Такаббир Кебади – Трон Знания. Книга 4 (страница 129)

– Он знает, что я поступал плохо, – сказал человек и, несколько раз моргнув, наконец-то сконцентрировал внимание на Адэре. – Мой правитель! Меня зовут Сибла. Когда-то я состоял в Праведном Братстве и держал моруну в подземелье. Праведный Отец считал, что каждая женщина рождена искусительницей, и ежедневно должна быть бита мужем, чтобы держать дьявола в узде. У этой моруны не было мужа, и её никто не бил. И я по ошибке принял её за пособницу дьявола.

Парень обнажил клыки и тихо зарычал. Адэр сжал в кулаке его ухо:

– Ты мог этого не говорить.

– Мог. Но вы спросили: почему я не нравлюсь вашему зверю. Я ответил. И если он снова бросится на меня, я не буду сопротивляться, потому что заслужил.

Адэр хотел задать вопрос: что же такого ужасного сделал Сибла, раз готов принять смерть, но промолчал. Если к мрачным размышлениям о Безбуре добавить думы об издевательствах над Эйрой, если вновь окунуться в «праведный» кошмар – разум захлопнет за собой железную дверь. На воле останутся эмоции и чувства, а сейчас они не лучшие советчики.

– Зачем вы пришли? – спросил Адэр.

Лицо Сиблы выровнялось, стало выразительным, взгляд – глубоким.

– В тяжёлое время Бог смотрит на людей и выбирает одного человека, который вдохновит остальных и сделает невозможное. Человека, который принесёт надежду туда, где царила безнадёжность.

– Я понял, о ком ты говоришь, – промолвил Адэр.

– Можно я буду называть её по имени?

Адэр пожал плечами:

– Можно.

– Малика рассказала мне о человеке, по вине которого погибла собака. Эта история не давала мне покоя. Я могу перечислить все человеческие грехи. Но я не думал, что клевета способна разъесть душу грешника и подорвать его физическое здоровье.

– Не понимаю, о чём ты.

– Вы не знаете эту историю?

– Впервые слышу, – ответил Адэр.

– Человек украл у соседа булку хлеба и сказал, что хлеб съела собака. Он оклеветал её. А сосед взял и свернул собаке шею. Этот грех настолько извёл человека, что у него началась странная болезнь: он не мог спокойно стоять, всё время пританцовывал и подпрыгивал. И я подумал: неужели клевета – такой же страшный грех, как убийство? А ещё я подумал: почему некоторые люди смерть бессловесной твари переносят тяжелее, чем смерть человека?

Адэр задержал дыхание. Это не может быть совпадением… Или может? Почему сектант появился именно в ту минуту, когда в душе и в голове царит бедлам?

– Когда Праведное Братство признали вне закона, – продолжил Сибла, – когда людей расселили в разных городах и Авраас сравняли с землёй, я отправился на поиски того человека. Я нашёл его, поговорил с ним, поговорил с другими, с кем встречалась Малика. И понял, что не хочу наказывать грешников. Хочу, как Малика, помогать им. Я и мои братья хотим присоединиться к ней.

– Сомневаюсь, что у вас получится, – промолвил Адэр, потрепав Парня за уши.

– А это не ему решать, – произнёс Сибла, взирая на зверя. –  Стражи сказали нам, что её нет в замке, но не сказали, когда она будет.

– Малика в Ракшаде.

Сибла провёл ладонью по лицу:

– Далековато… Не подскажете, когда она вернётся?

– Не подскажу.

Сибла посмотрел через плечо, словно карта на стене могла дать ему более полный ответ. Вновь повернулся к Адэру:

– Можно я оставлю стражу свой адрес, а он сообщит мне, когда Малика приедет.

– Оставь. – Внезапная мысль вынудила Адэра насторожиться. – А сколько у тебя братьев, готовых последовать за Маликой?

– Сейчас почти три сотни, но скоро будет больше.

– Оставь адрес моему секретарю, – сказал Адэр. – Он точно не забудет сообщить.

Похоже, назревает очередная серьёзная проблема: Праведные Братья сбиваются в стаю.

После ухода Сиблы Адэр приказал Гюсту разыскать Джиано – советника по религиозным вопросам. Пытаясь успокоиться, устремил взгляд на карту Мадраби, висевшую на стене между камином и входной дверью. Зелёные пятна – это молодые рощи, в которых пока что не спрячешься от солнца. Синие пятна – это искусственные пруды и озёра, которые пока что похожи на мутные лужи. Между пятнами прямоугольники, в которые вписаны имена дворян-землевладельцев. Если строительство дорог и особняков продолжится в таком же темпе – через год-другой Мадраби превратится в настоящий город.

К западу от резиденции правителя – чистый квадрат, без имени. Этот земельный участок виден со смотровой площадки, расположенной на крыше замка. Когда-нибудь на участке вырастет дом. Хозяйка накинет на хрупкие плечи шёлковый халатик или пушистую шаль и выйдет на веранду, чтобы встретить рассвет. Посмотрит на тёмный замок, окружённый ореолом, сотканным из лучей восходящего солнца. И вспомнит человека, с которым провела кусочек своей жизни. Но если она узнает, что этот человек сделал с маркизом Безбуром…

Адэр поднёс телефонную трубку к уху и, взглянув в записную книжку, набрал номер.

– Банк «Аграрий», – прозвучал приятный женский голос. – Операционный отдел. Чем могу помочь?

– Я хочу перечислить деньги на имя Иды Ламуз, – промолвил Адэр и посмотрел на Парня, вновь развалившегося на диване. – Но мой пёс умудрился пожевать газету, и теперь я не могу разобрать цифры. Вы не могли бы продиктовать мне номер счёта?

– Это против наших правил.

– Да-да, я знаю, – сказал Адэр, постукивая пальцами по столу. – Я живу в Грасс-дэ-море, и мне случайно попала в руки ваша региональная газета «Патриот». Там была статья про Иду Ламуз. Ей шестьдесят пять лет. Невзирая на возраст и плохое здоровье, она до сих пор разводит коров. Согласитесь, такие самоотверженные люди – редкость.

– Да, но я не могу…

– В статье был указан номер её счёта в вашем банке...

– Простите…

– Я звонил в редакцию этой газеты, хотел узнать, но нарвался на канцелярскую крысу. Эта крыса каждый день пьёт молоко, её дети пьют молоко, но думают, наверное, что молоко льётся с небес. Даже не верится, что я разговаривал с патриоткой аграрной страны… Пожалуйста… Я хочу поддержать Иду деньгами. От имени фермеров Грасс-дэ-мора.

– Оставайтесь на линии, – прозвучало в трубке после секундной заминки.

Перевернув страницу в записной книжке, Адэр взял ручку.

– Пожалуйста, повторите имя, – раздался женский голос.

– Моё? Тауш…

– Нет…

– А… понял-понял, – протараторил Адэр. – Ида Ламуз.

– Простите, но у нас нет клиентки с таким именем.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

Адэр быстро перевернул страницу обратно:

– Банк «Аграрий»? Верно?

– Всё верно. Я на всякий случай проверила закрытые счета. Ида Ламуз никогда не была клиенткой нашего банка.

– Извините. Придётся снова звонить в газету, – сказал Адэр и повесил трубку.

Бросив ручку в стену, обхватил лоб ладонью. Лия Безбур соврала…

Не зная, что и думать, Адэр принялся складывать в папку отчёты советников – с ними он разберётся завтра. На глаза попался реестр объектов недвижимости. Государственная регистрационная служба обычно подавала эти сведения в начале года. Но когда происходили существенные изменения, служба направляла старшему советнику обновлённый реестр, и если Орэс Лаел замечал нечто необычное – перечень ложился на стол правителя.

Адэр взял сшитые листы. Чутьё заставило найти фамилию, произнесение которой уже вызывало оскомину – Безбур. Теперь у Мави не пять имений, а три; его супруга солгала и в этом. Два особняка с большими земельными наделами чета Безбур продала на прошлой неделе. Похоже, шантажисты взяли маркиза в тиски. Дело приняло серьёзный оборот.

Адэр снял с телефона трубку, набрал номер:

– Трой… Мне нужна твоя помощь.

***

Иштар положил на лежак пухлый свёрток:

– Переодевайся. – И уселся в кресло.

Стоя под решёткой, вмурованной в потолок, и рассматривая небо, Малика скривилась от скрипа деревянных ножек по полу, покрытому слоем песка. Уборку камеры обычно проводили поздно вечером, перед самым приходом хазира; к его появлению среди дня никто не был готов.

Вдохнув горячий воздух, Малика обхватила себя за плечи, пытаясь сохранить тепло внутри как можно дольше, но по спине уже забегали мурашки.