Такаббир – Трон Знания. Книга 1 (СИ) (страница 8)
— Теперь я точно не вернусь.
Вилар приблизился к столу:
— Вернешься. Твой отец, как любой человек, иногда совершает ошибки, потом их исправляет, сам или с помощью Дадье.
— Даже если они сильно захотят, я не вернусь. С утра и до утра они будут думать, как вытащить меня отсюда, а мне будет уже все равно. — Адэр устремил на Вилара жесткий взгляд. — У меня есть козырь. Я знаю, на что они способны. А они не знают, на что способен я.
Стремительно пересек комнату. Возле двери оглянулся:
— Простить не обещаю, но постараюсь на время забыть о «ноже в спину».
***
Малика влетела в спальню, рухнула на кровать. Чопорность и равнодушие вельмож мало волновали ее — она давно к ним привыкла. Сколько себя помнит, именно такие люди приезжали из Тезара — надменные сухари. Но еще никто не позволял себе так унижать ее.
И вот приехал он: высокомерный, зазнавшийся, самовлюбленный. Разве таким должен быть правитель? Даже наместники осматривали замок, где им предстояло провести остаток жизни, знакомились с его обитателями, меняли слуг, окружали себя толковыми людьми, проводили собрания, распределяли обязанности, и уж потом погружались в созерцательную дремоту. Но что с них возьмешь? Старые немощные люди, выжатые Моганом, как лимоны. Где еще они могли отдохнуть от дел, как не на троне Порубежья?
А этот? Спуск к морю — единственное, что его заинтересовало. Да он отродясь не слыхивал, что в Порубежье есть море.
Малика тяжело вздохнула. Почему так не везет на смышленых и интересных людей? Один лишь Мун — самый дорогой человек на свете. Всегда рядом, всегда поддержит, успокоит, а если надо, мозги песком прочистит.
Скрипнула дверь. Легок на помине. Но как же не хочется слушать его поучения. Сейчас бы в душ, смыть презрение и злобу, что выплеснул на нее Адэр.
— Что ты творишь? — начал от порога Мун.
Малика не шевелилась. Может, решит, что она спит, и уйдет?
— Стоит отвлечься, и на тебе! Получай очередную глупость, — непривычно сурово звучал старческий голос.
Малика сжала под подушкой кулак. Нет! Выговор старика не заставит повернуться и с виноватым видом захлопать ресницами.
— Зачем ты пошла к правителю?
Послышались шаги. Или решил уйти, или… Стул с грохотом опустился возле кровати. Заскрипел дерматин.
— Ладно, я еще могу понять девичье любопытство. Увидела, ну и смазывай пятки. Но усесться в машину?! Надо быть без царя в голове.
Малика стиснула зубы. Старик не на шутку разошелся. Даже припомнил прадедовские прибаутки. Видать, отделаться молчанием не получится.
— Что это ты? Зубами скрипишь? Ишь, как уши ходят ходуном. Вот сейчас возьму ремень и отхайдoкаю почем зря, не посмотрю, что девица.
Повернувшись к старику лицом, Малика приподнялась на локтях:
— Это как?
— А вот отхайдoкаю, тогда и узнаешь, — сердито ответил Мун, но старческий взгляд потеплел.
— Что случилось? Не помню, чтобы ты раньше ремнем грозился.
Старик поднял палец к потолку:
— Это правитель! А ты решила с ним лясы точить? Лучше бы на кухне помогла.
— При наместниках посуду не мыла, а сейчас побегу?
— Сильно ты вознеслась! То и чураются тебя бабы. Даже поболтать тебе не с кем.
— О чем с ними болтать? О мужиках или о картошке с брюквой?
Малика села, поправила платье. Украдкой глянула на Муна — выпустил пар или придется еще послушать?
— Так вот, голуба! — проговорил старик. — Адэр — большой человек. А ты мошка. Раздавит тебя и не заметит.
Малика тряхнула головой. Все! Хватит на сегодня унижений!
— Ненавижу его! — прошептала она.
— Кого?
— Его! Твоего правителя Адэра!
Мун взлетел со стула, не по-старчески резво подбежал к двери, выглянул в коридор и с посеревшим лицом повернулся:
— Дурья твоя башка!
Малика подошла к окну. Отодвинув цветущую герань, умостилась на подоконнике:
— Глупее человека не видела.
Мун опасливо приблизился к ней:
— Ты чего мелешь? Заболела?
Его губы тряслись, в глазах тревога. Старик не знал, куда деть руки: то прятал за спину, то складывал на груди. Наконец сцепил пальцы и прижал к животу. Глядя на Муна, Малика мысленно осыпала себя упреками. Надо было повиниться, признать свою ошибку, и делу конец. Нет! Взыграла кровь, заговорила гордость. Самого близкого человека заставила волноваться.
Она обняла старика и уткнулась лбом ему в плечо:
— Мун! Я пошутила.
— Хороши шутки.
— Нет, правда! — Малика легонько боднула его в шею. — Я немножко огорчилась. Правитель и не знает о море. И кто додумался его сюда отправить?
— Не нашего ума дело.
— Я бы на месте Адэра…
— Да как ты можешь сравнивать себя с правителем?
Малика отклонилась назад:
— А чем он от меня отличается? Только тем, что родился с короной на макушке. Нет. Есть еще одно отличие. Он писает стоя. Подожди, есть еще…
— Хватит! — Мун укоризненно покачал головой. — Твой язык до добра не доведет. Как мне пережить две недели?
— Мы можем уехать сегодня. Прямо сейчас. Давай?
— Нет, Малика. На кого я оставлю замок?
— Тебе не все равно? После нас хоть пожар…
— Прекрати! — Мун взял ее за плечи. — Пообещай мне…
Малика потянулась поцеловать его в щеку, но старческие руки держали не по-старчески крепко.
— Пообещай, что к правителю ни ногой.
— Обещаю.
Малика вырвалась из цепких пальцев, обежала старика и прыгнула на кровать. Панцирная сетка натужно заскрипела. Лицо Муна просветлело, губы растянулись в улыбке.
В комнату заглянула служанка:
— Малика! Правитель срочно вызывает тебя в комнату собраний.
Малика посмотрела на побледневшего старика, пожала плечами.