Тамара Дулёва – Шёпот белых лилий (страница 4)
Внезапно раздаётся нервный смешок.
– Почему ты такая странная? Разве не хочешь стать человеком? Сегодня твой счастливый день. Теперь я буду обучать тебя, только надо выйти отсюда.
Подскакиваю. Нет. Нельзя уезжать. Она ведь точно убьёт меня там, где нет свидетелей. Лилия смотрит на меня непонимающим взглядом, не спеша расчёсывая свои густые светлые пряди, будто выжидая.
– Кстати, ты ведь помнишь о том, что тебе запрещено общаться с посторонними? Просто молчи и не отвечай на вопросы. – В её голосе слышу обеспокоенность и… страх? – Разумеется, это временная мера. Обещаю, скоро всё закончится. Остался последний урок. Съездим кое-куда, и ты свободна.
Видимо, она решила следовать плану матери – избавиться от меня как можно тише. Я снова молчу, не зная, что ответить. А она продолжает смотреть на меня и ждать. Уверена, если бы я убежала и кому-то рассказала о заточении, эта парочка бы перевернула всё с ног на голову. Мне всё равно никто не поверит. Увы. Репутация играет против меня, ведь в глазах общественности я больной человек.
Слышу, как открывается дверь. В комнату заходит брюнет, на вид мой ровесник, почти на голову выше Лилии. Он здоровается со мной и представляется. Михаил, значит… Красивое имя. Он нежно обнимает сестру за талию и целует. Внимательно разглядываю его с головы до ног. Мне нравится и его внешность, и его вкус в строгой одежде.
– Как давно ты здесь? – уточняет, глядя на сестру, а я не в силах отвести взгляд от него. – Я уже обыскался тебя. Давай пообедаем в кафе через дорогу? А то мне скоро надо отъехать по делам. Это ненадолго, обещаю.
– Когда? Сегодня? Но как же наш отдых? Разве мы не договорились сделать перерыв от всей работы?
– Прости, дорогая. Отец очень попросил заехать в компанию. – Он притягивает её к себе. – Зато вернусь пораньше. Устроим романтический вечер?
Вдруг он вздрагивает и отстраняется, словно только сейчас замечает присутствие в комнате третьего человека.
Опомнившись, поправляется:
– Ну, или мы можем прогуляться вместе с твоей подругой. Я возьму гитару, разожжём костёр у озера неподалёку.
Подруга, значит. Вот как меня представили ему. Неудивительно, ведь она стыдится нашего родства. Однако меня поражает его уверенность в том, что у неё могут быть друзья. Боюсь, это осуществимо лишь в том случае, если бы коварство и лицемерие могли обрести материальное воплощение.
– Ой, это вряд ли. Она не любительница активного отдыха. Верно, Лиза?
Лиза… Наконец-то вспоминаю имя, данное матерью, воспринимающей меня как пластырь для своего потрескавшегося брака.
– Я…
Нужно сбежать. Этот парень не кажется мне подозрительным, и, учитывая то, какие сказки выдумывает сестра, чтобы сохранить его расположение, может оказаться полезным. Прежде чем успеваю согласиться на предложение, появляются куклы и окружают меня. С разных сторон слышу брань за свою слабость.
– Не забывай, кто вы друг другу! Так не терпится помереть?!
– Хватит уже закрывать глаза на её проделки!
Громко, слишком громко. Они трещат без умолку, и меня начинает трясти. Чувствую, как постепенно немеет тело и кружится голова, самочувствие ухудшается скорее от избытка впечатлений, нежели от настойчивых команд. Я хватаюсь за ноющую голову. Миша бросает на Лилию озадаченный взгляд и тут же приближается ко мне.
– Что с тобой? Ты вся красная. Вызвать врача? – беспокоится он, правой рукой дотрагиваясь до моего лба. – Странно, температуры вроде нет.
Тепло. Так ощущается забота? Слышу кашель и замечаю боковым зрением выражение лица Лилии. Она хмурится. Но стоит нашим взглядам встретиться, как она тут же вздрагивает и подбегает к нам.
– Лиза! Боже мой! Ладно, милый, поезжай лучше по своим делам. Думаю, нам обеим лучше остаться сегодня тут. – Она похлопывает его по руке.
Одна из кукол трясёт кулаками в воздухе, комментируя:
– Вот это талант! Любой искусный актёр позавидует такому мастерству менять амплуа.
Михаил взволнованно произносит:
– Вам лучше съездить в больницу. Пойдёмте, я отвезу вас. А пока будете у врача, как раз сгоняю пулей к отцу.
– Не думаю, что стоит. Знаешь, у неё раньше часто такое было, но со временем всегда проходит. Не переживай.
– Это хроническое?
– Да.
– И что это за заболевание? – он обращается ко мне.
– Тебе нужно выбраться из этого проклятого дома. СКОРЕЕ. СКОРЕЕ. СКОРЕЕ! – раздаётся отовсюду.
Знаю. Давно уже знаю. Мгновения спустя предостережения стихают вместе с гудением в голове. Однако я продолжаю изображать боль и страх, схватившись за волосы и раскачиваясь из стороны в сторону с болезненным стоном. После этого заявляю с уверенностью:
– Думаю, ты прав. В этот раз мне точно нужен врач. Этот приступ слишком сильный. Такого у меня раньше не было.
– Да, конечно, – соглашается он.
Они помогают мне опереться на кровать и присесть. После этого сестра смахивает его руку с моей талии и требует:
– Выйди из комнаты.
Отметив удивление в его глазах, она объясняет:
– Посмотри, во что она одета! Не поедем же мы в пижаме. Иди в машину, мы подойдём попозже!
– Ты уверена? Но мало ли нужно срочно…
– Да-да, – прерывает его. – Давайте не будем терять время.
Наблюдаю, как он поспешно покидает нас. Подумать только, даже такую фальшивку можно полюбить искренне. Завидую.
Лилия резко отдёргивает руку, словно её ударило током. Когда она поднимается с кровати, замечаю, что страх в её глазах усиливается. Это приносит мне некоторое облегчение. Куклы говорят, что ночью они с матерью пытались зарезать меня, но помешал гость, не вовремя вышедший в коридор. Чего сестра добивается теперь? Просто вывезти меня отсюда и завершить начатое? В этом весь план? Но ведь её парень уже увидел меня. Не похоже, что они заодно. Разве он не станет неудобным свидетелем? Мои надоедливые гости опять беспокоятся, не хотят, чтобы я рассчитывала на его помощь. И я верю. Понимаю, что могу доверять лишь им, ведь они ни разу не подводили меня. В отличие от неё. В отличие от всего мира.
Вопреки моим ожиданиям, накала страстей и угроз не происходит. Ненадолго в комнате воцаряется тишина, которую нарушает лишь стук тяжёлых капель по оконному стеклу. Неспеша переодеваюсь в предоставленные ранее коричневую блузку и чёрные расклёшенные брюки с ремнём. Внутреннее напряжение растёт, но я не желаю объясняться. Поскорее бы освободиться из плена продолжительного кошмара, разорвать круг наших больных семейных отношений… и улететь. Далеко-далеко.
– Подожди здесь, я скоро вернусь за тобой, и поедем к врачу. Клянусь, после этого ты сможешь идти куда угодно, и мы никогда не потревожим тебя.
Очередная ложь?
– Хорошо, – соглашаюсь, прикладывая все силы, чтобы звучать спокойно.
Сестра спускается по лестнице, и вскоре я, наблюдая из окна, замечаю, как она что-то объясняет своему спутнику. Проходит несколько минут, и он уезжает, а она тем временем кому-то звонит. Неужели матери? Меня охватывает беспокойство: в глубине души я надеялась, что мы покинем этот проклятый дом.
Тут же до меня доходит: я больше не заперта. Дверь открыта, и я могу убежать прямо сейчас! Но… Куда мне идти? Да и расскажи я кому свою правду, найдётся ли хоть один человек, кто поверит? Абсурд. В красноречии я не ровня известной блогерше. Никто не поймёт мою боль… Только вот история неизменна, а я преображаюсь. Вылезаю из кокона иллюзий, ведь мне не дождаться помощи извне. Пришла пора стать смелее и взять себя в руки.
Следуя за куклами, я рассматриваю коридоры этого дома. Длинные и просторные, но мне всё ещё тесно и душно. Несмотря на бежевые стены и высокие окна, ощущение простора и света не появляется. Как если бы я не покидала комнату на чердаке. Яркие масляные картины на стенах не задерживают мой взгляд, несмотря на внушительный масштаб. Я то и дело рассматриваю наряды кукол, ведущих меня, – теперь они отличаются от тех, что были прежде. Тёмные облегающие платья подчёркивают неестественность их строения.
Куклы замирают перед входом в кухню и подозрительно переглядываются. Пропускают вперёд, и я устраиваюсь за широким столиком. После непродолжительного обсуждения между собой они просят подойти к шкафчикам. Отныне слушаю все их команды, не пререкаясь и не задавая лишних вопросов. Мне и не хочется искать ответы. Мне страшно узнать то, что я не хочу слышать, а именно – правду, в самом неприглядном, грязном виде.
Не интересуюсь их мотивами и тогда, когда они просят меня спрятать заточенный нож. Не интересуюсь, зачем они достают одну из винных бутылок и почему сыплют что-то внутрь.
Я хочу быть свободной. И так случилось, что они знают, как получить желаемое. Усталость, которая давит на меня круглосуточно, вынуждает меня смириться с неизбежным. Смириться с необходимым. Я понимаю, что так быть не должно. Это неправильно. Но уже готова на всё, чтобы освободиться.