Такаббир Кебади – Белая Кость (страница 99)

— Сделала то, что сделал со мной белый монах. Оживила младенца.

Лихорадочно обдумывая слова Лейзы, Киаран пробормотал:

— Что в этом ужасного?

— Как вы не понимаете? — воскликнула она, чуть не плача. — Никто не поверит, что это его ребёнок. Младенец должен был умереть, как умирают все недоношенные дети. А если он жив, значит, Янара проходила в тягости не шесть месяцев, а хотя бы семь. Хотя бы семь, Киаран! Все решат, что она обманула короля и вышла замуж беременной. Кто отец? Непонятно. Но я-то знаю, кто отец. Господи! Что я наделала?!

— Как вам это удалось?

— Я не знаю. Не знаю, не знаю. Я прижала его к груди и убедила себя, что он жив. Я поверила, что он жив, и он задышал. Эта вера от Бога, Киаран! Эта вера от Бога! Дьявол тут ни при чём. Но людей не переубедить. — Лейза всхлипнула. — Эта вера от Бога… Клянусь…

Киаран обнял Лейзу. Погладил по спине:

— Тише, тише.

— Если я скажу кому-то, что это моих рук дело, меня обвинят в колдовстве. Короля низложат, меня сожгут. Господи! Что теперь делать?

— Вы никому не скажете. — Киаран отстранил Лейзу от себя и заглянул ей в лицо. — Слышите меня? Никому! Ради всех святых молчите!

— Мальчик его сын. Как вы не понимаете? Его сын! Надо замять скандал. Спасите королеву от позора. Только вы можете это сделать.

— Если ребёнок умрёт…

Лейза отшатнулась от него, как от прокажённого:

— Что? Киаран! Нет! Это сын короля, мой внук!

— Тогда о чём мы говорим? К чему сожаления о том, что ребёнок жив? Он жив, и это главное.

— Да, конечно, — закивала Лейза. — Конечно, это главное.

Потирая подбородок, Киаран посмотрел по сторонам:

— Как чувствует себя Янара?

— Благодаря Таян намного лучше. У вашей дочери настоящий дар.

— А ребёнок?

— Он выживет. Я верю.

— Не оставляйте королеву одну, никому не доверяйте ребёнка. Не выходите из женской башни. У вас есть оружие?

Лейза вяло улыбнулась:

— У ваших девочек есть. — Нервно потёрла ладони. — Простите, мне надо идти.

Киаран подождал, когда она скроется за дверью, и направился к конюшне.

Часть 34

Впереди показалась деревня. Мужики, устало бредущие с покоса, сказали Киарану, что утром король со старостой отправились с проверкой на дозорные вышки, но по идее уже должны вернуться. Киаран окинул взглядом зеленеющие луга и колосящиеся поля. Жмурясь, посмотрел на жаворонка, зависшего на фоне закатного солнца. Тяжело вздохнул. Среди этой красоты, под заливистое пение пичуги, королю предстоит услышать скверную новость.

Когда-то гонцу, принесшему плохие вести, отрезали язык. Традиция осталась в далёком прошлом, но Киарану от этого было не легче. Вина за поступок, который он собирался совершить, вздымалась в душе тёмной скалой. Как ни убедительно звучал голос разума, мол, это единственный выход из создавшейся ситуации, — руки Киарана лихорадочно тряслись, в болезненном усилии сжимая поводья.

Спрыгнув с коня, он медленно пошёл, сапогами вдавливая в дорогу камешки. Противоречивые желания — растянуть время и быстрее прожить этот день — разрывали нервы.

При виде лорда с отрядом наёмников дети прятались под телеги, бабы умолкали, мужики кланялись и, стискивая в кулаках вилы и грабли, хмуро смотрели незнакомцам вслед, словно видели в них предвестников несчастий.

Завернув за угол одного из домов, Киаран остановился. Рыцари во главе с сэром Ардием сооружали из соломы мишени. С десяток молодых мужчин рассматривали луки и стрелы.

Рэн проверял натяжение тетивы.

— Мир войны… — произнёс он и рассмеялся. — Вот же сказал… Ладно, мир воина очень прост: есть ты и есть враг. Либо убиваешь ты, либо убьют тебя. Правила не меняются.

— Они неистребимы как земляные блохи, — откликнулся пожилой человек, судя по добротному кафтану, староста.

— И что? — подал голос сэр Ардий. — Так и будете платить блохам? В таком случае, кто вы сами?

— Вам легко говорить, — упорствовал староста. — Приехали, уехали, а нам оставаться. У меня полдеревни баб и детей. Мы на кочевников с луками, а они к нам с огнём. Давайте так. Мы выроем ров, где вы показали, а ваши воины приедут, когда начнётся жатва, и покажут нам, как надо воевать.

— Хорошо, — согласился Рэн. — А твои ребята за это время научатся владеть луком.

Посмотрел поверх плеча старосты:

— Лорд Айвиль! Вот так сюрприз! Идите же сюда!

— Наш разговор не для посторонних ушей, ваше величество.

Улыбка сползла с лица Рэна. Он отложил лук и подошёл к Киарану.

— Ваше величество, ваша супруга разрешилась от бремени.

— Понятно… — Рэн подозвал командира рыцарей. — Сэр Ардий, заканчивайте без меня. Лорд Айвиль привёз плохие новости. Я отправляюсь в Фамаль немедленно. Я должен быть рядом с королевой.

Обратил на Киарана глаза, словно припорошенные пылью:

— Надеюсь, ребёнка не похоронят, пока я не приеду?

— О, господи, — прошептал Ардий. — Горе какое…

— Ребёнок жив, — сказал Киаран.

— Жив? — На лице короля отразилась гамма чувств: от радости до душевной боли. Рэн размял плечи, склонил голову к одному плечу, к другому. — Кто у неё родился?

— Мальчик. В столице кипят страсти. Я закрыл все городские ворота и вызвал из логова Стаи войско Выродков. Если толпа ринется в Фамальский замок, мои люди его удержат. Но вам и правда надо поскорее вернуться в столицу.

— Чёрт! — прошипел Рэн и махнул воину. — Труби сбор! Возвращаемся в Фамаль. Коня! — Посмотрел на Киарана исподлобья. — Не надо было себя утруждать. Прислали бы гонца.

— Я подумал, что вы захотите обсудить со мной план дальнейших действий.

— Мне нечего с вами обсуждать.

Они скакали всю ночь и весь день. Наконец остановились в придорожной корчме, чтобы дать отдых лошадям. Рыцари быстро поели и разошлись по комнатам. Кухари навели порядок на кухне, потушили масляные лампы и отправились по домам. Содержатель заведения немного покрутился в общем зале, ровняя столы и скамейки. Проверил, закрыта ли входная дверь, и побрёл в свою каморку. Рэн и Киаран остались одни.

Рэн цедил вино и молчал. Киаран настороженно наблюдал за ним. Вроде бы человек тот же… но он был другим! Лицо приобрело землистый цвет, на скулах выперли желваки, глаза ввалились.

— Не молчите, ваше величество. Я ваш друг. Пожалуйста, поговорите со мной, чтобы я знал, что делать дальше.

Осушив бокал, Рэн вновь наполнил его вином.

— Столица превратилась в банку с пауками, — вновь произнёс Киаран. — Я приказал закрыть все ворота, чтобы слухи не распространились. Мне надо знать, о чём вы думаете и что намереваетесь делать. Я должен знать, в какую сторону мне двигаться. Не молчите!

— Я забрал её из холостяцкого дома. Получается, что она жила там с каким-то батраком и уже была в тягости. — Рэн покрутил на столе кубок, не замечая, что расплёскивает вино. — Беда в том, что я люблю её, Киаран. Я люблю её.

— В таком случае надо сохранить её доброе имя.

Рэн облокотился на стол, запустил пальцы в волосы и проговорил, перемежая слова паузами:

— Я люблю её, но не хочу признавать чужого ребёнка своим. Не хочу завещать корону сыну батрака. Даже если я пойду на это, его право на трон опротестуют великие лорды, а церковники и народ их поддержат. Возможно, у меня родятся ещё сыновья. А если нет? — Рэн привалился спиной к стене. — Я ищу причины, чтобы не признавать мальчика своим сыном, но причина одна. Он каждый день будет напоминать мне о том, что я вытащил любимую женщину из чужой постели. Я не могу винить её, она сама не знала, что понесла. Она бы не стала мне лгать.

— Ну что ж… — Киаран скрестил руки на груди. — Из этой ситуации есть три выхода. Первый: умертвить ребёнка. Он родился недоношенный и умрёт, как все недоношенные дети. Это спасёт вас и вашу супругу от позора.

— Нет! Я не хочу, чтобы она страдала.

— Второй выход. Я опою младенца снадобьем. Все решат, что он умер. Результат такой же, как в первом случае. Я увезу его в логово Стаи, и мой сын сделает из него наёмника, если он, конечно, перенесёт все испытания.

— Какой третий выход?