Такаббир – Трон Знания. Книга 1 (СИ) (страница 74)

Сюрприз ждал, но только не ее. Из окна кабинета Адэр видел, как Вилар приехал с сиделкой Малики. Затем ввели в заблуждение слова Гюста и путаная беседа с другом. И теперь Адэр мысленно смеялся над невесть откуда взявшейся завистью к чужому успеху у какой-то сиделки. Ведь в сад заставило ринуться не что иное, как нежелание делить с Виларом свою избранницу на ближайшую ночь.

— Но я не думала… — Малика заметно смутилась.

— Что сюрприз — это я, — закончил фразу Адэр. — Ты ведь надеялась найти здесь одного маркиза.

Она зарделась:

— Я пришла сюда не по своей воле.

— Разве?

— Конечно! — с непонятной горячностью воскликнула Малика. — Вельма обманом выпроводила меня из комнаты. Она считает, что мне надо больше находиться на свежем воздухе. Но я люблю гулять рано утром, когда только-только встает солнце.

— Странная причуда.

— Это не причуда.

Адэр изогнул бровь.

— Вы вряд ли меня поймете, — тихо промолвила Малика.

— Все зависит от того, как ты объяснишь.

— Хорошо. Я попытаюсь. Моя жизнь идет по кругу. Днем, как любой человек, я допускаю промахи…

— Промахи в чем?

— В поступках, суждениях или мыслях, — сказала Малика и умолкла.

— Продолжай.

— Днем допускаю промахи, вечером о них жалею, ночью набираюсь ума, утром радуюсь новому дню и возможности исправить ошибки. Именно этот кусочек моей жизни мне нравится больше всего. Поэтому я люблю встречать рассвет.

Адэр допил вино, со стуком поставил бокал на стол:

— И странное мировоззрение. Впервые вижу человека, для которого восход солнца является символом сомнительных возможностей.

— А что для вас значит рассвет?

— Абсолютно ничего. На рассвете я сплю.

— Неправда. Каждое утро, возвращаясь из сада, я вижу вас в окне вашей спальни.

Адэр откинулся на спинку стула. Рассудок возмутился — плебейка уличила его во лжи.

— Я наблюдаю, как одна полоумная особа нюхает траву и обнимается с деревьями. И жалею, что не отправил ее вместе с Вайсом в психиатрическую клинику.

Малика улыбнулась.

Захмелевший разум заставил впиться глазами в девичьи губы. Совсем некстати вспомнился спор между сокурсниками. Одни утверждали, что пухлые губы у женщины — признак строгости и умеренности. Другие твердили о признаке истеричности и доминирования. Третьи говорили о страстных натурах, притом страстных до крайностей. Кто-то доказывал, что обладательница пухлых губок воспринимает окружающий мир чувствами и чувствами живет.

Так кто же Малика: холодная, расчетливая змея или искусно завуалированная блудница?

— Ты спишь с ним? — спросил Адэр.

— Что?

— Ты спишь с маркизом?

Малика вскочила:

— Кто дал вам право…

— Сядь! — оборвал ее Адэр.

— Как только вернется Йола…

— Сядь!

Малика опустилась на стул и вздернула подбородок:

— Как только вернется Йола, мы с Муном покинем замок.

— Это уж как я решу.

— Людям, которые вместе пережили страшную ситуацию, нельзя быть рядом. Они вызывают друг у друга неприятные воспоминания.

— В этом ты права. Я никогда не забуду, как ты обещала за мной вернуться и не сдержала слово.

— Простите, — произнесла Малика тоном, с каким люди не извиняются, а бросают вызов.

— Слушай внимательно. Я вынес из лагеря не тебя, а нечто, замотанное в грязную дерюгу. Это нечто я хотел оставить в долине, но пожалел мальчишку. И только в клинике Ларе я решил украсть тебя у смерти. И ты уж постарайся, чтобы я никогда не пожалел об этом. — Адэр взял бутылку. — Можешь идти.

За спиной затихли шаги, где-то в зарослях тонко и тоскливо засвистела пичуга. Не отрываясь от горлышка, Адэр допил вино, облокотился на стол и уткнулся лбом в кулаки.

***

Рука скользила по старой скамье. Надо же, сумели отремонтировать! Витиеватый рисунок — листочек к листочку, лепесток к лепестку — без каких-либо видимых изъянов выглядел так, как нарисовано в старой книге. Только в те далекие времена скамья стояла под раскидистым деревом с яркими листьями. Мун говорил, что они бархатисто-изумрудного цвета. Он частенько рассматривал рисунки вместе с Маликой. Она тыкала пальчиком, а он пытался объяснить, чем отличается один цвет от другого.

Будучи маленькой девочкой, Малика не расставалась с этой книгой. Стоя на аллее перед высокой лестницей, перелистывала истертые страницы, находила нужную картинку и не верила глазам. Неужели замок когда-то выглядел именно так? Огромные вазоны с пестрыми цветами украшали лестничную площадку перед центральным входом, по обе стороны высокой двери светились фонари в кованых оправах, на крыше развевался флаг Грасс-дэ-мора, стены без разводов и пятен выглядели по-настоящему серыми — единственный цвет, оттенки которого Малика различала.

Она бежала в сад, усаживалась на каменные обломки скамьи, открывала очередной рисунок и печально вздыхала, поглядывая на искореженный пень.

Детство пролетело незаметно, давние привычки отошли в небытие, старая книга затерялась в библиотеке. Сейчас, спустя много лет, Малика вспомнила о ней. Замок постепенно принимал былой внушительный вид, сад радостно шуршал листвой, пень выкорчевали и на его место посадили молоденькое деревце, его тоненькие ветви отбрасывали жидкие тени на восстановленную скамью.

Малика скользнула пальцами по каменным цветам и подняла глаза. Солнце спряталось за деревьями, но последние лучи еще озаряли кроны. Скоро, когда землю укроют сумерки, краски станут размытыми, именно такими, какими она их видит. И от этого на душе становилось тоскливо. Лишь восходящее солнце дарило надежду, что скоро наступит день, когда она встретит того, единственного, кто вырвет ее из тусклого бытия. Только взаимная, чистая и беззаветная любовь позволит ей постичь все великолепие мира. Теперь надежды нет…

Раздался треск ветки. Малика напряглась. Ей незачем оглядываться — она знает, кто стоит за спиной.

— Что тебе сказал Адэр?

— Ничего.

— Он тебя чем-то обидел?

— Нет. Мы почти не разговаривали.

Вилар обошел скамью и встал перед Маликой:

— Почему ушла?

— Я себя неловко чувствую в обществе мужчин, — сказала она и поднялась.

— Я тебе неприятен?

— Как такое могло прийти вам в голову?

— Я не мужчина твоей мечты.

— О вашем внимании мечтают многие женщины, но ваш интерес к простой девушке, как я, ни к чему хорошему не приведет.

Вилар притянул Малику к себе:

— Тебе мешает мой титул?

Она уперлась ладонями ему в грудь. Под пальцами чувствовалось сбивчивое дыхание и сильные удары сердца.

— Я хочу уйти.