Такаббир Кебади – Трон Знания. Книга 4 (страница 90)

– Наверное, но оно уже придумано.

– Пришло время расчищать себе место под солнцем.

– Этим миром правят мужчины.

– Их мир потеснится.

– Назови мне десять причин, почему я должна это сделать.

– Назову одну, – промолвила Малика. – Галисия позволит тебе видеться с внуками.

Старуха повернулась к ней лицом. Её глаза вспыхнули и погасли.

– Я не её бабушка, о которой она говорила с такой любовью. Она меня возненавидит.

– Она будет перед тобой в долгу. Галисия умеет благодарить. И я умею благодарить. Я дам тебе возможность увидеть дочь Самааш.

– Но как? Со дня на день её уведут к мужу.

– Самааш, дорогая! – крикнула Малика, надев чаруш. – Собирайся. Ты будешь жить у меня.

Самааш заглянула в комнату:

– У тебя? В Обители?

– Иштар разрешил.

– Её всё равно заберут, – произнесла Фейхель.

– Это зависит от тебя, мать-хранительница, – сказала Малика, взяла Самааш под руку и вывела в коридор.

Глава 33

***

Малика села на край перины и схватилась за изголовье кровати. Сердце стучало сильно-сильно, и было очень жарко. Волосы прилипли ко лбу и щекам, по спине побежала струйка пота и затерялась где-то в складках сорочки.

Любвеобильные ночи Адэра до сих пор причиняли Малике сильную боль. Из-за разницы во времени это случалось чаще всего под утро. Она извивалась на простынях, ползала по полу как избитая собака. Кусала подушки и одеяла, чтобы вой и стоны не долетали до посторонних ушей. Но сейчас мучила не боль, а нечто другое. Казалось, что душа прощается с телом.

Хватаясь за тумбочки, комоды и кресла, Малика добралась до двери. Взявшись за ручку, через силу сделала вдох. Протяжный выдох обжёг губы, будто воздух покинул не лёгкие, а раскалённую пустыню.

Выйдя из спальни, Малика немного постояла. Привыкнув к полумраку, рассмотрела спящую на кушетке Самааш. Беременной женщине выделили место в коридоре – и всё из-за Адэра. Самааш это не смутило. Коридор был всего лишь проходной комнатой – просторный, уютный, только без окон. А самое главное – теперь ей не придётся слушать храп матери.

Малика двинулась вперёд, перебирая руками по стене.

– Не спится? – прозвучал тихий голосок.

– Хочу подышать воздухом.

– Включи свет.

Малика метнулась к следующим дверям, вывалилась в зал и упала на четвереньки. Под руками пол: холодный, гладкий. В слабо освещённом водоёме плавают рыбки. А им какого чёрта не спится? А вот и выход на террасу. Где туфли? Плевать.

Малика выползла на белые мраморные плиты. Приблизившись к балюстраде, скрутилась в калачик и закрыла глаза:

– Как же мне плохо. Ты наказываешь меня за то, что я делаю?

В ушах зазвенела тишина. Лицо овеяло запахом цветущих яблонь. Перед внутренним взором возникло деревце, усыпанное белыми цветами. Лучи солнца, пробиваясь сквозь листву, пронзали прозрачное окно и веером падали на домотканый половичок. Комната Муна… Память потянула за собой. По служебному переходу и через холл, мимо парадной лестницы, взлетающей на верхние этажи, вдоль столиков и креслиц, окружённых кадками с вечнозелёными растениями.

Дыхание перехватило от запахов дубового паркета, бумаг и начищенной обуви. Это приёмная. Там всегда пахнет начищенной обувью посетителей. Справа кабинет Адэра. Слева кабинет тайного советника. Её кабинет… Всё лежит на тех же местах, будто она вышла секунду назад: на подоконнике документы и книги, на краешке стола пуговица. Малика хотела её пришить на манжету рукава, но перед отъездом засуетилась и забыла. На стене карта, разрисованная цветными карандашами: школы и больницы, дороги и заводы. На побережье причал. Она сама его нарисовала. Но это неправда, в её кабинете не было карты. Игра воображения…

Малика села. Привалившись спиной к фигурным столбикам, направила взгляд на звёзды. Тяжело жить, зная, что нет будущего. Будь Малика обычной женщиной, она бы осталась с Иштаром, родила бы детей и повседневными заботами заглушила бы свою любовь к Адэру. Многие позволяют любить себя, хотя сами не любят. Бог всем разрешил хитрить. Всем, кроме морун. Создал таинственный народ и обрёк на вымирание. После близости с Иштаром мир Малики станет серым, а в сером мире моруны долго не живут. Она не сможет зачать от нелюбимого мужчины. И если Иштар испытывает к ней искренние чувства, уйдёт на тот свет вместе с ней.

Но сейчас Малика думала не об этом. Её пугал путь обмана, на который она ступила. Тёмное «я» вытесняло душу, а душа сопротивлялась. Ещё можно прислушаться к себе, отказаться от ритуала и уехать, поджав хвост. Галисия, скорее всего, отправится в монастырь, где и умрёт, всеми забытая. До отъезда шабиры Альхара не успеет закрепиться в Хазираде. Что сделают с его семьёй? Самааш вернут мужу, который будет действовать намного изощрённее. Иштар женится на покорной ракшадке, и Фейхель никогда не увидит внуков. За свои грехи мужчины продолжат отдавать на заклание своих жён и детей как овец. А она сидит здесь и изводит себя мыслями: правильно ли она поступает. Правильно, чёрт подери!

Это не тёмное «я», а воин света вытаскивает из ножен меч и готовится к бою. Добро не может бороться со злом, прибегая только к улыбкам и уговорам. Добро должно быть безжалостным к проявлениям ненависти и несправедливости. Если добро станет равнодушным и трусливым, оно превратится в зло.

Вскочив, Малика вскинула руку и направила указательный палец в светлеющее небо:

– Не смей мне мешать!

Через два часа она вошла в покои Галисии. Жестом велела Кенеш убраться. Пересекла ванную и толкнула двери спальни. Створка с оглушительным стуком врезалась в стену.

Галисия протёрла глаза:

– Ты чего?

– Сегодня назначат день твоей свадьбы.

– С Иштаром?

– Ты хочешь выйти замуж за кого-то другого?

– Нет. – Галисия свесила ноги с кровати. – Ты разыгрываешь меня?

– Ты примешь их веру.

– Если надо, я поверю хоть в дьявола.

– Скажешь им, и вылетишь из Ракшады.

Галисия ущипнула себя за ухо:

– Я сплю?

– Тебе дадут другое имя.

– Да ради Бога… – Галисия встала, вновь села. – Мне это снится?

– А сейчас тебя лишат девственности.

– Какой девственности? – пробормотала Галисия, вытаращив глаза.

– Не знаю – какой.

– Малика… а у меня нет девственности.

– Иштар в курсе.

– Кто ему сказал? Ты?

– Он не дурак.

– А кто меня… будет лишать? Разве не муж?

– Нет.

– А кто?

– Мать-хранительница и компания.

Казалось, что Галисию хватит удар. Приоткрыв рот, она часто задышала. Её пальцы забегали по ночной сорочке, разыскивая пуговицы, которых не было. Галисия вцепилась в воротник и оттянула ткань от горла.

– Собирайся, – сказала Малика.

– Я не пойду.

– Тогда они придут сюда.