокаиваюсь, вспоминая о цели – о желанной свободе.
– Притча о мальчике и волках. Ты напоминаешь мне главного героя. Считала меня монстром… Придумывала и разносила слухи обо мне по всей школе забавы ради, а после сетовала на то, что и к тебе начинали относиться как к сумасшедшей. Бьюсь об заклад, ты тоже не думала, что твой розыгрыш может обернуться против тебя. Стать явью.
Услышанное, словно острый нож, вонзилось в её сердце. Лилия резко встала со стула, но голова предательски закружилась. Она пошатнулась, потеряла равновесие и свалилась на пол.
– Что ты несёшь?! С какого момента у тебя такие мысли?
Куклы окружают её тогда, когда её глаза становятся шире от удивления и испуга. Понимаю её состояние, ведь раньше я никогда не озвучивала подобное вслух. Смотрю на неё сверху вниз и равнодушно наблюдаю за тщетными попытками дотянуться до своей сумки.
– Отлично-отлично! Пора достать нож и разделать овцу! – радуются куколки, весело подпрыгивая на месте.
Повторяю за ними:
– Отлично-отлично! Пора достать нож и разделать овцу!
Вынимаю нож, припрятанный за ремнём. Око за око. Я отомщу ей тем же оружием, которым она намеревалась поквитаться со мной.
Удар! Второй! Третий… И вот Лилия медленно, словно в полудрёме, пытается подняться, вырываясь из оцепенения, завладевшего ею под хохот кукол. На мгновение мне чудится, что она тоже видит их, но я так и не успеваю спросить.
Куклы неожиданно затихают, и я понимаю, что их молчание – это цепная реакция, означающая только одно: сестра мертва. Что ж, даже самые прекрасные цветы увядают.
Мне вдруг видится, словно я нахожусь в саду и бережно ухаживаю за любимыми растениями мачехи: поливаю их, пропалываю сорняки. В какой-то момент я беру в руки ручной рыхлитель и начинаю обрабатывать почву вокруг корней. Утомившись, я втыкаю орудие в грядку с лилиями. Сейчас, когда я вложила все свои чувства в сердце дома моего детства, травы стали казаться по-настоящему неотразимыми. Однако их запах теперь вызывает у меня отвращение.
Звук открывающейся двери вытягивает меня на свет, в реальность.
Значит, пришла пора распрощаться с прошлым.
Направляюсь к открытому окну, ведущему в цветник, и вдыхаю полной грудью. Вот как пахнет свобода! Свежо, душисто и прохладно. Моросит дождь, его капли успокаивают моё разгорячённое лицо, и я улыбаюсь. Перелезаю через подоконник, оглядываюсь назад и слышу, как Антонина, переполненная горечью, молит Бога вернуть ей дочь. Забавно, ведь у неё могло бы быть две дочери. А теперь нет никого. Сегодня ей придётся похоронить мечты о влиятельном муже, статусе и лёгких деньгах. Эти потери станут для неё худшим наказанием, чем заключение на чердаке. Возможно, это даже хуже смерти, ведь отчаяние будет с ней постоянно. Куда бы она ни шла. Какую бы роскошную жизнь ни вела.