Такаббир – Трон Знания. Книга 1 (СИ) (страница 54)

— В таком случае я провожу вас в комнату ожидания.

— Маркиз Ларе! Не теряйте время, — произнес Адэр и повернулся вместе с креслом спиной к кушетке.

Послышалось дребезжание стекла в дверце шкафчика, звук разрываемой бумаги, хлопки резиновых перчаток, шуршание дерюги. Надрывный вздох Яриса заставил Адэра приподняться.

— Вам лучше не видеть, — промолвил маркиз надломленным голосом. — Не надо смотреть.

Адэр вжался в кресло:

— Что там, маркиз?

— Значит, это Малика.

— Да.

Казалось, что невнятное бормотание, сопровождаемое шаркающими шагами и скрипом кушетки, никогда не прекратится.

— Не молчите, маркиз!

— Она умерла, вероятнее всего, от кровоизлияния в мозг. Без вскрытия невозможно установить точную причину смерти.

— Когда… — Адэр судорожно сглотнул. — Когда она умерла?

— Не более двух часов назад. Плюс-минус полчаса. Нет трупных пятен, и тело еще не окоченело.

Адэр стиснул подлокотники кресла. Он нес Малику, когда она была еще жива. Он хотел бросить ее возле Великкамня, когда она еще дышала. Он вез ее в машине и не знал, что она умирает. Быть может, она умерла, когда он пил вино.

Вновь прозвучали хлопки перчаток, в умывальник ударила струя воды.

Ярис положил на стол очки. Вытирая салфеткой лицо, сел напротив Адэра:

— В такую жару нельзя вести труп в машине. Он… она в плохом состоянии. Мои люди подготовят девушку к погребению. Родственники пусть приезжают за ней с утра пораньше, пока более-менее прохладно.

— Оставьте меня.

Ярис понимающе кивнул:

— Я распоряжусь насчет ванны и подберу вам одежду.

Маркиз прошелестел за спиной Адэра тканью и тихо вышел из комнаты. Прошло несколько минут, пока Адэр заставил себя подняться с кресла. Еще несколько минут заставлял себя повернуться к кушетке. Тело Малики было накрыто простынею, и если бы не пятна крови на ткани, то можно было решить, что девушка спит, укрывшись с головой.

Адэр потер лоб. Где же найти в себе силы перешагнуть этот день, как будто его не было? Скорбное событие, произошедшее по его вине, не должно омрачать путь к вершине славы.

Похороны матери канули в небытие — в памяти годовалого ребенка и горе, и радость не оставляют следа. Во всех траурных процессиях Адэр плелся за широкой спиной Великого и при первой же возможности смывался. Но то, что над телом усопшего положено произносить речь, он знал. Для очистки совести хотел что-то сказать, и не смог выдавить ни слова. К черту пустые слова! Надо просто попрощаться и уйти.

Адэр встрепенулся. А вдруг маркиз ошибся? Он видел Малику всего лишь раз и мог запросто перепутать ее с любой другой черноволосой селянкой. Малику сбросили в море, а Хлыст, желая получить выкуп за двоих, отдал девушку, нечаянно забредшую в лагерь. А Малика, живая и здоровая, в это время разыскивает Крикса. А он, дурак, изводит себя мыслями о неудачном начале правления.

После недолгих колебаний откинул край простыни, с содроганием посмотрел на разбухший окровавленный слепок вместо лица. Шумно выдохнул. Это точно не Малика. Хлыст намеренно изувечил нечаянную гостью, чтобы отвести от себя подозрения в подлоге.

Для успокоения совести Адэр стер уголком ткани со скулы девушки грязь. Оспинка… Очистил висок от прилипшего к коже ворса дерюги. Остроконечная родинка… Он ее помнит…

Поднял глаза к небу, спрятанному за девственно-чистым потолком:

— Тебе мало святых? — Крепко сжал холодные скрюченные пальцы Малики. — Прости…

Сердце перестало биться, только где-то глубоко — под ребрами — чувствовалась его слабая дрожь. И вдруг пронзила жуткая боль. Адэр сквозь зубы цедил воздух, а выдохнуть не получалось — стекленели глаза. Захотелось вогнать кулаки в грудь и выдавить из легких застрявший ком воздуха. Адэр бы так и сделал, если бы не безумная мысль, что через это он уже проходил. Там, в лачуге, когда Малика вправляла плечи, он чувствовал сумасшедшую боль, знал, что эта боль не его, и думал, что помешался рассудком.

Адэр склонился над трупом:

— Малика! Выдохни. Попробуй. — Легонько надавил ладонями на грудь. — Давай, Малика, давай. Я помогу. — Надавил сильнее. — Выдохни! Малика! — Сорвался на крик: — Дыши! Плебейское отродье! Давай! Мать твою! Дыши!

В комнату вбежали маркиз Ларе и сестра милосердия. В ту же секунду послышалось тихое «Ах…»

***

Крикс открыл перед Адэром дверцу машины:

— Не думал, что маркиз так быстро вас отпустит.

— Я здоров, — сказал он и устало сел на переднее сиденье.

Крикс разместился за рулем, завел двигатель:

— Врачу, конечно, виднее, но я бы уложил вас в постель.

— Сейчас не до отдыха.

— Это понятно, — говорил командир, разворачивая машину, — но ванна, чистый костюм и пара тарелок супа вам бы не помешали.

— Поехали, Крикс!

Командир повел машину к воротам:

— А если честно, я рад, что вы не остались в клинике. Когда на душе плохо, нельзя сидеть на месте.

— Мне хорошо, — промолвил Адэр и рванул ворот куртки: было тяжело дышать, сознание куда-то уплывало.

Крикс покосился:

— Я говорил о себе.

За окном промелькнула роща. Автомобиль полетел по луговой равнине с цветущими кустами.

— Я отдам за вас жизнь, и хочу, чтобы вы это знали, — тихо произнес командир, глядя на колею.

Адэр посмотрел на ребенка, спящего на заднем сиденье:

— Стало быть, он твой племянник.

— Да. Племянник.

— Я догадывался, но не хотел тебя обнадеживать. А ты его не узнал.

— Я видел Вайса один раз, когда ему исполнился годик. Я служил в Тезаре, и меня отпустили на несколько дней в отпуск.

— Почему ты решил, что это Вайс?

— У него под коленом родимое пятно, овальное, как тутовая ягода. У моего брата такое же. Мы еще смеялись, мол, если у следующего ребенка ягодки не будет, значит, жена нагуляла.

Адэр невесело усмехнулся.

— Ну и врожденная хромота, — добавил Крикс и, немного помолчав, произнес: — Я могу спросить?

Адэр кивнул.

— Почему они убили Малику?

— Не знаю. Очнется — расскажет.

Командир сбросил скорость:

— Она жива?

— Жива, Крикс. Жива. Ради бога, поехали!

— Куда едем? В замок?

— Сначала отдадим ребенка маме.