Такаббир – Трон Знания. Книга 1 (СИ) (страница 49)

***

Жизнь лагеря, забившая ключом после ухода Малики, не смогла выдернуть Адэра из мрачных дум. Он размышлял над словами воина, которые не задели — изувечили самолюбие так, что вряд ли удастся его воскресить. Прокручивал в уме фразы, вызывал из памяти образ ракшада. А может, воин прав? Но если согласиться с главарем ничтожной шайки, потеряется смысл пережитого, выстраданного.

Неожиданно перед внутренним взором встал собственный образ — с опущенной головой, с поникшими плечами и подавленным взглядом, — такой беспомощный, сломленный. В середке все взбунтовалось — мысли, чувства.

Нет… Нет! Он еще увидится с ракшадом. Обязательно увидится! Не сегодня, не завтра, чуть позже, когда будет смотреть на мир сквозь лучи своей славы. И обессмертить имя ему поможет не Тезар, разбуженный и возвышенный не им. И не тезарский народ, слагающий о Могане песни. Он должен собственноручно выточить свое величие из ущербного камня под названием Порубежье. Он должен не просто поднять страну с колен, а заставить ее взлететь.

Сколько потребовалось отцу, чтобы стать Великим? Четырнадцать лет. Он должен сократить этот срок, как минимум, вдвое.

Должен… Не используемое в свою сторону слово вырисовывало цели, ставило задачи. Оно обратилось стимулом и возбудителем стремлений, удививших новизной и высотой.

Приход Жердяя вернул на землю. Долговязый выродок пристегнул Адэра к цепи и затолкал ему в рот окровавленную майку. Извиваясь, Адэр давился желчью и желудочным соком. Жердяй натянул цепь, вынудив вжаться грудью в колени и уткнуться лбом в пол. Вязкая жидкая масса забила нос.

Адэр задыхался; перед глазами вращались сверкающие спирали. Гаснущим рассудком понимал, что в лагере нежданный гость, но уже не мог совладать с телом. Когда изо рта вытащили кляп и окатили водой, долго кашлял и отплевывался. Еще какое-то время пытался вспомнить, что произошло. А потом о нем снова забыли.

До рези в глазах всматриваясь в темноту, Адэр висел на цепи и слушал песню сверчка, засевшего между досками крыши. В другом месте — на балконе замка Грёз или даже на крыльце Анатана — под монотонный мотивчик он предавался бы мечтам, но здесь, в ненавистной лачуге, молил Всевышнего заткнуть эту тварь. Сверчок способен стрекотать без перерыва в течение ста минут. Сейчас каждая невыносимо долгая минута прожигала душу как капля расплавленного железа. Адэр торопил время. Желание вернуться в замок и наконец-то приступить к работе достигло высшего предела.

Пришел Хлыст. Мгла скрывала его лицо, но Адэр узнал бандита по запаху. У каждого подонка настолько специфично воняли волосы, одежда и тело, что уже на третий день неволи Адэр безошибочно угадывал, кто войдет в лачугу, намного раньше, чем открывалась дверь.

На фоне сумрачного проема замерло нечто в длинном плаще и накинутом на голову капюшоне. Адэр невольно усмехнулся: а вот и смерть, только косы не хватает.

Хлыст с непонятной медлительностью повозился с цепью, но руки развязывать не стал. Вяло, будто нехотя, подтолкнул Адэра к двери. Таинственная фигура в плаще посторонилась.

В небе, подернутом туманной дымкой, завис рогатый месяц. Свет вокруг звезд был размытым и походил на мутную кайму. Со стороны моря не доносилось ни звука, и тишину над лагерем нарушали ленивый треск костра и настойчивый стрекот сверчка.

Лежа возле огня, Жердяй приподнялся на локтях:

— Ты же хотел его на добычу поставить.

— Передумал, — буркнул Хлыст.

— С чего вдруг? Пусть бы чуток поработал.

— Раб моруны должен сдохнуть, — вклинился в разговор мужик в брезентовом плаще.

— Какой же он раб, если она…

— Если бы не я, — злобно прозвучало из-под капюшона, — ты сдох бы первым.

— Тихо, Бурнус! Чего ты взъелся?

— А не надо под руку зубами щелкать.

Ругнувшись, Жердяй улегся.

Повинуясь толчкам Хлыста, Адэр направился в сторону темнеющей скалы. Не выдержал, оглянулся. Костер откидывал пляшущие блики на перекошенные стены и закрытые двери хибар. И только его лачуга, прощаясь, раззявила черную пасть.

Приблизившись к корзине с факелами возле первого зияющего мглой проема, Адэр замедлил шаг. Внезапная мысль заставила неровно, с перебоями забиться сердце. Если бы удалось обхитрить бандитов и забрать у них факел… Достаточно подпалить шкуру одной крысе, чтобы вонь отогнала остальных.

Получив в поясницу тычок рукояткой кнута, Адэр пошел вдоль отвесного склона. Проводил взглядом еще один затянутый сумраком провал в скале и лежащий возле него факел.

— Эй! — донесся от костра голос Жердяя. — Вы куда?

— В седьмую, — ответил Хлыст.

— Чего не во вторую?

— Там вода поднялась.

— Булькнуть камушком не хочешь? — крикнул Бурнус и заржал.

Адэр шагал вдоль подножия скалы и, уже не в силах сдерживать дрожь, считал пещеры. Вновь оглянулся. Хибар не видно, и лишь рыжий отсвет обрисовывал контуры валунов, закрывающих костер.

— Про сапоги не забудь, — донесся голос Жердяя.

— Не забуду, — откликнулся Хлыст и тихо пробормотал: — Сдались ему эти сапоги.

— Стой, — еле слышно произнес Бурнус.

Адэр увидел расщелину — настолько узкую, что втиснуться в нее казалось нереальным. Пытаясь сообразить, почему бандиты медлят, повернулся к ним лицом.

Хлыст озирался по сторонам. Бурнус глядел на вершину утеса, чернеющего с противоположной стороны провала. По всей видимости, там находился караульный.

Адэр закрутился на месте, силясь рассмотреть на земле хоть один факел.

— Любой человек перед смертью имеет право на последнюю просьбу, — произнес он. — Дай мне спички.

— Зачем? — после заминки бросил Хлыст.

— Я боюсь темноты, — сказал Адэр и стиснул зубы, чтобы не слышать их предательский стук.

— Пора, — вдруг выпалил Бурнус, схватил его за локоть и потащил за собой в расщелину. С другого бока в пояс штанов вцепился Хлыст.

Адэр протискивался между острыми стенами. Бандиты — один толкал его, другой тянул — напряженно сипели и чертыхались под нос.

Адэр застрял. Лихорадочно забился из стороны в сторону. Наконец удалось протолкнуть в щель грудь и связанные сзади руки.

— Давай-давай! Живо! — подгонял Хлыст.

Проход стал чуть шире, но все равно идти можно было только боком. Адэр понял, почему бандиты не взяли факел — воздуха катастрофически не хватало. В ушах гудело. Из-за внутреннего давления в области переносицы казалось, что еще немного, и носом пойдет кровь.

— Двадцать шагов, — произнес Бурнус и остановился. — Пришли.

Трясясь от страха, Адэр промолвил:

— Я имею право на последнее желание.

— Рот закрой! — рявкнул Хлыст.

— Дай мне спички!

— Заткнись! — прикрикнул Бурнус и зашуршал плащом.

Справа прозвучал звук отскочившего от плиты камешка. Камень зацокал уже где-то внизу. Яма!

Адэр стоял ни жив ни мертв. Он всю дорогу лихорадочно соображал, как справиться с крысами, и даже не предполагал, что его поджидает еще большая опасность — падение с высоты.

— Я забыл, что здесь так узко, — пробормотал Бурнус. Немного покрутился. — Зараза!

Хлыст притянул к себе руки Адэра. Ругаясь и кряхтя, принялся распутывать веревку.

От нехватки кислорода и небывалого волнения голова работала туго. Адэр не мог понять, как бандиты собираются сбросить его в яму, если он стоит между ними?

— Чего так долго? — спросил Бурнус.

— Да щас я, щас, — откликнулся Хлыст. — Чертов Жердяй! Узлов навязал, что хрен развяжешь.

Наконец Адэр смог легонько сжать-разжать кулаки. В пальцы хлынула горячая кровь.

— Держи, — прозвучал голос Бурнуса. — Да вот же! Вот! Держи.

Адэр не сразу сообразил, что ему в руки тычут жесткую на ощупь тряпку. Плащ? Зачем ему плащ?

— Надевай! — приказал Бурнус. — Живо!

Адэр заерзал. Никак не удавалось расправить скомкавшуюся на загривке грубую ткань, и руки не попадали в рукава.

— Надел? — спросил Хлыст.