Такаббир Кебади – Белая Кость (страница 6)

Часть 03

Если верить людской молве, Ночную крепость построил колдун. Однако в исторических летописях имелась запись о зодчем, который возвёл первое в Шамидане каменное сооружение, предназначенное для жизни и обороны. Им был вполне обычный человек, если его сравнивать с колдунами. Просто он мыслил шире и видел дальше своих современников.

В то время, когда лорды прятались от незваных гостей в деревянных хоромах, окружённых частоколом, — в северном лесу, на пологом холме, росли башни и зубчатые стены из камня цвета лунной ночи. Единственное, что не удалось строителям, так это пробить в скальном грунте колодец. Пришлось во внутреннем дворе соорудить бассейн для сбора дождевой и талой воды.

Ни одна армия не смогла разрушить крепость. Но из-за нехватки воды она не выдерживала долгой осады и неоднократно переходила из рук в руки, пока король не подарил замок своему доблестному оруженосцу, ставшему прародителем рода Айвилей.

Как правило, местность вокруг крепостей обрастала деревнями. С Ночным же замком соседствовала единственная постройка — закольцованный каменный забор скрывал от чужих взглядов большой участок леса и треть плодородной равнины. Его нельзя было назвать крепостной стеной: в заборе не было ни прорезей, ни бойниц, над ним не возвышались наблюдательные вышки. Обшитые железом ворота смотрели на склон холма, на вершине которого вздымалась серебристо-чёрная громада Ночного замка.

Подступы к забору охраняли стражники. Путники, двигаясь через лес, издали слышали лошадиное ржание, удары молота по наковальне и думали, что хозяин владений увлекается коневодством. Лорд выращивал, но не коней. Все поколения рода Айвилей, начиная с прародителя, взращивали наёмников.

Настоятельница не знала об источнике доходов своего благодетеля, а если бы ей сказали — не поверила. Иногда ветер доносил до обители шум, но деревни за лесом, куда женщина наведывалась, будучи молодой, шумели так же: люди не умеют жить тихо. Иногда стены ветхого строения тряслись и трещали от топота копыт, но дорога, проходящая по меже между владениями лордов, для того и проложена, чтобы по ней кто-то топал.

Знатное семейство производило на хозяйку монастыря приятное впечатление. Лорду Айвилю около сорока. Красивый мужчина с красивым именем — Киаран. От его выразительного взгляда сердце старой девы сжималось, как сердце застенчивой девицы. Старуха помнила его деда и отца. Набожные люди. Супруга лорда, милая скромная женщина, иногда приводила к Немому озеру детей: сына и двух дочек. Настоятельница не осмеливалась подойти и тайком наблюдала за ними с веранды или с балкона. Воспитанные дети, тихие, послушные. Разве такая семья может наживаться на чьей-то смерти?

Заботясь о башмаках, старуха обычно шла к холму по извилистой дороге. Но сегодня срезала путь, чтобы вернуться в обитель засветло, и всё равно запыхалась: она почти не занималась физическим трудом, чаще стояла на коленях и молилась или пересчитывала монеты, полученные за младенцев. Зачем ей деньги — она не знала. Наряды ей не нужны. Продукты присылал лорд. Средств хватило бы на ремонт и открытие монастыря, но вековая вера под запретом, а в новой — полная неразбериха.

Обогнув забор, настоятельница постучала в калитку сбоку от железных ворот. Слава богу, что не надо ходить в замок: лорд почти всё время проводил внутри странной постройки.

Лязгнула щеколда, скрипнули петли. За калиткой находилось помещение без окон и без мебели — будто собачья будка, только вместо псов сторожевую службу несли два воина. Один скрылся за дверью, в которую настоятельница никогда не входила. Второй продолжал притворяться истуканом. Прижимая младенца к груди, старуха прислонилась спиной к стене и в ожидании лорда уставилась на сапоги караульного. Выше смотреть боялась. Её пугали эфес меча, сделанный в виде дерева, растущего вверх корнями, и металлическая бляха на шее воина с рельефным изображением такого же перевёрнутого дерева. В этом символе присутствовало нечто дьявольское, но старуха отгоняла беспокойные мысли. Мужчины вечно что-то придумывают: то волков с двумя головами, то львов с человеческим телом.

Вскоре в будку вошли лорд Айвиль и молодая женщина в сером плаще с капюшоном. Увидев в её руках корзинку, накрытую тряпицей, и вещевой мешок, настоятельница съёжилась от недобрых предчувствий.

Лорд жестом велел караульному выйти и обратился к старухе:

— Святая мать, я даю эту девушку тебе в помощницы. Посвяти её в свою веру, обучи всему, что знаешь. Я хочу, чтобы она стала Святой матерью после тебя и оберегала обитель, как оберегаешь ты.

Намёк лорда на её скорую кончину задел настоятельницу за живое. Но она не подала виду и только кивнула.

Айвиль приказал своей подопечной подождать снаружи и вновь обратил взгляд на старуху:

— Принесла?

— Принесла.

— Он тебе нужен?

Настоятельница положила замотанного в простыню младенца на пол:

— Он никому не нужен.

Хотела присесть на корточки, но рухнула на колени. Наверное, лорд Айвиль прав. Силы тают с каждым днём. Скоро она не сможет удерживать младенцев, раз за разом окуная их в воду: крошки превращались в пудовые гири. И не сможет их сюда донести.

Позади себя на полу провела ножом черту. С горем пополам поднялась и, получив пять серебряных монет, не оглядываясь вышла из караулки.

Надев шнурок с ножом себе на шею, Айвиль взял ребёнка:

— Добро пожаловать в Небесную Стаю.

За каменным забором находилось военное поселение. Казармы, конюшни, бани, кузни чередовались с загонами для лошадей и площадками, где тренировались Выродки — так лорд называл отказников.

Айвиль шёл к дому младенцев, стоящему в молодом ельнике. Справа звучало: «Выпад! Удар!..» Слева доносилось: «Коли! Руби!..» Звенела сталь мечей, стонала тетива, свистели стрелы. Шум, присущий настоящему сражению, перекрывало лошадиное ржание. Всадники учили коней преодолевать препятствия и бить копытами в щиты, прикреплённые к изгороди из прутьев. Боевые кони — мощное оружие, их тренировкам уделяли здесь такое же внимание, как подготовке наёмников.

Ребёнок, замотанный в простыню, заворочался. Киаран Айвиль затолкал руку под ткань. Скользнув пальцами по коже, покрытой от холода пупырышками, нащупал яички. Небесная Стая не брезговала и девочками. Из них получались отличные шпионки и исполнительницы заказных убийств. Менее способные шили, стирали и хозяйничали на кухне.

Отец говорил Киарану, что их далёкий предок баловался чёрной магией. Ему удалось связать три таинственных места: Глухой лес, Слепую лощину и Немое озеро. Считалось, что никому не нужный ребёнок, побывав в этих местах, становился глухим к мольбам, слепым к чужим страданиям и безмолвным — никогда не жаловался и не просил.

Киаран Айвиль думал иначе. Их предок связал не места, а женщин, которые, по идее, должны олицетворять любовь, милосердие, человечность, сострадание и нравственную чистоту. Младенец, попавший им в руки, разумом не понимал, что с ним делают, но его душа, обнажённая, не успевшая обрасти защитным панцирем, чувствовала, как её продают раз за разом, начиная с родной матери и заканчивая святой, — и превращалась в камень.

Лорду оставалось только ежедневно напоминать воспитанникам, что на земле им не нашлось места. Они — древо, вросшее корнями в небо, и всем обязаны Небесной Стае. Отныне и навечно честь Стаи для них превыше всего. Девиз: «Убей или умри!»

Выродки не обзаводились семьями. Их род начинался с них и заканчивался ими. Они презирали мир и упивались войной. В бою бились со звериной яростью и умирали там же — на поле брани. Их клич и последние слова: «Во славу Стаи!»

Лорд Айвиль отдал младенца нянькам, которые вскармливали детей молоком самой сильной кобылы. И едва спрятал ритуальный нож в ящик, в котором хранились сотни других ножей, как стражник сообщил ему о прибытии в замок герцога Лоя Лагмера — одного из претендентов на трон Шамидана.

Киаран Айвиль покинул логово Стаи и направил коня в крепость.

Герцог Лагмер ждал хозяина в гостевой башне, в зале, завешанном коврами и застеленном медвежьими шкурами. Слуги развели огонь в камине, принесли вино, фрукты и вяленое мясо. Ни к чему не притрагиваясь, герцог разглядывал серебряные кубки, резную мебель, фамильные портреты в позолоченных багетах — и мрачнел. Лорд Айвиль слыл самым богатым человеком в королевстве. Владея небольшим земельным наделом, он был богаче короля. В смутные времена вражеские армии обходили его деревни и крепость стороной, а всё потому, что командующие либо пользовались услугами Айвиля, либо планировали воспользоваться в будущем. Выродки стоили дорого, но для нанимателя они во много раз увеличивали вероятность победы в предстоящих сражениях.

— Вы впервые у меня в гостях?

Лагмер обернулся на голос:

— Впервые.

Оскорбительный вопрос. Это одно и то же, что спросить короля: «Мы раньше с вами виделись?» Обладателей высочайшего титула не забывают и не путают с другими дворянами.

— Жарко, — проговорил Айвиль и, скинув плащ, отделанный мехом, предстал перед Лагмером в кожаных штанах и куртке. — Чем обязан?

— Мне нужна сотня Выродков.

Айвиль наполнил кубки вином, один протянул Лагмеру.

Герцог отказался жестом.

— На вежливость принято отвечать вежливостью, — проговорил лорд. — Или вы с этим не согласны?