Такаббир Кебади – Трон Знания. Книга 4 (страница 97)
– Зачем?
Они неторопливо пошли по аллее.
– Когда уезжаешь в свой Грасс-дэ-мор? – спросил Иштар.
– Ещё не решила.
– Хочу тебя предупредить.
– Да, и о чём? – произнесла Малика, радуясь, что голос звучит расслабленно, а чаруш надёжно прячет её страх.
– Я вызываю привыкание, как эти... порошки в храме. Ими нельзя часто дышать.
Малика покачала головой:
– Спасибо, что предупредил.
– Мне надо было сказать это раньше.
– Не мешало бы.
Иштар указал на скамью, стоявшую в тени апельсинового дерева:
– Посидим?
Малика устала от многочасовой ходьбы. Сегодня ей подсунули новые туфли, и ноги горели огнём. Платье прилипло к спине, от пота щипало тело. И хотелось поскорее снять этот чёртов намордник.
– Мне бы в холодный душ.
– Интересно, о чём подумает моя жена, если в день зачатия я приведу в её дом другую женщину?
– Я хочу в свой душ.
Иштар опустился на скамью и, разведя руки, положил их на спинку. Решив, что лучше потерять несколько минут, чем плестись одной через весь город, Малика села рядом с ним.
– Ты дышишь мной уже полгода, – сказал Иштар. – Привыкла, да?
– У тебя хорошее настроение.
– Я, между прочим, сегодня женился...
– Поздравляю.
– ...на женщине, которую не хочу видеть и не хочу слышать.
– Разве ракшады женятся, чтобы слушать женщин?
– Да, ты права. Чтобы видеть их как можно реже.
– Раз в три года.
– Не всегда. Порой чаще, если женщина не может понести.
Малика поводила пальцем по резному сиденью:
– Тебе придётся постараться.
– Ты в детстве не ударялась головой?
– Нет, а что?
– Только больной человек может усомниться в силе ракшада.
Малика хмыкнула:
– Как же вы себя любите.
– Семя ракшадского мужчины…
– Бог мой… и я должна это слушать? Я, между прочим, девственница.
– В двадцать пять лет.
– Да хоть в сорок. Это тебя не касается.
Иштар закинул ногу на ногу:
– Ты не хочешь обсуждать меня, давай обсудим тебя.
– Ничего интересного, – промолвила Малика, приготовившись отражать нападения Иштара.
– Ты хранишь верность человеку, который не пропускает ни одной смазливой девицы.
Малика растерялась. Она ждала гневных слов, даже угроз, но никак не обсуждения её личной жизни.
– Для него женщина – это вещь, как и для нас, – продолжил Иштар. – Но его ты превозносишь, а нас смешиваешь с грязью. Ты думаешь о нём день и ночь, а он за полгода ни разу не вспомнил о тебе. Честно говоря, я ждал потока писем. И вдруг ни слова.
– Он не умеет просить прощения.
– И что же он такого сделал? – Приподняв руку, Иштар погрозил пальцем. – Подожди. Дай-ка я отгадаю. Он хотел тебя изнасиловать? Да? Просто так запачкать чистоту, лишь бы она никому не досталась. Изнасиловать и отправить ко мне. И ты говоришь: он тебя любит?
– Ты не понимаешь?
– Знаешь, почему он не довёл дело до конца? Он хотел, чтобы я взял тебя. Он подарил тебя своему врагу.
– Может, хватит? – промолвила Малика и приподнялась.
Схватив за локоть, Иштар вынудил её вновь сесть:
– Мне нравится, как ты рассуждаешь о любви, о достойных и недостойных…
– Ты бы смог ради любимой женщины оставить трон? – перебила Малика.
– В Ракшаде одно другому не мешает. Это, во-первых. А во-вторых, любимые женщины – это у вас там, в Краеугольных Землях. Хотя я в этом тоже сомневаюсь.
– Ты смог бы ради любимой женщины оставить трон, – повторила Малика, – покинуть Ракшаду и повернуть течение своей жизни на сто восемьдесят градусов?
– Вообще-то я женат, – сказал Иштар с ехидцей в тоне. – Кстати, благодаря тебе.
– Ты не ответишь? Да?
– Отвечу. Есть вещи, которые превыше желаний хазира. Это долг перед Всевышним, державой и народом. Всё должно свершаться в интересах родины, в противном случае родина превратится в слово.
– И что бы ты сделал с женщиной, которая мешает тебе исполнять свой долг? Против которой настроены все. Представь, что тебя ставят перед выбором: она или трон, она или великие дела, которые ты можешь свершить во имя родины, но сидя только на троне. Что бы ты сделал?
Иштар долго молчал, глядя в пустоту. Повернулся к Малике:
– Убил бы.
– А он отпустил. – Малика вздохнула. – Прости меня за Галисию.
– Взять её в жёны – это моё решение.
– Я рада, что она оказалась непорочна.
Иштар вздёрнул брови:
– Да ну?