Такаббир Кебади – Трон Знания. Книга 4 (страница 89)

– Тогда я разрешаю тебе остаться.

Малика сбежала с лестницы и пошагала вдоль стены дворца. Она не слышала посторонних звуков, кроме шуршания гравия под ногами и пересвиста птиц, но знала, что Иштар следует за ней. Через полчаса вышла на площадь, окружённую кипарисами, и взлетела по ступеням на террасу.

Караульный преградили ей дорогу:

– Женщинам нельзя входить на мужскую половину.

– Пусть мужская половина выйдет ко мне.

Караульный посмотрел поверх её плеча:

– Кого позвать?

– С тобой говорит шабира, а не хазир, – произнесла Малика.

Караульный перевёл взгляд на неё:

– Кого позвать, шабира?

– Советников.

– Кого именно?

– Я требую встречи с Хазирадом.

Вновь посмотрев ей за спину, караульный промолвил:

– Тебе сообщат о времени и месте встречи.

– Если через десять минут они не появятся, я войду во дворец. Если ты рискнёшь мне препятствовать, я сгною тебя в подземной тюрьме. Если пропустишь меня, в тюрьме тебя сгноит хазир. Каверзная ситуация. Не так ли? Но из неё есть выход, – сказала Малика и села в кресло, установленное на террасе.

Караульный скрылся за дверями.

– Чего ты добиваешься? – спросил Иштар, поднимаясь по лестнице, будто отсчитывая секунды. Шаг – секунда, шаг – секунда…

– Сейчас узнаешь.

– Будешь умолять их простить Альхару?

– Мольбы для виновных.

– Ты быстро учишься. – Приблизившись к Малике, Иштар насмешливо посмотрел сверху вниз. – Порой мне кажется, что вложи тебе в руки нож – ты убьёшь меня.

– Не подходи слишком близко. И пока я не уеду, оглядывайся.

– Мне нравится твой настрой, – промолвил Иштар и опустился в соседнее кресло.

Из дворца друг за другом вышли пятнадцать человек. Среди них были воины и пожилые люди, одетые в плащи, похожие на хитоны. Пропустив Хёска вперёд, советники поприветствовали хазира и шабиру.

– Мне жаль, Эльямин, но законом запрещено... – начал Хёск.

– Здесь все? – спросила Малика.

– Трое в отъезде, – ответил Хёск. – Будут через неделю. К сожалению, ты уже уедешь.

– Я никуда не уезжаю.

– Хазир приказал в срочном порядке подготовить тебе корабль.

– Он поторопился. Я хочу посмотреть, как в Ракшаде празднуют свадьбу.

Голос Хёска сделался масляным:

– Чью свадьбу?

– Хазира. Он только что сообщил мне, что женится на Галисии, – промолвила Малика и заметила, как на лице Иштара вздулись желваки. – И это ещё не всё. Я назначаю своим легатом Альхару.

У советников отвисли челюсти. Наконец-то ракшады стали походить на живых людей.

– Тебе кажется, что у тебя есть право… – подал голос Иштар.

– Не мне одной, – перебила Малика. – Шабире не запрещено иметь легата. Шабире не запрещено привлекать легата к работе в Хазираде. То, что не запрещено законом – разрешено. С завтрашнего дня Альхара будет присутствовать на всех ваших заседаниях. С этой минуты мой легат и его семья обладают неприкосновенностью, которая гарантирована законом Ракшады о государственных служащих высшего ранга.

– Ему нельзя входить во дворец, – промолвил Хёск.

– Тогда найдите другое помещение для заседаний. Вы свободны.

– Шабира, – начал Хёск.

– Я сказала: вы свободны. Что тут непонятного?

Переглянувшись, советники скрылись во дворце.

– Ты не переходишь черту. Ты её закапываешь, – произнёс Иштар.

Малика поднялась с кресла:

– Чтобы отмыться, ванны тебе не хватит. Встань под душ. – И направилась в свои покои.

***

– Я давно не провожу ритуалы Чести, – сказала Фейхель, поправив на коленях плед.

Малика прошлась по комнате, рассматривая развешенные на стенах портреты Иштара:

– Разве это делает не мать-хранительница?

– У Шедара был табун кубар. У меня не выдерживали руки и нервы. Теперь этим делом занимаются мои помощницы.

– Ритуалу подвергнут Галисию.

– Вот как... Он решил взять её в кубарат?

– В жёны.

– В жёны... Хороший выбор, но поспешный. Я вижу только одну женщину, достойную моего сына.

Малика придвинула к старухе стул и опустилась на сиденье:

– Я люблю другого мужчину, Фейхель. Каждый час, каждую минуту я буду мысленно изменять Иштару. Твой сын этого не заслуживает.

Фейхель грустно улыбнулась:

– Вольности твоего мира вылезают боком. Мы не знаем других мужчин, кроме своего господина. Для нас он единственный, желанный.

– Галисия любит его.

– Это заметно. Я сделаю всё осторожно, Эльямин. Ей не будет больно.

Малика сняла чаруш. Мать Иштара с жадностью всматривалась ей в лицо. Казалось, она изучала каждую чёрточку, каждую линию. Остановилась на глазах и, выдохнув в голос, вжалась в спинку кресла.

– Я не буду тебя просить. И приказывать не буду, – сказала Малика.

Перебирая подрагивающими пальцами край пледа, Фейхель повернулась к портретам Иштара и с сокрушённым видом покачала головой. Она всё поняла.

– Слово «непорочность» придумали мужчины, чтобы подчинить себе женщин, – промолвила Малика.

Продолжая взирать на сына, Фейхель пожала плечами: