Такаббир Кебади – Трон Знания. Книга 4 (страница 99)

Вчерашняя встреча и вовсе насторожила. Альхара изо всех сил старался выглядеть спокойным, расслабленным. Даже пару раз выдавил улыбку. Именно эта улыбка, похожая на оскал затравленного зверя, навела на мысль, что легат чем-то всерьёз обеспокоен. Его вынуждают идти против себя? Или он поступает сообразно своим убеждениям и знает, что шабира это не одобрит?

Всю ночь Малику мучили кошмары. Проснувшись как всегда перед рассветом, она ничего не могла вспомнить, только ощущения: гнетущие, тревожные. Малика набрала ванну и погрузилась в ароматную воду. Сегодня предстояло прожить ещё один день, который будет таким же однообразным и пустым, как предыдущий. А завтра… завтра должна родить Самааш. Мать-хранительница увела её из Обители Солнца неделю назад и, скорее всего, тут же отправила к мужу.

За это время Малика ни разу не ходила в Приют Теней. Ей было стыдно смотреть Фейхель в глаза: она ведь обещала старухе показать внучку и сдержала бы слово, если бы не эти дурацкие законы о родительских правах. Поверив шабире, мать-хранительница помогла Галисии пройти ритуал Чести. Оставалось только догадываться, какие чувства теперь она испытывает.

Малика решила, что послезавтра проведает Самааш, затем попрощается с Галисией, а потом попросит Иштара подготовить корабль к отплытию. И на этом всё – хватит разрушать чужие судьбы.

Одевшись, Малика вышла в сад. На аллее стояли Мебо, Драго, Луга и Охло. Последнее время они уже не ждали приглашения и приносили паланкин загодя. Всякий раз Малика шла рядом с носилками до центральных ворот. Дорога занимала около часа и проходила мимо площади, окружённой кипарисами. Той самой площади, по которой Иштар вёл Малику, желая впечатлить красотой залов мужской части дворца и поразить хранилищем с золотом. Огибая площадь, но не выходя на открытое пространство, Малика смотрела на белоснежную мраморную террасу. Ту самую террасу, где она сообщила советникам о своём решении назначить Альхару легатом шабиры.

Шествуя между кипарисами, Малика не хотела, чтобы её кто-то заметил, и не хотела кого-то увидеть, хотя со стороны могло показаться, что она ищет встречи с Иштаром. Иначе зачем изо дня в день идти по одной и той же аллее? Наверное, поэтому стражи и воин-носильщик шагали поодаль, готовые в любую секунду ретироваться. А Малика просто смотрела на сверкающую в лучах солнца лестницу или разглядывала двери, или наблюдала за грозным караульным, который неподвижно стоял на солнцепёке.

За ограждением террасы – в просветах между точёными столбиками – просматривались два креслица. Сегодня в одном креслице кто-то сидел. Малика подумала «кто-то», хотя заподозрила, что это Альхара, если только Иштар не надел белый плащ. Одеяние Альхары было простым, свободного покроя, а плащи Иштара, сшитые по фигуре, всегда были украшены серебряной или золотой вышивкой. Однако терраса находилась далеко, перила закрывали обзор, чаруш мешала рассмотреть детали. Прежде Малика не видела, чтобы Иштар любовался садом, и поэтому склонялась к мысли, что это всё-таки её легат.

Вдруг караульный, вскинув руку, указал в сторону Малики.

– Эльямин! – донёсся голос Альхары. – Подожди!

Носильщики замерли в ожидании приказа удалиться. Малика попросила их никуда не уходить и, выйдя из-за деревьев, остановилась на краю площади. Сбежав с лестницы, Альхара направился к ней. На миг показалось, что за ночь он стал ниже ростом и уже в плечах. Лицо озабоченное, походка дёрганная. С Альхарой и правда что-то происходит.

– На прогулку? – спросил он, приблизившись.

Малика кивнула:

– Да, хочу побывать на башне, которую построил Ташран.

– Отложи прогулку на пару часов.

– Что-то случилось?

– Нет, – промолвил Альхара. И вновь этот взгляд в сторону. – Просто отложи прогулку.

– Хорошо, – спокойно промолвила Малика, жестом велела носильщикам повернуть назад и неторопливо пошла по аллее.

Если Альхара ждёт, что она вновь пристанет к нему с вопросами – пусть не надеется.

– Я провожу? – прозвучало за спиной.

Не соизволив оглянуться, Малика пожала плечами:

– Как хочешь.

Носильщики шагали дружно, размашисто, и вскоре паланкин скрылся за деревьями, а через минуту затихло шуршание гравия под их сапогами. Альхара шёл бесшумно и, казалось, не дышал. Малика бы не удивилась, если бы посмотрела через плечо и не обнаружила его. В голове настойчиво билась мысль: стоит только ей принять какое-нибудь решение – сегодня она твёрдо решила поехать домой, – как тут же непредвиденное обстоятельство ломает все планы.

– Ты в порядке? – спросила Малика, желая убедиться, что Альхара до сих пор идёт следом.

– Да.

– Что-то случилось?

– Нет.

Легко лгать иноверке. Даже изворачиваться не надо. Достаточно сказать «да» или «нет», чтобы искупить пару грешков. А самая универсальная фраза для обмана: «Не знаю».

Малика задала первый пришедший на ум вопрос:

– Когда Иштар отправляется в паломничество?

– Не знаю.

Ну конечно… Ты две недели безвылазно сидишь во дворце и не знаешь о планах хазира на ближайшее будущее?

Вдруг Альхара, набравшись смелости, опередил Малику и преградил ей дорогу.

– Я нахожусь в сложной ситуации, – произнёс он, рассматривая что-то у себя под ногами.

После этих слов люди обычно лгут, и Малика приготовилась выслушать какую-нибудь правдоподобную историю, объясняющую его нервозность.

– Я не могу обсуждать с тобой решения Иштара. Я же не доносчик и не шпион. И не могу тебя обманывать. Но утаивание правды – это и есть обман.

Малика ничего не ответила, только кивнула.

– Я хочу оправдать твоё доверие и доказать свою преданность, – продолжил Альхара, рассматривая дорожку из гравия и поддевая носком сапога камешки. – Но не хочу это делать за спиной Иштара.

Малика неосознанно поискала несуществующую пуговицу на манжете рукава:

– Его решения касаются меня?

– Да, Эльямин. И я не могу что-либо изменить. Если бы мне дали допуск на заседания Хазирада чуть раньше, я бы попытался вмешаться. – Пересилив себя, Альхара устремил взгляд на Малику. – Мне не нравится то, что я сейчас делаю. Это неправильно. Но я уже говорю с тобой – отступать поздно.

– Ты предупредил меня. Этого достаточно, – промолвила она, всматриваясь в воспалённые глаза Альхары.

– Я только начал.

– Лучше молчи. Я знаю, как в Ракшаде наказывают за крамольные речи. Не хочу, чтобы твоим детям отрезали языки.

Альхара посмотрел по сторонам и сказал еле слышно:

– Встречи с тобой добивается посол Росьяра.

– Что значит – добивается?

– Иштар в отъезде, а Хёск не даёт разрешение.

Малика пожала плечами:

– Я не знакома с послом. Зачем я ему нужна?

– Он привёз тебе письмо от правителя Грасс-дэ-мора.

Первая мысль: заболел Мун или ещё хуже. Об этом Малика боялась даже думать.

– Пусть передаст письмо, и всё. Без всяких встреч.

– Он хочет вручить лично, – произнёс Альхара.

Видимо, посол тоже наслышан о склонности ракшадов ко лжи и боится, что письмо где-то «затеряется».

– Ну хорошо… – растерянно проговорила Малика. – И как долго Хёск ему отказывает?

– Четвёртый день. Иштар должен приехать с минуты на минуту, и посол уже сидит у него в приёмной.

– Ты нервничаешь из-за этого письма? – промолвила Малика, глядя в напряжённое лицо Альхары. – Ты догадываешься, что в нём. Верно?

– Я видел конверт: чистый, без единой надписи. Может, в нём ничего нет. Не знаю. Посол не разрешил Хёску вскрывать его.

– Значит, дело не в письме. Это всего лишь предлог, чтобы со мной встретиться. – Малика встрепенулась. – А с какой это стати Хёск читает чужую переписку?

– Обычно этим занимается секретное ведомство. Во-первых, письмо должно быть написано на шайдире. Во-вторых, в нём не должно быть ничего такого, что противоречит интересам Ракшады. И поскольку письмо будет передано при личной встрече, его вскроют и прочтут при тебе.

Малика растерялась:

– Это… законно?

– Да, Эльямин. Личная переписка с иностранцами подвергается проверке в обязательном порядке. Это всем известно.

– Только не мне. И разве это личная переписка? Правитель написал своему тайному советнику.

– Это личная переписка. Ракшада не признала Адэра Карро правителем Грасс-дэ-мора. Для нас он сын нашего врага – Великого Могана. А ты не тайный советник, а иностранка и иноверка, которая по воле Всевышнего стала шабирой. Ты олицетворяешь Ракшаду, а не Грасс-дэ-мор, и должна действовать в интересах страны, которая приняла тебя и стоит на твоей защите.