Такаббир Кебади – Трон Знания. Книга 4 (страница 96)
– Она меня ненавидит. Я это чувствую.
– Она себя ненавидит.
– Ну и ладно, – промолвила Галисия, тихонько вздохнув. – Сегодня я всё узнаю.
– Не узнаешь.
– Почему? Ведь сегодня ночь зачатия.
– Иштар не ляжет с тобой, пока не закончит паломничество по святым местам.
– И… сколько мне ждать?
– Может, месяц. Может, два.
– Почему никто не сказал? – возмутилась Галисия.
– Потому что ты не спрашивала. И что бы изменилось? Ты бы отказалась выходить замуж?
– Нет. Но я бы… я…
– Чем ты занималась эту неделю?
Галисия пожала плечиками:
– Рисовала. Читала.
– Романы? Да? А книгу о традициях Ракшады отложила в сторону?
– Ты пришла меня отчитывать?
– Ты должна стать ракшадкой, Галисия.
– Я уже ракшадка. И зовут меня Зальфи. Почему мне дали это имя? Дурацкое имя, – проговорила она и произнесла на слоте: – Бледная тень. Как бледная поганка. Фу!
– Когда я сказала, что ты должна стать ракшадкой, я имела в виду другое. Проживание в своём дворце не освобождает тебя от соблюдения строгих правил. А как ты будешь их соблюдать, если ничего не знаешь? И ещё. Ты должна относиться ко всему, как они. Нам многое кажется унизительным, неправильным, несправедливым, а ракшадки принимают всё, как должное.
– Если хочешь поговорить о кубарах… Не надо. Не порти мне праздник.
– В Ракшаде свадьба не является праздником в нашем понимании.
– А чем? Трауром? – промолвила Галисия, широко улыбнувшись, но в голосе прозвучали страдальческие нотки.
– Накануне свадьбы отец невесты подписывает документ, согласно которому его дочь переходит в собственность мужа. У неё нет прав на имущество супруга, на его деньги и общих детей. Что тут праздновать?
Галисия прижала к губам ладони, сложенные, как для молитвы:
– Мой отец далеко.
– Я выступила в роли твоей опекунши и подписала документ.
– Значит, теперь я собственность Иштара.
Малика кивнула:
– Вещь.
Галисия взмахнула рукой:
– Прекрати! В Ракшаде запрещены разводы. Я буду жить в своём дворце до самой старости. А потом стану матерью-хранительницей. И никакие права мне не нужны.
– Если у тебя родится сын, и если он станет хазиром. А если нет, тебя вышвырнут на улицу.
Галисия вскочила, заходила из угла в угол:
– Это всё твоя зависть. Ты завидуешь мне. Завидуешь. – Остановившись посреди гостиной, вздёрнула подбородок. – Спасибо. Просветила. Можешь идти.
– Я поведу тебя во дворец. Обычно это делает отец невесты…
– Что значит – поведу?
Малика не успела ответить.
В комнату вошла Кенеш. Низко поклонившись шабире, бросила на подоконник моток верёвки, свитой из серебряных нитей, и аккуратно разложила на подушках свадебный наряд – чёрное атласное платье и чёрную чаруш.
– Какой ужас, – прошептала Галисия, побледнев. – Я не вдова. Я невеста.
Кенеш попросила её сесть на пятки и со словами «родник веры, родник послушания…» принялась заплетать косички. Прижимая кулачки к груди, Галисия покачивалась взад-вперёд.
– Я невеста, – бормотала она, не отводя взгляда от платья. – Где мои кружева и фата? Я невеста.
Через полчаса Галисия облачилась в чёрное одеяние. Кенеш закрыла её голову накидкой, взяла с подоконника моток и, опустившись на колени, протянула верёвку Малике.
Увидев петлю на конце верёвки, Галисия затряслась:
– А это что такое?
– Я поведу тебя во дворец, – сказала Малика и накинула петлю ей на шею.
– Как собаку…
Малика обняла её за плечи и прошептала в ушко, прижимаясь губами к чаруш:
– Ты ракшадка, Зальфи. И веди себя как ракшадка.
– Я сплю?
– Думай так, если тебе будет легче, – промолвила Малика и сделала шаг назад.
Галисия вцепилась в неё:
– Он ведь полюбит меня? Да? Полюбит?
– Если ты чего-то сильно хочешь, никогда не спрашивай. Спрашивая, ты сомневаешься. Зёрна сомнения пустят корни и высосут веру.
Улицы Кеишраба были заполонены людьми: мужчины с обнажёнными торсами, их жёны в чёрных платьях, малолетние дочери в светлых платьицах. Лица девочек светились восторгом: шествие невесты хазира было одним из редких событий, когда маленькие ракшадки могли выйти за стены дома.
Во главе свадебной процессии шагал Хёск. За ним следовали жрецы, выстроившись клином. В центре клина шла Малика, держа в руках верёвку. Сзади – в пяти метрах от Малики – брела Галисия. Люди, мимо которых проходила невеста, начинали звонить в серебряные колокольчики. Звон нарастал как волна, извещая хазира о приближении его будущей супруги.
Над столицей стояла жара. Многочасовое хождение по улицам в тёмной, не продуваемой ветерком одежде было настоящей пыткой. От жажды и приторных запахов благовоний кружилась голова. Малика боялась, что Галисия, успев отвыкнуть от прогулок, упадёт в обморок. Всякий раз, чувствуя сильное натяжение верёвки, замедляла шаг, но не оглядывалась – это считалось нарушением ритуала. Когда натяжение верёвки ослабевало, Малика шла чуть быстрее, стараясь соблюдать положенное расстояние между собой и Хёском.
В конце очередной улицы показался забор, украшенный белоснежными барельефами: над гладью моря парили чайки. Вскоре процессия вошла в калитку, отливающую в лучах закатного солнца золотистым блеском, и в наступившей тишине двинулась по широкой аллее. В просветах между кипарисами, финиковыми пальмами, мандариновыми деревьями и цветущим жасмином просматривались беседки, фонтаны и площадки, оформленные декоративным мощением. Галисии должно здесь понравиться.
Впереди возвышалось белокаменное одноэтажное здание больше похожее на особняк, чем на дворец: оно не пугало размерами и не удивляло архитектурой, с помощью которой пытаются показать достаток и могущество хозяина.
Наверху лестницы возле парадной двери стоял Иштар. Верёвка в руках Малики натянулась, вынудив её чуть ли не потащить Галисию за собой. Ну же! Иди! Не столбеней от счастья.
Клин из жрецов распался. Малика прошла по созданному служителями проходу, поднялась по ступеням и вложила конец верёвки Иштару в ладонь. В тот же миг со стороны города донёсся грохот барабанов и гимн Ракшады, исполняемый жителями столицы. Если бы не одеяние невесты и не способ, каким её сюда привели, свадебный ритуал произвёл бы волнующее впечатление.
– Жди, – сказал Иштар, глядя на Малику. Намотав верёвку на кулак, завёл Галисию в здание и закрыл за собой двери.
Предчувствуя тяжёлый разговор, Малика спустилась с лестницы. Хёск и его религиозная компания попрощались с ней и пошагали в сторону калитки. Бой барабанов прекратился, пение затихло, и в зыбкой тишине послышался монотонный гул моря.
Через пару минут Иштар присоединился к Малике:
– Я отвезу тебя во дворец.
– Ты не останешься?