Такаббир – Трон Знания. Книга 1 (СИ) (страница 10)

Малика села. Вилар долго ее рассматривал. Его взор, в отличие от взгляда Адэра, вызвал в душе приятное волнение.

— У тебя удивительные глаза. Если бы не цвет твоих волос и оттенок кожи, я бы решил, что ты моруна.

Под ней словно разверзлась земля. Малика вцепилась в стул.

— Я что-то не то сказал? — промолвил Вилар озадаченно. — Прости, если я тебя чем-то обидел.

Непривычные слова, прозвучавшие из уст знатного человека, застигли врасплох. Не зная, как себя повести, Малика погладила подол платья. Руки предательски дрожали.

— Ты напугана.

Его горячие пальцы крепко стиснули ее ладонь. Малика прислушалась к доселе неведомым ощущениям — мужская рука впервые прикасалась к ней столь чувственно и одновременно властно. Внезапно через кончики его пальцев ей передался нестерпимый жар. Еле сдерживаемая страсть мощной волной накрыла Малику. Она задохнулась. Закрыла глаза. Нет, это не ее страсть. Она проникла в сердце извне.

Малика сжалась. Комната собраний находится слишком далеко от хозяйственного крыла. Прислуга по коридорам просто так не бродит. Секретарь правителя уж точно убежал вслед за хозяином. А значит, она один на один с теряющим над собой контроль мужчиной. Даже если закричать — никто не услышит. А если кто услышит — осмелится ли заступиться?

Малика попыталась выдернуть руку.

— Не бойся, — тихо произнес Вилар. — Я тебя не обижу. И другим в обиду не дам.

Словно в подтверждение слов бушующее пламя в его груди стало утрачивать силу и превратилось в теплый ласковый огонек.

Малика смотрела в золотистые глаза. Это ей кажется или она на самом деле чувствует то, что испытывает к ней Вилар?

— Господин, можно мне уйти?

— Зови меня по имени.

— Я не могу…

— А ты попробуй.

— Господин! Отпустите меня.

Вилар придвинулся к Малике еще ближе и прошептал:

— Даже не помню — был ли у меня такой тяжелый день, как сегодня? Но мне кажется, с этого дня началась новая жизнь.

В какой-то миг показалось, что маркиз поцелует ее. Малика резко отшатнулась.

Вилар поднялся и холодно произнес:

— Идем, покажешь Мраморный зал.

***

Документы лежали везде: на столе и креслах, на подоконниках и стульях. Полки в шкафах были завалены папками и тетрадями. Складывалось впечатление, что помощники наместника преднамеренно размножили отчеты, чтобы еще сильнее запутать новоявленного правителя. Порой появлялось желание вызвать секретаря и препоручить ему изучение нудных бумаг. Адэр тянулся к звонку, но каждый раз чувство собственного достоинства останавливало руку.

Высыпав на стол очередную порцию макулатуры, помощники отбыли в Тезар. Адэр остался один на один с нестерпимой головной болью, которую усиливали визиты Вилара. Друг — ранее степенный и медлительный — словно зарядился необузданной энергией: влетал в кабинет с непонятным блеском в глазах, быстро, в двух словах, рассказывал, как продвигается работа по подготовке к приему, давал счета на подпись и уносился, будто подхваченный шквальным ветром.

Закрыв папку, Адэр потянулся; по спине побежали приятные мурашки. Подошел к окну; золотисто-огненное солнце, забыв о весне, опахнуло лицо жаром. Взлохмаченные работники в потных рубашках скоблили и натирали до блеска парадную лестницу, расчищали аллеи, подстригали кусты.

Наблюдая за вялыми движениями слуг, Адэр с удивлением вспомнил, что слишком долго не покидал замок и не дышал свежим воздухом. Хотя рамы были открыты с утра и до позднего вечера, ветерок, сделав круг по комнате, тотчас пропитывался запахом залежалых пыльных бумаг.

Адэр вышел из кабинета. За поворотом свалил стремянку, зацепившись за нее полой пиджака. В полумраке споткнулся о ведро. Вынырнув из темной ниши, охранитель провел его по незнакомому коридору в мрачный вестибюль и с трудом открыл обитую железом дверь. Переступив порог, Адэр скривился — вокруг все та же пустошь, разве что поодаль на фоне желтой земли и ярко-синего неба серел огромный гараж. Ветер доносил специфический запах. Место явно не предназначено для прогулок правителя.

Адэр хотел уже вернуться в замок, но вспомнив о столе, заваленном бумагами, пошагал вдоль стены флигеля. Повернув за угол, увидел сад. Извилистая тропинка, похожая на русло высохшего ручья, привела к срубленному деревцу, под которым стояла каменная скамья с отломанной спинкой. Адэр очистил сиденье от прошлогодней листвы. Взору предстали искусно выточенные в камне цветы, стебельки и завитушки, крохотные пчелы и бабочки с рельефными крылышками.

Усталое солнце льнуло к кронам деревьев, мягкие тени вытягивались в полупрозрачные узоры, сонный пересвист пичуг прижимался к тонким ветвям кустарника. Вглядываясь в сказочный рисунок, Адэр впервые за все эти дни улыбался.

Он собирался уже лечь в постель, как в дверь постучали.

— Мой господин! К вам маркиз Бархат, — донесся из гостиной голос секретаря.

Адэр не успел ответить. Дверь распахнулась, и порог спальни переступил Вилар:

— Иди, принимай работу.

Адэр опустился на край кровати:

— Вилар, все завтра. Я сильно устал.

— Идем!

— К чему такая спешка?

— Завтра приезжает Элайна. Тебе будет не до меня.

Адэр снял пиджак, бросил его на спинку кресла.

— Хочу тебя удивить, — не унимался Вилар.

— Сильнее, чем Великий? Сомневаюсь, что у тебя получится.

— Спокойной ночи, — сказал друг и вышел из комнаты.

Гюст глянул через плечо, повернулся с довольным видом:

— Прошу прощения, мой господин, что потревожили вас. Я говорил, что вы отдыхаете, но маркиз…

Адэр хлопнул руками по коленям, поднялся:

— Вилар! Подожди.

Последние дни он ходил в кабинет и возвращался в апартаменты другим путем. Охранители вели его по запутанным переходам и узким лестницам, ограждая от встреч с толпами работников, занятых ремонтом и уборкой. Сейчас Адэр спускался с третьего этажа по главной лестнице. Сверкающий мрамор широких ступеней и приятная прохлада идеально гладких перил напомнили о дворце Великого. Даже эхо шагов прозвучало как дома. Высокий белоснежный потолок холла, украшенный старинной лепниной, перетекал в молочно-жемчужные стены. Начищенный до блеска пол отражал массивные хрустальные люстры. Огромные окна были прикрыты ажурной кисеей. Возле антикварных столиков и кресел, обитых серым бархатом, стояли вазоны с миниатюрными кучерявыми деревцами.

— Ну как? — спросил Вилар, шагая позади.

— Неплохо, — произнес Адэр и охватил взором весь холл. — Куда ты дел картины?

— Сейчас увидишь.

Пройдя по просторному коридору, освещенному множеством бра, они приблизились к двустворчатой двери из красного дерева, инкрустированного перламутром.

— Готов? — спросил Вилар и взялся за бронзовые дверные ручки.

Адэр, привыкший к великолепию отцовского дворца, считал, что уже ничто не сможет его поразить. Но стоя на пороге Мраморного зала, понял — он заблуждался.

Потолочный свод расстилался лучезарным небом. Белоснежные чайки, расправив кипенные крылья, парили в лазурной вышине. Пол растекся гладью моря, в замысловатых разводах угадывались рифы и стайки радужных рыб. На коврах, будто на пушистых облаках, разместились столики и кресла на резных ножках. Четыре огромные картины с морскими пейзажами взирали с разных стен на свое отражение в удлиненных овалах зеркал.

— Эта роскошь висела в холле под грязными тряпками. — Вилар погладил покрытый золотом багет. — Хорошо, что помощники наместника не видели, а то увезли бы в Градмир.

— Где взяли мебель?

— На чердаке. Если б ты знал, сколько там всякой всячины. Но это все ерунда. — Вилар глянул поверх плеча Адэра. — Туда посмотри.

Адэр обернулся. На возвышении стоял мраморный трон. Камень как камень — ни отделки, ни инкрустации, привычный для мрамора красивый узор и не более.

— Я тоже сначала подумал, что ничего особенного, — промолвил Вилар и направился к двери, — пока работники не отремонтировали люстру, и пока мы ее не включили.

Адэр поднял голову. Над троном, под самым потолком висела люстра — не люстра, зеркало — не зеркало, изогнутая волной пластина с блестящей полированной поверхностью.

Из коридора донесся голос Вилара:

— Включаю.

Лист под потолком слегка побелел, вниз полился мягкий слабый свет, и трон заискрился, как шампанское в хрустальном бокале, как узорчатый иней на окне, как алмазная пыль водопада под солнцем.

— Ну, как? — спросил Вилар, приблизившись, и сам себе ответил: — Потрясающе!