Тальяна Орлова – Дракон, демон и другие учебные проблемы (страница 32)

– Мирта, а у тебя в поместье Феррино никого из родни не осталось? Что-то никак припомнить не могу.

Девушка поникла:

– Нет, госпожа. Я два года назад осиротела. И именно вы поддержали меня – и раньше ко мне относились с теплотой и добром, а после и вовсе как сестру обласкали. Мне очень сильно в жизни повезло попасть на службу именно к вам – я каждое утро возношу хвалу богам за их щедрость! А я вот… даже на шелковую сорочку сговориться с торговцем не сумела, подвела вас…

– Хорошо, – задумчиво протянула я. – То есть плохо, сочувствую по поводу родных. А друзей у тебя там тоже не осталось?

– Да откель же им взяться? Я с раннего детства при вас!

– Хорошо…

На самом деле это было очередное доказательство ее невиновности. Если у Мирты в поместье не осталось никого дорогого, то и шантажировать ее нечем, а при таком психологическом портрете она ни за что не согласилась бы на убийство своей обожаемой госпожи, если Элея осталась единственным близким ей человеком. Неожиданно возникла новая идея:

– Значит, нам следует дождаться каникул и навестить любимое семейство.

Логика была проста – если киллера нанял папаша Феррино, то именно там и следует искать разгадку или хотя бы намеки на раскрытие тайны. Но проблема нехватки денег стала еще острее. Я уже поняла, что ехать далеко, а зимой потребуется какая-то утепленная карета и найм извозчика на долгое время, что определенно стоит не пару медяков. Это если не считать гигантский долг за учебу и необходимость закупки материалов для артефактов. Странное дело: мир вроде бы другой, но и здесь все упирается в финансы, куда ни ткнись.

Однако Мирта заголосила совсем о другом:

– Госпожа, вы снова сошли с ума?! Нельзя вам туда, раз уж удалось закрепиться здесь! Сразу надо было возвращаться, а теперь уж никогда!

Это меня сразу насторожило, вернув подозрительность на прежний уровень. Если Мирте все же отдали такой приказ, то с нее и спросят за неисполнение, вот оттого и может появиться такой ужас в ее глазах. Я уточнила вкрадчиво:

– Почему же? Что плохого, если мы с тобой пару дней проведем в доме, где обе выросли?

Служанка покачала головой, приложила пальцы к моему лбу – она все еще не теряла надежды, что у меня постоянный жар. Но убедившись, что я, как и сто раз до этого, совершенно здорова, была вынуждена хоть что-то объяснить:

– Вы очень сильно изменились, госпожа. Ведь даже письмо своему батюшке о победе в отборе не написали. Тогда сразу много чего произошло, я-то знаю, но он вряд ли готов слушать ваши оправдания. Прежняя вы никогда бы не осмелились его огорчить. Не знаю, надеялась ли ваша семья, что милорд Абель всех их теперь на содержание примет, но из вас уж точно всю душу вытрясут за то, что слишком осмелели.

– Осмелела? – не поняла я. – В чем? Что доклад мгновенно не предоставила? Так по их мнению я стала наложницей – может, из спальни своего любовника выйти некогда, мало ли.

– Прежняя вы даже из-под своего любовника пару строк написали бы. Вы на батюшку даже взгляд поднять боялись, не то чтобы его ослушаться.

– Подожди, так он лупил меня? – запоздало я решила и этот пункт выяснить.

– Ну, бывало… – не слишком определенно заметила она. – Но чаще просто в чулане запирал, пока вы со слезами на глазах не готовы были упасть ему в ноги и заверять в вечной дочерней любви. По-моему, ваш батюшка был строг, но не слишком жесток. Ведь и в самом деле принял вас в свою семью, вырастил, фамилию свою дал. Если бы не его доброта, вас бы уже и на свете не было! И вы всегда были благодарны барону за это, потому и вели себя смиренно, чтобы ни в коем случае он не подумал, что зря на вас так истратился. Но после вашего самоуправства, боюсь, туго вам придется в родном доме.

Мне на миг показалось, что в этом общем объяснении и скрыта какая-то суть, но пока данных маловато для четких выводов. Ясно одно – я не ошиблась, когда посчитала настоящую Элею забитой тихоней. И, вполне вероятно, она действительно вцепилась в свою служанку как в сестру – люди даже в домашних питомцев так вцепляются, когда от одиночества начинают сходить с ума. А тут еще и стокгольмским синдромом повеяло… Еще одно возможное объяснение заставило меня на миг застыть, но пока размышлять о нем всерьез смысла не имело – мне в самом деле для начала надо посетить поместье Феррино и глянуть, что там происходит. А для этого нужны деньги!

Мне не хотелось принимать это решение. Да чего уж врать – я откровенно боялась! И только потому вытянула на разговор Аленсу, а Мирте, наоборот, наплела с три короба о недостаточно выглаженной сорочке, чтобы за нами не увязалась. Аленса, услышав план, попыталась рухнуть в обморок – я ее под локоть удержала, дабы у нее осталась возможность высказаться:

– Благородная Элея, одумайся! Ни одна барышня нашего круга не может ступить в подобное заведение без риска для своей репутации! Я осознанно свое будущее перечеркнула, поскольку боги для меня другого счастья не приготовили, но у тебя другая ситуация.

– То есть тебе перечеркнуть можно, а мне нельзя? – деловито поинтересовалась я.

– Тебе нельзя! – настаивала она. – Если милорд Абель узнает о твоих танцах в таких похабных местах, то или откажется от тебя, или запрет на веки вечные в своем замке – даже с другими женщинами общаться запретит! Удивляюсь, почему он до сих пор этого не сделал, ведь имеет на это право. Что еще сказать о его нежном отношении к тебе?

Запрёт? Вот это точно будет конец всему… Но я еще не исчерпала все аргументы:

– Ремер сказал, что можно выступать в маске. Меня никто не узнает!

– А я тебе зачем?! Я там тоже в маске буду сидеть?

На самом деле мне просто нужна была моральная поддержка. Если демон все же задумал нечто нехорошее, то вместе с Аленсой выбираться из неприятностей будет веселее.

– Кьяр идет со мной – он договорился с хозяином и хочет посмотреть мое выступление, – выдвинула я самый главный козырь. – Представь, за одним столиком Кьяр, ты, море вина и веселья – и так половину ночи!

Против такой атаки у бедняжки не было иммунитета. У нее вмиг загорелись глаза, хотя Аленса все еще пыталась зацепиться за остатки разума:

– Тогда вначале купим две маски и ни в коем случае их не снимем. О, кстати, а ведь это гениальная идея – если прикрыть мой нос, то у меня появится куда больше шансов запасть ему в душу! Почему я не догадалась так по академии ходить?..

Я хмыкнула, но главному прорыву порадовалась – я ее все-таки уговорила. Если что-то пойдет не так, то Аленса сможет выдать честное мнение со стороны или остановить меня от неверного шага. Мягкие карнавальные маски скрывали половину лица, потому за репутацию можно было не беспокоиться – разумеется, при условии, если подвыпившая клиентура не захочет их с нас сорвать.

Уговорить Мирту остаться одной на ночь оказалось просто – Аленсе было достаточно по-господски заявить:

– Дорогуша, благородные дамы хотят провести вечер в дорогом ресторане. Тебя туда даже не пропустят!

На этот раз я не препятствовала, когда служанке напомнили о ее месте. Или же я все еще не до конца уверилась в невиновности Мирты, оттого и рьяное желание защищать ее как будто отступило.

Кьяр, как обычно великолепный, ждал нас возле выхода из академии. Он уже вызвал экипаж и лениво позевывал, наблюдая за нашим приближением. Ехать пришлось совсем недолго – хоть столица королевства и считалась крупным городом, но по московским меркам мне все равно казалась не слишком масштабной. Я очень волновалась, но отмечала, что демон все предусмотрел – он попросил Аленсу подождать его на улице, а меня завел в дом через заднюю дверь. Никто и не видел, как мы подъехали и куда пропали. Да и владелец помещения вызвал лишь приятные эмоции: никаких сальных взглядов, исключительная деловитость – не все работодатели так четко обозначают задачи сотрудников:

– Опыт есть? Да я понятия не имею, что такое «ча-ча-ча», потому не трудись производить впечатление иноземными словами. Если только танцы, то плачу вполовину меньше. Три золотых по ставке и все чаевые, которые оставят для тебя. Там вокруг сцены есть обозначения – не заступай за них, клиентов к тебе охрана не подпустит. Но у нас тут приличное заведение – нищебродам и пропойцам вход воспрещен, поэтому с трудностями мы уже несколько лет не сталкивались. Сегодня покажешь, на что способна, дальше посмотрим.

Меня отвели в гримерку, где еще и разные наряды на выбор предложили. Я придумала менять их – там как раз давалось время между выступлениями. Для начала выбрала почти привычное платье для румбы – честное слово, если бы девчонки из моей группы вышли в таких на соревнования, то жюри бы даже не заподозрило, что сшито оно в другом мире. Белое и очень короткое, лишь длинные струящиеся перья добавляли какой-то объем на бедрах. Для сих мест довольно неприличное, но у меня, наоборот, душа на место улеглась, когда я рассмотрела себя в зеркало. Сколько лет я этим занималась? Как часто собирала волосы в тугой пучок и замирала перед отражением, снова и снова проходя профессиональным взглядом по всей фигуре? Даже легкая дрожь в ногах была привычной – она пройдет после того, как тело поймает ритм. А эти высоченные каблуки – песня! Ничего общего с повседневной местной обувью, которая в сравнении выглядит лаптями. И это же я – это наконец-то я, Эльвира Семенова, которая ничего не стеснялась, когда выходила на паркет и заставляла каждого поверить, что перед ними богиня.