Такаббир – Трон Знания. Книга 1 (СИ) (страница 100)
Вилар прошелся по залу, поддевая носками сапог лохмотья ила:
— Я расскажу Адэру, но два месяца — очень маленький срок.
— Через два месяца моя гостиница будет готова к приему гостей. Неужто уборка мусора займет больше времени?
— Не я решаю. Пора возвращаться, Малика.
— Это еще не все. Несите корзинку.
Расположившись у воды и расстелив на песке салфетку, Малика выкладывала из корзины булочки и бутерброды:
— Что делать с дорогой? Построить ее вы точно не успеете.
— Ты говоришь так, будто вопрос с выставкой в Смарагде решен.
— Представьте, что уже решен.
Вилар наполнил бокал вином, сделал глоток:
— Хорошо, попытаюсь. Можно обойтись малой кровью. Расчистить от камней, увлажнить и утрамбовать, чтобы не летели песок и пыль. Так делают в Тезаре, если дорога редко используется.
Малика протянула ему бутерброд:
— Надо узнать, есть ли в Ларжетае транспортная контора или дорожный участок.
— Конечно, есть. Только они до сих пор подчинены Тезару.
— У вас были женщины? — вдруг спросила она.
Вилар подавился куском хлеба. Похлопал себя по груди:
— В смысле?
— В прямом.
— Мне двадцать восемь лет, Малика.
— Вы любили?
— Мне не нравится эта тема.
— Вам неприятен разговор о любви?
— Это было давно.
— Значит, любили.
— У всех когда-то была первая любовь.
— Не у всех.
— Не хочу спорить.
— Какая она была?
— Не помню.
— Помните. — Малика зачерпнула пригоршней мелкий белый песок, тонкой струйкой вернула берегу. — Тезарские дамы красивые?
Вилар вновь наполнил бокал, покрутил в руке. Море безмятежное, как воспоминания о далеком детстве. Небо темно-лиловое, как сирень под окнами замка отца. Воздух ядреный, сочный, как настоявшийся чай. Сейчас бы открыть душу, но нет же… не туда пошел разговор.
— Почему молчите? Вспоминаете первую любовь?
— Вспоминаю тезарских дам, а на ум приходит только Галисия Каналь, возлюбленная Адэра.
— Галисия… красивое имя. Какая она?
— Не в моем вкусе. Мне нравятся смуглые, черноволосые, черноглазые, — говорил Вилар, глядя на Малику. — Адэр неравнодушен к белокурым девицам с фарфоровой кожей и небесными глазами.
— Как Вельма?
Вилар хохотнул:
— Вельма? Не смеши. — Сделал глоток вина. — Пока доберемся до гостиницы, наступит ночь. Поехали?
— Скоро поедем.
Вилар посмотрел в дымчатое небо.
— Над Смарагдом никогда нет луны, и не светят звезды, — сказала Малика и надолго умолкла.
Он слышал ленивый шепот волн, но моря в наступившей темноте уже не видел, как не видел перед собой скал и за плечами древнего города.
— Малика…
— Дайте мне свою рубашку, — попросила она и поднялась.
— Зачем?
— Не хочу ехать в мокром платье.
— Хочешь искупаться?
— Да.
— Шутишь…
— Пожалуйста, дайте рубашку.
Переодевшись за его спиной, Малика пошла к воде. Смуглое тело растворилось в застывшем воздухе, и только белая ткань позволяла следить за девушкой.
— Малика! Это плохая идея!
Прозвучал всплеск воды, белое пятно исчезло.
Вилар вскочил и остолбенел. Из моря выходило Божество в образе женщины. С длинных волос на песок падали крупные капли зелеными кристаллами, кожа светилась мириадами осколков драгоценного камня. Девичья фигура переливалась словно изумруд.
— Малика… — проговорил он и бросился в воду.
Вилар вышел из моря. Остановился в нескольких шагах от нее. К ногам прилипли брюки, по лицу разметались волосы. Сверкающие капли стекали по крепкой шее, широким плечам, струились по опущенным сильным рукам и переливающейся капелью падали в песок.
Малика прижала ладонь к груди. Забеспокоилось сердце, по коже забегали мурашки. И не ветерок тому причина — взгляд… его взгляд, такой волнующий и притягательный.
— Это сон? — шепотом волн прозвучал севший голос.
— Да, сон, — тихо ответила она.
Вилар стремительно приблизился к ней, прижал к себе.
«Какой он горячий…» — удивленно сверкнула мысль и растворилась в хороводе желаний. Голова закружилась, в глазах потемнело. Малика покачнулась, чувствуя, как ослабевают ноги.
Вилар прошептал:
— Это сон, слышишь? Проснувшись, ты можешь о нем забыть. И я никогда не напомню. Но сейчас это наш сон.
Он покрывал поцелуями ее лицо, шею, жадно впивался в губы. Его дрожащие пальцы до боли сжимали тело.
— Ты согласна? — шелестом листьев долетел до сознания голос.