Такаббир Кебади – Белая Кость (страница 38)

— Какую дань?

Тот пожал плечами:

— Обычную. Раньше скот вырезали, дома сжигали, людей убивали. Старосты деревень решили им дань платить. Накладно, конечно, зато все целы.

— А что же лорды? — нахмурился Рэн.

— А что лорды? — усмехнулся Бари. — Их замки далеко. И какой дурак на замки пойдёт? А эти земли королевские.

— Эта вышка тоже королевская? — спросил Рэн и понял, что выдал себя. Как проверяющий он обязан знать, кому принадлежит стратегическая постройка.

Но Бари был занят своими мыслями. Глядя вдаль, поставил ногу на парапет и опёрся сложенными руками на колено. Ветер прошёлся по его волнистым волосам, пригладил неаккуратную бороду.

— Её подарил моему отцу король Осул. Отец радовался. Мол, рыцарь, землевладелец. А потом понял. Я тоже понял, когда вырос. Раньше здесь несли службу дозорные, им за это платили. А мой отец должен был зажигать огонь за спасибо. Ещё и за дрова должен сам платить. Лес дорогой. Хотели на хворост перейти, но он сгорает быстро, надо всё время подкладывать. Я надумал продать всё к чёртовой матери и перебраться с сёстрами в город. Сунулся к местному богачу. А он: «Зачем мне твоя каланча?» Действительно, зачем? — Бари вытянул руку. — Видите жердины?

Рэн кивнул:

— Вижу.

— За ними королевские владения. — Бари указал в другую сторону. — Видите лес?

— Вижу.

— С него начинается феод соседа. А у меня земли — шиш, сплошной суглинок.

— Как же вы живёте?

— Держим коз. Молоко и мясо меняем на крупу и муку. Бобы там всякие, лук, репу, сельдерей сами выращиваем. Если сильно прижмёт, продам доспехи отца. Новенькие, ни разу не надёванные. После ранения он больше не мог сражаться. Это король Осул посвятил его в рыцари. А какой же он рыцарь без лошади и белых доспехов? Отец выложил за них всё, что в боях заработал. На лошадь деньги занял у купца. Потом много лет отрабатывал, охранял его подводы. А иначе нельзя.

— Нельзя, — кивнул Рэн.

Лучше бы король одарил воина деньгами. А так получается, что он обрёк Флоса на нищету. Рыцарь обязан иметь хорошего коня и латные доспехи. Недаром рыцарство — удел избранных. Чтобы стать элитным воином, надо родиться в богатстве или иметь богатого покровителя.

Рэн поднял воротник мехового плаща:

— Странно всё это.

Вынырнув из размышлений, Бари посмотрел на него непонимающе:

— Что странно?

— Я слышал, что ваш отец дал дочери богатое приданое.

Бари помрачнел:

— Так и есть. Мой отец нашёл клад. В этой самой каланче. В подвале. Целый сундук золотых монет. Монеты диковинные, с тремя острыми углами.

— Треугольные, — подсказал Рэн.

— С тремя углами и дыркой в середине.

— И все монеты отдал Мэритам?

— Не все. Налог заплатил. На строительство какого-то храма дал. Священник сказал, что это обязательно. Новую конюшню отстроил. Двух Выродков нанял, чтобы богатство охраняли. Вы тоже наняли Выродков. Знаете, сколько они стоят.

Рэн хмыкнул. Брат Янары, оказывается, не так прост. Всё подмечает.

— Остальное отдал Мэритам, — продолжил Бари. — Они обещали, что мой отец станет кастеляном их родового замка, когда Холаф станет королём и они переберутся жить в Фамаль. Обещали взять меня в королевскую гвардию. Они много чего обещали. Мой отец им поверил.

— А вы?

— Чтобы попасть в королевскую гвардию, надо быть рыцарем. Чтобы стать рыцарем, надо тренироваться с детства, а я всё детство стоял здесь и смотрел туда… — Бари указал на горизонт. — Мой удел туда и глазеть, пока не ослепну.

Рэн сделал круг по вышке, разглядывая сверху колодец, сарай, конюшню. Сыны Стаи сидели в сёдлах неподвижно, и кони их не двигались.

— Где Янара?

Бари выпрямил спину и направил на Рэна настороженный взгляд:

— В деревне.

— Что она там делает?

— Работает в холостяцком доме.

Рэн попытался сохранить спокойствие, но выражение лица, похоже, его выдало.

— Это не то, что вы подумали! — воскликнул Бари. — В холостяцком доме живут безземельные крестьяне, батраки. Зимой многие подаются в города, просят милостыню или грабят. А весной возвращаются.

— Кем она работает?

— Янара-то? Прачкой.

Рэн стиснул кулак:

— Вы в своём уме? Вдова герцога — прачка?!

— Мне это тоже не нравится, — начал оправдываться Бари. — Но что делать-то? Я должен наблюдать за этой чёртовой границей, хотя мне за это не платят. Я привязан к этой вышке, как телёнок к дрючку. На моей шее две сестры. Их никто не возьмёт замуж, потому что я ничего не могу им дать. И я тоже человек, я хочу жениться, хочу детей. Хоть бери верёвку и вешайся. Янару примут в монастырь. А Рула? Что с ней будет?

Рэн спустился в общий зал и вышел из башни.

— Поговорите со своим главным, — прозвучало за спиной. — Вдруг у него получится платить мне за службу. Хоть немножко.

Рэн оглянулся. Стоя в дверях, Бари комкал в руках край заношенной куртки.

— Вообще-то я приехал вернуть приданое Янары.

Бари вытаращил глаза:

— Она сказала, что лорд Мэрит теперь нищий. Выходит, обманула?

— Нет, не обманула, — произнёс Рэн и дал знак своим спутникам.

Двое наёмников выехали вперёд, держа за поводья боевого коня и иноходца. Их и ещё восемь лошадей, отошедших Сынам Стаи в качестве трофея, забрали из конюшни Мэритов.

— Это мне? — спросил Бари недоверчиво.

— Вам, — кивнул Рэн, — если пообещаете, что Янара ни в чём не будет нуждаться.

— Можно к ним подойти?

— Вы не ответили.

Не дожидаясь разрешения, Бари сбежал с лестницы и приблизился к коню:

— Это же боевой конь! Самый что ни на есть настоящий боевой конь! Бог мой! Отец говорил, что такой конь стоит как три тысячи овец. Господи! — Перешёл к иноходцу. — Стоит как десять мулов! Не меньше!

— Обещайте! — потребовал Рэн, спустившись во двор.

Бари обернулся: лицо раскраснелось, глаза горят.

— Она будет жить как королева!

Рэн окинул взглядом каланчу. Как королева… Вряд ли.

Завязав ремень с мечом на поясе, забрался в седло и послал коня прочь от башни. Немного проехав, остановился. Душа не на месте.

Услышав топот копыт, Бари выглянул из конюшни.