Такаббир Кебади – Белая Кость (страница 43)
Янара вскочила и, не удержав равновесие, плюхнулась на бортик ванны. Внутри всё клокотало от возмущения. У неё нет вшей! В монастыре её научили ухаживать за волосами и одеждой. В кармане накидки всегда лежал мешочек с травами, терпкий запах которых отпугивал паразитов. Для мытья волос она использовала уксусную воду с добавлением щепотки монастырской соли: прозрачной, без вкуса и запаха. «Служанка этого не знает, — прошептал внутренний голос. — Не надо на неё злиться».
Найла помогла Янаре выбраться из ванны, накинула ей на плечи ворсистую простыню. Проводив в опочивальню, сказала, что скоро вернётся, и торопливо удалилась.
Порывшись в сумке с немногочисленными пожитками, Янара достала гребень, села на край постели. Надсадно вздохнув, повалилась навзничь. Зачем она сюда приехала?
В гостиной хлопнула дверь. Послышался скрип половиц.
— Меня зовут Лейза Хилд.
Янара рывком села. От волнения и восторга перехватило дыхание. Стоящая перед ней дама была воплощением женской красоты и грациозности.
— Я мать герцога Хилда.
Стягивая на груди и бёдрах края простыни, Янара поднялась с кровати:
— Простите, миледи. — Сделала неуклюжий реверанс. — Меня зовут Янара. Я вдова герцога Мэрита.
И потупила взгляд, кляня себя за то, что не успела привести себя в порядок. Щёки и уши пылали.
— Снимите простыню, леди, — потребовала Лейза.
Янара вытаращила глаза:
— Что?
— Покажите мне свою спину.
Внутри всё похолодело.
— Зачем?
— Выйди, — приказала Лейза служанке и, проводив её взглядом, посмотрела на Янару. — Пожалуйста.
Она встала спиной к Лейзе и стянула с себя влажную ткань. Лёгкое прикосновение прохладных пальцев к коже вызвало дрожь.
— Поднимите правую руку. Теперь левую. Повернитесь ко мне лицом.
Сгорая от стыда, Янара выполняла приказы Лейзы и не понимала, почему слушается женщину, которую совсем не знает. Миледи провела пальцами по едва заметным синякам на её животе, зашла ей за спину, вновь притронулась к шрамам от плётки-шестихвостки:
— Кто это сделал?
Янара надела рубашку. Потянулась к платью монахини, но, ощутив слабость в ногах, села на край кровати и уронила руки на колени:
— Если я назову имя, что будет с этим человеком?
— Вы хотите, чтобы его наказали?
— Хочу.
Лейза расположилась рядом с Янарой:
— Одних ваших слов для этого недостаточно. И рубцов с синяками недостаточно. Нужны свидетели… И всё зависит от того, имел ли этот человек право обращаться с вами подобным образом. Возможно, вы плохо себя вели, грубили, не повиновались.
Янара посмотрела на женщину средних лет с внешностью девушки:
— Значит, его не накажут. Тогда вам не надо знать его имя.
Миледи прищурилась:
— Это ваш свёкор, лорд Мэрит. Верно?
Янара не удивилась догадливости Лейзы. Из ответов-вопросов понятно, что речь идёт о живом человеке. Остальные, кто имел право общаться с замужней дамой, мертвы. Следы от побоев были застарелыми, синяки почти сошли — их не мог оставить брат.
— Простите его, — сказала Лейза.
— Он не нуждается в моём прощении. И я… — Янара опустила голову. — Я слабая. Мне не хватит сил, чтобы простить.
Молчание затянулось. Янара несмело покосилась на Лейзу. В серо-голубых глазах растаял лёд, на губах играла лёгкая улыбка.
— Рэн рассказал мне, как вы сдали крепость. Я бы побоялась выйти за крепостные стены и подойти к вражескому войску.
— Я боялась, что кони затопчут моего отца, когда войско двинется к крепости. Он лежал прямо на дороге. Точнее, на обочине. Как бездомная собака, которую облили смесью для разведения огня и сожгли. Он не заслуживал такой смерти. Он воин и должен был погибнуть с мечом в руке.
— Наверное, ваш отец был хорошим человеком.
— Я не знаю, каким он был человеком. Но, как отец, он сделал для меня намного больше, чем я заслуживала.
— А ваша мать?
Янара прижала к губам сложенные ладони. Перед внутренним взором возникла сухощавая женщина с усталым лицом. Следом появился мрачный склеп в подвале дозорной башни, холмик с большим камнем на гребне и с пятью камешками у подножия: дань памяти четверым мертворождённым младенцам и двухмесячному малютке. Где на самом деле похоронены её сёстры и братья — Янара не знала.
— Её убили степные дикари. Она возвращалась из соседней деревни. Наверное, не заметила сигнальный огонь на вышке. Или перепутала огонь с солнцем. Стояла жара и солнце палило вовсю. Она была на последнем месяце беременности и не могла бегать…
Янара умолкла. Если бы мать не погибла, её жизнь, жизнь младшей дочери, проходила бы на сеновале под крышей конюшни и таяла как убывающая луна, безболезненно и незаметно. Не это ли счастье?
— До коронации герцога Хилда вам лучше не покидать покоев, — проговорила Лейза, поднимаясь. — В замке много посторонних людей. Я не знаю, как они относились к вашему покойному супругу и как отнесутся к вам.
— Спасибо.
Оправляя юбку, Лейза улыбнулась:
— За что вы меня благодарите?
— За вашего сына. Он удивительный человек. Я никогда таких не встречала. Очень рада, что он будет королём.
Когда Лейза удалилась, в опочивальню заглянула Найла:
— Миледи, я буду в гостиной. Если понадоблюсь, зовите.
Янара поманила её пальцем:
— Ты и правда служанка?
— Служанка.
— Служанки оберегают тайны господ. А ты побежала к матери герцога. Будь я мужчиной, я бы приказала отрезать тебе язык.
— Миледи… — пробормотала Найла.
— Иди к смотрительнице. Скажи ей, что я не нуждаюсь в твоих услугах.
Найла вышла из женской башни, пустовавшей целых двадцать лет. В тени портика заметила Лейзу. Озираясь по сторонам, приблизилась к ней:
— Она меня прогнала.
— Иди за мной.
Пройдя между резными колоннами, Лейза спустилась по лестнице в один из внутренних дворов, которыми изобиловал Фамальский замок, обогнула фонтанную чашу, свернула за беседку:
— Стой здесь. — И скрылась в галерее, увитой засохшими плетями ползучих растений.
Найла посмотрела в хмурое небо. Согрела руки дыханием, вспоминая, где оставила тёплый платок. Кто-то обхватил её сзади за плечи и зажал рот ладонью. Последнее, что она услышала, был хруст собственной шеи.
Киаран Айвиль покинул покои Хилда поздно вечером. Его не удивили усталый вид и вялость Рэна. За короткое время герцог преодолел огромное расстояние: от Фамаля до южных границ королевства и обратно, в столицу. Айвиля удивило другое: вместо того чтобы отдать коней вдове Мэрита и забыть о ней, герцог привёз её с собой, не устояв перед чарами красивой женщины. «Это ваша будущая королева, лорд Айвиль, — прошептал он, свесившись с седла. — Отвечаете за неё головой».
Проще лишиться головы… Янару Мэрит поселили в женской башне, куда мужчинам вход запрещён. Башня пустовала много лет. Подбором служанок толком никто не занимался. Те немногие, кто отвечал за чистоту в палатах, обленились и распоясались. Киаран и Лейза, ожидая Рэна из поездки, целыми днями просиживали в Хранилище Грамот, им было не до прислуги. И они не имели права совать нос в дела как смотрительницы женских покоев, так и кастеляна замка.
Во дворе Киаран случайно столкнулся с дородной женщиной, одетой в платье горничной. Она выглядела озабоченной и куда-то спешила. На её поясе болталась тряпичная монетница. Киаран сказал ей: «Если ты идёшь в город, спрячь кошелёк за пазуху или в чулок». Предложил взять охранника (конечно же, Выродка) и услышал в ответ: «Вы так любезны, милорд». Он не был любезным. Люди часто путают хитрость с заботой и вниманием. Узнать, куда спешит служанка, не составило труда. Вдобавок к этому она сообщила, что будет прислуживать молодой вдове. Киаран с заговорщицким видом попросил её сообщать Лейзе Хилд обо всём, что кажется странным, недопустимым или подозрительным, и вложил в пухлую ладонь две серебряные монеты. Ему не нравилась эта женщина, но выбирать не приходилось.