Такаббир Кебади – Белая Кость (страница 34)

В конюшне из небольшого загона испуганно таращились козы. В соломе возились щенки. Собака вытянула морду и вяло махнула хвостом. Признала как гостью, которая когда-то здесь уже была.

Янара открыла ворота пошире — вечерело или перед глазами стоял туман. Взяла бадью и, подойдя к бочке, упёрлась рукой в стену. Что делать?

— Давай я, — прозвучал простуженный голос.

— Там отец, — сказала Янара, отдавая бадью брату.

— Видел.

Пока Бари чистил лошадь, Янара сидела на тугом валике из соломы, ожидая вопросов. Но брат как воды в рот набрал.

— Моего мужа убили. Его замок сгорел. Мне негде жить… Я не хочу быть обузой… — Янара решила больше ничего не говорить, но вспомнила, что брат старше её на восемь лет. — Ты женился?

— Теперь женюсь, — ответил он, насыпая в ясли овса.

Теперь… У крестьян нет фамилий. Раньше брат значился в документах как Бари, сын Флоса. Когда отца посвятили в рыцари, брат стал Бари из дома Флосов. Теперь он мелкий землевладелец Бари Флос… Звучит непривычно.

— Как Рула? — спросила Янара, хотя догадывалась, что в жизни старшей сестры-бесприданницы нет никаких изменений.

— Утром съезжу в деревню, продам пару коз и куплю дров для погребального костра, — проговорил Бари, закрывая решётчатую дверь стойла. — Идём, поможешь мне укрыть тело, чтобы за ночь бродячие псы не съели.

Немного погодя Янара сидела в нижнем зале башни, наблюдая, как сестра суетится возле очага, и чувствовала себя непрошеной гостьей. Этот дом никогда не был ей родным. Сейчас она в нём задыхалась. Давили почерневшие стены и закопчённый потолок. Мамино кресло из лозы вызывало в горле спазм. Отцовский прохудившийся плащ, тоскливо висящий на гвозде, напоминал о сиротском детстве при живых родителях. Но они были — родители. И любили её — по-своему. Жаль, что ничего нельзя вернуть.

Брат соскоблил с сапог грязь, подбросил в очаг хворост и, моя руки в ведре, проговорил:

— По закону я обязан содержать тебя, Янара. Но вас двоих я не потяну.

Рула бросила ложку в казанок и резко обернулась. Её миловидное лицо исказилось от злости, из глаз вылетали молнии.

— Я в наймитки не пойду!

Бари поспешил её успокоить:

— Я не говорю о тебе.

Янара прижала ладонь к животу. Когда же эта боль прекратится?

— Пусть идёт в свой монастырь, — продолжила Рула, разливая похлёбку по мискам. — Она теперь у нас вдова герцога. Будет монашкой.

— Монашкой — это хорошо, — кивнул Бари, присаживаясь к столу. — Но я хочу жениться, а денег особо нет. Заеду завтра в холостяцкий дом, договорюсь, чтобы её взяли. Мужиков, правда, сейчас немного, но это лучше, чем у брата на шее сидеть.

— Я не хочу работать в холостяцком доме, — пробормотала Янара.

Бари ударил кулаком по выскобленной доске:

— Тебя никто не спрашивает! Разбаловалась у своего герцога. Я тебе не герцог, сюсюкаться с тобой не стану.

— Может, на мельницу? — робко предложила Янара.

— Там ребята ушлые. Придавят тебя мешком, а мне потом возиться. — Бари потёр лоб. — Мне самому не нравится холостяцкий дом. Грязь, вши… Но отдать тебя больше некуда.

Янара посмотрела на узкие окна, забитые досками. Перевела взгляд на стоящий в углу отцовский меч:

— Почему вы не расспрашиваете об отце? Я почти не знала его, а вы были рядом с ним всю жизнь.

— Потому что… — Бари запрокинул голову и уставился в потолок. — Не надо говорить о смерти. Пусть он немного побудет живым.

— Я сейчас, — сказала Рула. Схватила тряпку и побежала вверх по каменной лестнице.

Хлопнув ладонью по столу, Бари вышел из башни.

Янара смотрела на огонь и слушала доносящийся сверху плач.

Часть 12

Войско Хилда двигалось по разорённым владениям, не видя ничего, кроме разрушенных особняков, безлюдных деревень и брошенных полей. Эти земли принадлежали первому лицу королевства и переходили от короля к королю — как трон, корона и прочие атрибуты верховной власти. Старый владелец, король Осул, умер двадцать лет назад — новый владелец так и не появился. В годы безнаказанности и произвола на этих землях хозяйничали разбойничьи отряды. Лорды не хотели защищать то, что не являлось их собственностью.

К концу третьего дня Рэн стал жалеть, что прислушался к совету Айвиля. Сыны Стаи охотились, и воины не испытывали голода, но боевые кони нуждались в полноценном питании. Они обгладывали ветки кустарников, слизывали с земли и стволов деревьев заиндевелый мох, на лесных полянах щипали пожухлую траву. Благо воды было в достатке: путь лежал вдоль бойкой речушки с каменистым дном.

Наконец войско добралось до королевского охотничьего замка, рассчитанного на многочисленную свиту и большое количество гостей. И хотя Рэн не являлся королём, ворота открыли перед ним без пререканий. Позже кастелян признался, что лично знал ныне покойного лорда Хилда, относился к нему с огромным уважением и надеялся, что на престол взойдёт именно Рэн — сын оболганного и незаслуженно очернённого дворянина.

Кастелян исполнял свои обязанности на протяжении многих лет. Нередко принимал великих лордов, желающих поохотиться на чужих землях. В подвалах было полно вина и съестных припасов, в конюшнях — овса и сена. Купание в бане и ночлег в чистых палатах подняли путникам настроение и придали сил.

Следующие два дня войско двигалось к столице под прикрытием леса и цепи холмов. Феоды и открытые пространства всадники пересекали ночью. На дозорных вышках загорались сигнальные огни. Доносились крики крестьян, спешно покидающих деревни. Но ни дозорные, ни лорды не знали точно, кто нарушил границу: наглый сосед, бандиты или отряд Хилда.

Перед тем как выехать на главный тракт, ведущий к Фамалю, Рэн сделал остановку во владениях своего сторонника. При его содействии численность войска перевалила за тысячу. Можно было сделать крюк и пополнить ряды двумя-тремя сотнями рыцарей, однако Киаран торопил Рэна: теперь, когда они раскрыли своё местонахождение, времени терять нельзя.

Над землёй зависли предрассветные сумерки. О близости города подсказывали огни факелов. Они двигались туда-сюда: стражники несли дозор на городской стене.

Подъехав ближе, Рэн понял, что окружающая столицу стена была символической: плохо укреплена, ни зубцов, ни бойниц. Она лишь отделяла город от деревень и давала понять, что за ней живут люди иного склада. Подъездные пути вели к разным воротам и делили приезжих на влиятельных дворян, зажиточных людей и голытьбу.

На рассвете войско приблизилось к главным воротам. На стене — лучники, но луки за спинами. Внизу, возле караульных будок, выстроились мечники. Клинки в ножнах.

Вперёд выступил командир стражников. Посмотрел на штандарт с двумя лебедями. Чуть дольше задержал взгляд на флагах с пурпурными лентами.

— Мы ждали вас, ваша светлость. Но меня не предупредили, что с вами прибудет целая армия.

Рэн глядел сверху вниз и молчал. Командир нервничал, хотя старался не показывать вида. Лорды лишили его военной поддержки, сбежав в свои феоды. Королевская гвардия подчиняется королю, а короля нет. Гвардейцы сторожат Фамальский замок, на горожан им плевать. Даже если за городской стеной воинов больше, чем перед воротами — нетрудно догадаться, кто одержит победу.

Выдержав паузу, командир вновь заговорил:

— Ваша светлость! Мне доложили, что вы ведёте небольшой отряд. Когда лорды разъехались, я стал вооружать горожан, но потом подумал, что это неправильно. Фамаль — мирный город. В нём проводят переговоры и совершают торговые сделки. В нём учатся читать и писать, а не убивать. Я хочу верить, что вы приехали с добром.

— Я приехал с добром, — произнёс Рэн.

Разбуженные цокотом копыт и ржанием коней, горожане высунулись из окон. По улицам двигалась колонна рыцарей, наёмников, щитоносцев, эсквайров… Люди, разбирающиеся в военном деле, позже скажут, что насчитали полторы тысячи воинов. Но рядовые горожане, не знающие, что такое боевая единица, возразят: «Их было намного больше!»

Рэн смотрел вперёд, но хотелось смотреть по сторонам. Ведь когда-то он был здесь. Давно, очень давно, чтобы помнить.

Войско пересекло площадь, обогнуло храм Веры и двинулось к Фамальскому замку, окружённому массивным каменным забором. К воротам вёл барбакан — фортификационная постройка в виде узкого прохода, ограждённого с двух сторон стенами с бойницами. Чтобы проехать по барбакану, войску надо растянуться, а всадникам перестроиться по трое в ряд. Защитники крепости занимали заведомо выигрышную позицию.

Рэн жестом приказал своим людям стоять на месте и послал коня вперёд. Не доезжая до ворот, натянул поводья. Из калитки вышел рыцарь в белой длиннополой накидке и представился коннетаблем королевской гвардии. Сообщил, что члены Знатного Собрания в отъезде, поэтому Фамальский замок закрыт для посещений.

— Королевская гвардия несуществующего короля! — крикнул Рэн, бегая глазами по бойницам. — За кого вы готовы отдать свои жизни? Назовите мне имя, и я сообщу этому человеку о вашей смерти.

— Ваша светлость, — начал коннетабль.

— Ни одна вещь в этом замке не стоит того, чтобы за неё умереть! — прокричал Рэн. — На трон вы не сядете, корону не наденете, потому что трон и корона принадлежат мне по праву. Я хочу знать имя человека, за которого вы будете биться до своего последнего вздоха.

— Рэн Хилд! — донеслось со стены.

— Рэн Хилд! — прозвучало из бойницы.