Такаббир Кебади – Трон Знания. Книга 4 (страница 150)
– Мы говорили о погоде, о детях, о друзьях, – продолжил Анатан, глядя в одну точку. – В коровнике крыша прохудилась. В колодце вода мутная. В спальне половица прогнила. На рукавах рубашек она заглаживала стрелки, я ворчал. Я всё время ворчал, и не успел сказать, как сильно её люблю.
– Тебе надо уехать, – промолвил Адэр, присев к столу.
– Я ничего не успел...
– Анатан, ты меня слышишь? Забирай детей и уезжай, – сказал Адэр и посмотрел на Крикса. – Я дам адрес…
– Я поеду в Рашор, – проговорил Анатан и погладил скатерть ладонью. – Я сделаю для него всё, лишь бы он её отпустил.
Навалившись на стол, Адэр схватил его за грудки и притянул к себе:
– У тебя двое детей. О них ты подумал?
Анатан устремил на Адэра жёсткий взгляд. Непривычно…
– Подумал! Я верну им маму.
– Если Тася жива…
– Тася жива!
– Крикс найдёт её. Забери детей и уезжай. Развяжи ему руки.
Оттолкнув Анатана, Адэр поднялся и вышел из горницы.
Спустившись с крыльца, повернулся к Криксу и протянул ему записку:
– Там ждут. Анатана с детьми и твою семью.
Крикс спрятал записку в карман:
– Отвезу их и сразу в Рашор.
– Нет. Туда никто не поедет.
– Ваше Величество, я обещал ему.
– Нет! – прикрикнул Адэр. – Составь список всех, на кого Хлыст зуб точит. Кто может пострадать, когда мы начнём действовать. И найди его сына.
– Старшего? Тормуна?
– Ты говорил, он ушёл на заработки и пропал.
Крикс пожал плечами:
– Так когда это было? Два года назад, если не больше.
– А ещё ты говорил, что Хлысту нечего терять. Возьми людей, сколько надо, и найди его сына.
Вернувшись в замок, Адэр впервые за несколько месяцев вошёл в покои Эйры. Здесь вещи тоже лежали на тех местах, где их оставила хозяйка. Слуги проветривали комнаты каждое утро, но до сих пор чувствовался запах водопадов и горных долин. Или запах остался в памяти?
Эйра не ушла и не потерялась, он сам её отдал. Великий натравил «Мир без насилия» на нищую страну, хотя мог поддержать. Умолчал о девах-вестницах, хотя мог предупредить. Провёл блестящую игру, и престолонаследник Тезара уже помолвлен. Великий сделал всё, чтобы простолюдинка навсегда исчезла из жизни его сына.
Утром Адэр сообщил советникам, что уезжает на день рождения Могана Великого.
Глава 47
***
На банкет были приглашены только избранные: короли с супругами и высокопоставленные вельможи с жёнами. Для остальных гостей – их было ни много ни мало почти двадцать тысяч – столы накрыли в огромных гостевых комнатах, смежных с бальным залом. В ожидании именинника и начала танцевального вечера отпрыски правителей и знатные дворяне довольствовались кулинарными изысками и разнообразными винами, заигрывали с дамами, обменивались любезностями и делились новостями.
В Тезаре, как и в других государствах, существовал Закон «Об увеселительных собраниях титулованных особ». Темы для бесед были строго регламентированы, и светское общество, желая поболтать о чём-либо запретном или пикантном, всячески изгалялось, придумывая словесные обороты и завуалированные фразы.
Говорить о Грасс-дэ-море и Адэре не воспрещалось, однако дворяне сами приняли негласное правило: на торжествах даже вскользь не упоминать престолонаследника Тезара. Его не вычеркнули из памяти, его страну не стёрли с карты мира, просто разговоры о политике, проводимой Адэром, неизменно перерастали в жестокие споры. Высший свет Краеугольных Земель раскололся на два непримиримых лагеря. И молодых сторонников Адэра было ощутимо больше, чем престарелых противников. Наверное, поэтому Моган Великий избегал прилюдно обсуждать сына.
Усмирив желудок яствами и подогрев знатную кровь вином, гости прохаживались по гостиным, предназначенным для отдыха между танцами. Там стояли бильярдные и ломберные столы, кресла и кушетки, рояли для любителей музицировать и петь. За стеклянными панелями цветущих оранжерей горели фонари и медленно падал снег.
Часы пробили половину девятого. Гости двинулись в бальный зал и выстроились вдоль стен, оплетённых золотыми лианами. Вскоре к ним присоединились те, кому выпала честь присутствовать на банкете. Ровно в девять после объявления церемониймейстера на пороге зала появился Моган Великий. Немного помедлив, направился к возвышению, возведённому у передней стены, отвечая короткими кивками на реверансы и поклоны. Люди смыкались за его спиной – так две реки в полноводье бесшумно и покорно сливаются в один неторопливый поток.
Моган поднялся по ступеням и повернулся к публике. Пока звучал гимн Тезара, гости успели отметить утомлённый взгляд Великого, втянутые щёки, заострившийся подбородок. Чёрный китель и перекинутая через плечо белая лента, усыпанная алмазами, подчёркивали нездоровую бледность лица.
Когда отзвучали последние аккорды, Моган положил руку на спинку королевского кресла, будто нуждался в опоре:
– В этот вечер я буду говорить не как правитель. Хочу говорить как обычный человек. Я очень рад, что вы пришли. Мои соратники и друзья, молодое поколение, которое скоро сменит своих отцов. Я не оговорился: скоро… Время бежит слишком быстро. – Великий обвёл присутствующих взглядом. – Мне очень жаль, что среди вас нет моего друга, короля Партикурама. Прошу почтить память его сына Норфала минутой молчания.
Выдержав паузу, продолжил:
– Мне очень жаль, что сегодня рядом со мной нет моего сына Адэра.
– Есть, – прозвучал от дверей резкий голос.
Публика закрутила головами и вновь разделилась на две реки. В дверном проёме стоял Адэр.
Спохватившись, церемониймейстер вынырнул из-за его плеча:
– Правитель Грасс-дэ-мора, престолонаследник Тезара Адэр Карро!
В глухой тишине Адэр двинулся через зал. Чёрные брюки, кремовый китель военного покроя, на золотых погонах короны из драгоценных камней. Справа витой аксельбант, слева, над карманом, два герба: чайка с орлом и медведь.
В одной руке Адэр держал коробку обтянутую белым шёлком. Вторая рука заложена за спину и прижата тыльной стороной ладони к пояснице.
Приблизившись к возвышению, Адэр поклонился Великому, как равному по положению. Выпрямившись, промолвил:
– Не буду говорить о возрасте, Ваше Величество. – И задержал дыхание.
Отец был живым воплощением истории Тезара. Он взошёл на престол в шестнадцать лет, во времена относительно тихие и спокойные. Народ жил ровно, без особых потрясений, и Тезар походил на пруд со стоячей водой, покрытой ряской и тиной. Моган расшевелил тяжёлое на подъём высокородное сословие, робкое перед новыми и трудными делами, выдернул народ из безмятежного пруда, очистил и оживил воду.
Он действовал с полным произволом. Его имя произносили сквозь зубы, смеялись над ошибками, злорадствовали при затруднениях. И лишь через девять лет, увидев первые результаты произвола короля, подданные заговорили о нём с почтением. А ещё через пять лет Могану дали второе имя – Великий, ибо его знают современники, его не забудут потомки, ибо его ошибки и затруднения временны, а заслуга перед отчизной вечная.
Разум Адэра кричал, просил не совершать ошибку. А сердце заходилось в бешеном ритме, бередя раны. Сердечные раны не заживают, просто привыкаешь к боли.
– Великий! – промолвил Адэр на выдохе. – Мой подарок лучше громких и красивых слов скажет о моих чувствах к тебе. Я берёг его для этого случая. И хотел, чтобы именно ты дал ему имя.
Снял с коробки крышку. В ворохе шёлка лежал алмаз. Алмаз, о котором столько говорили. Алмаз, которого так и не дождалась экспертная палата.
Глядя на уникальный камень, играющий всеми цветами радуги, Моган свёл брови. Через несколько нестерпимо долгих секунд зал взорвался аплодисментами.
Адэр поднялся по ступеням и вручил подарок отцу. Великий жестом попросил его встать справа от кресла, рядом с Троем Дадье. Опустившись на сиденье, положил алмаз на колени и вскинул руку. Бурные овации затихли.
– Я назову его «Адэр». – Великий покачал головой. – Да. Алмаз Адэр.
Вновь загремели аплодисменты.
– Как символично, – холодно проговорил Адэр, взирая на толпу. Отец прав. Все мужчины хотят походить на него, все женщины мечтают с ним переспать.
– Откроешь бал? – спросил Великий.
– Прости, не могу. Моя будущая супруга в трауре.
– Ты меня радуешь, – сказала Моган и дал знак герцогу Модесу Гаяри.
Модес пригласил Элайну на танец и открыл вечер полонезом. Светясь от счастья, сестра адресовала улыбки и взгляды Адэру, а он наблюдал, как на паркет друг за другом выходят пары.
Через час склонился к отцу:
– Мне пора уезжать.
– Уже? – произнёс Великий, поглаживая алмаз пальцами. – Даже не заночуешь?