Такаббир Кебади – Трон Знания. Книга 4 (страница 9)
Старуха заикнулась об ужине. Однако Малика, глянув на понурую Галисию, отказалась. Девушки привели себя в порядок. Тут же, в ванной, переоделись в платья из лёгкой ткани, прошли в спальню и наконец-то остались одни. Как ни странно, в комнате стояла широкая кровать на низеньких ножках и возвышался платяной шкаф с лакированными дверцами. Малика не хотела смотреть на своё отражение — знала, что оно не порадует. Зато Галисия прямо слилась с дверцей — прижалась к ней всем телом, впилась пальчиками в отражающую поверхность и замерла.
— Что с нами будет? — послышался замогильный голос.
Ничего не ответив, Малика рухнула на кровать, застеленную прохладным шёлковым покрывалом, и закрыла глаза. Хотя нигде кувшинов с благовониями не было, в комнате витал запах весны: так пахнут наполненные соком голые деревья и тающие на солнце сугробы. Все ароматы, которые сегодня вдыхала Малика, ей понравились. Она даже подумала, что надо бы взять благовония в Грасс-дэ-мор, но не успела развить мысль, как раздался стук в двери.
Просторная ванная была загромождена чемоданами, коробками и сумками — кто и когда успел их принести? На пороге гостиной стояли Кенеш и ещё одна старуха. Малика с несвойственной ей брезгливостью глянула в сморщенное, как печёное яблоко, лицо незнакомки, в глубоко посаженные карие глаза с нависшими веками.
Старуха согнулась в низком поклоне:
— Молю Бога о твоём здоровье, шабира.
Малика и Галисия перетащили поклажу в спальню. Кожа на сумках и чемоданах была влажной, словно их только что помыли. Даже коробки выглядели новенькими, как из магазина.
Открыв первый попавшийся под руку чемодан, Галисия взяла в охапку платья — гипюровые, кружевные, шифоновые, вышитые или украшенные драгоценными камнями — и, усевшись в уголок, разрыдалась. Малика с трудом затолкала свою сумку под кровать, окинула взглядом остальной багаж — в шифоньер всё не поместится — и принялась складывать из чемоданов ложе — спать на одной кровати с Галисией не очень-то хотелось.
Галисия вытерла слёзы и указала на картонный ящик, обвязанный красной лентой:
— Это не моя коробка.
— И не моя, — сказала Малика.
— Может, ты взяла и забыла?
— Я брала только сумку.
— Иштар… — прошептала Галисия и кинулась к ящику.
В нем находилось красное шёлковое платье. Сложено аккуратно, поэтому о фасоне и размере судить было сложно.
Галисия задохнулась от волнения:
— Неужели свадебный наряд? — Провела пальчиками по камням: ярко-красным с пурпурным отливом. — Рубины…
Малика присмотрелась: в ворохе ткани что-то чернело. Вытащив вещицу, быстро сжала в кулаке, но Галисия заметила.
— Что там?
Малика сжала руку ещё сильнее, чувствуя, как острые края камней впиваются в кожу.
— Обручальное кольцо? Да? — не успокаивалась Галисия.
Помедлив, Малика разжала кулак. На ладони лежала брошь — чайка из молочно-белого опала и орёл из чёрного сапфира держали крыльями платиновый щит.
— Герб Грасс-дэ-мора, — протянула Галисия разочарованно и свела брови. — Значит, Адэр… А еще говорила, что между вами ничего не было.
— Не было.
— Мужчины не дарят такие подарки просто так.
— Как видите — дарят, — произнесла Малика и спрятала коробку под кровать.
Когда-то, в другой жизни, она вышла из обители Праведного Братства в плаще Сиблы. Адэр сказал, что белое ей к лицу, а она ответила: «В красном мне лучше». И Адэр пообещал подарить ей красное платье. Надо же… не забыл. И возможно, приказал Макидору сшить наряд перед её отъездом в Ракшаду. Прощальный подарок… Мило.
Желая прекратить поток ненужных воспоминаний, Малика предложила Галисии прогуляться по дворцу, точнее, по Приюту Теней. Галисия сослалась на усталость и, вытащив из сумки карандаши и блокнот, с демонстративно-равнодушным видом забралась на кровать. Внутренний голос подсказал Малике: дворянка либо не хочет надевать чаруш и ошейник, либо в ней проснулась ревность.
Коридор встретил тишиной и ароматом цветущей вишни. Малика шагала по скользкому паркету мимо закрытых дверей, а воспоминания бежали следом. Лучи закатного солнца, проникая через витражи, окрашивали воздух в розовые тона. В бликах на стенах чудились деревья, роняющие цвет. В ушах звучала музыка. Под эту музыку она танцевала с Адэром на балу. Или нет… Они танцевали в саду на окраине Аврааса. Но там не было музыки.
Малика споткнулась, прижала руки к вискам. Что с ней происходит?
На плечо легла ладонь.
— Шабира…
Малика оглянулась на Кенеш:
— Почему здесь нет людей?
— Люди везде, за каждой дверью. Служанки, кухарки, прачки, портнихи. — Старуха тяжело вздохнула. — Твоя служанка не может спать в твоей спальне. Её место в передней комнате, рядом со мной на полу.
Малика указала на двустворчатую дверь в конце коридора:
— Что там?
— Теневой кубарат.
— Иштара? — голос Малики предательски сломался.
— Нет. Низложенного Шедара.
— Так почему эти женщины все ещё здесь?
— После коронации хазира Шедар выберет пятьдесят кубар и отправится с ними в пустыню на просторе.
— Куда?
— Хазирад подарил Шедару остров, где он проведёт остаток своей жизни.
Малика приблизилась к двери. Из-за неё не доносилось ни звука.
— Куда он денет остальных кубар? — спросила Малика и с опозданием подумала, что этого лучше не знать.
— Некоторых оставят работать во дворце хазира или во дворце его супруги. Остальные отправятся домой — если семья их примет.
— А если семья не примет?
— Неугодных отдадут заключённым или рабам. Хочешь заглянуть? — спросила Кенеш и взялась за дверную ручку.
Но Малика стремительно пошла обратно, еле сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег. Старуха насилу успевала за ней.
Малика резко остановилась:
— Как тебе жилось в кубарате?
Кенеш перевела дух:
— Это были самые лучшие годы в моей жизни.
— А потом?
— Потом я состарилась. Редкая кубара задерживается в кубарате больше двадцати лет.
Значит, в тридцать три Кенеш стала не нужна хазиру.
— Тебе не хотелось домой?
Старуха раскинула руки:
— Здесь мой дом. Здесь мой рай.
Остаток пути Малика проделала в полном молчании.
Войдя в ванную, с силой дернула зажим и сломала замок. Шея заныла. Завтра будет заметен след от ошейника. Ну и плевать. Его всё равно никто не увидит. Бросила чаруш на пол. Вырвав пуговицы с корнем, стянула с себя платье. Ни прохладная ванна, ни аромат весенних цветов не успокоили расшалившиеся нервы. Скорее всего Иштар не возьмёт Галисию в жёны. Что в таком случае спасёт её от роли кухарки или швеи? А может, и того хуже — дворянку назовут неугодной и бросят на растерзание ненасытным заключённым и рабам. А если она, шабира, пойдёт против обычаев этой ужасной страны — что сделают с ней?
Галисия спала. Глянув на ложе из чемоданов, Малика улеглась на кровать. Обняв девушку за плечи, прошептала в ушко:
— Мы совершили ошибку. Но ты не бойся. Я тебя отсюда вытащу.