Такаббир Кебади – Белая Кость (страница 35)

Войско Рэна начало бить мечами по щитам, стучать древками копий по земле. Заржали кони.

Со всех сторон летели крики:

— Хилд! Хилд!

Коннетаблю ничего не оставалось, как открыть ворота. Это не считалось сдачей замка, который был и будет собственностью короля. Ну а кто станет королём — не его, коннетабля, дело.

Фамальский замок представлял собой удивительное сооружение. Двенадцать различных по архитектуре башен были соединены мостиками и крытыми галереями и образовывали гармоничное целое. Широкие каменные лестницы, балконы, большие застеклённые окна. В таком замке приятно жить и принимать гостей. А для укрытия от врагов — за пределами столицы была построена королевская крепость. В неё из замка вёл подземный тоннель.

Рэн в сопровождении коннетабля, гвардейцев и своих рыцарей проследовал в тронный зал. Взошёл на возвышение, сел в королевское кресло, обитое алым бархатом, и осмотрелся. Высокий потолок, мощные колонны. Вдоль стен бронзовые шандалы со свечами. Мрачно, но в то же время торжественно.

Наблюдая, как наёмники раскладывают в центре зала флаги лордов, Рэн снял шлем и подшлемник, взъерошил волосы. Мелькнула мысль: а не провозгласить ли себя королём прямо сейчас? Откинулся на спинку кресла. Нет. Он не самозванец.

— Что здесь происходит? — прозвучал резкий голос.

Через зал шёл, косясь на рыцарей, старый человек. Голова не покрыта ни капюшоном, ни колпаком. Седые длинные волосы волной спадали с плеча на грудь. На чёрном одеянии позвякивали серебряные кольца.

Старик посмотрел на штандарты, разложенные на полу. Обменялся непонятными знаками с коннетаблем и приблизился к возвышению:

— Ваша светлость… На троне может сидеть только король.

Рэн положил руки на лакированные подлокотники:

— Вы кто?

Незнакомец растерялся:

— Я… Я Святейший отец.

— Из храма, который стоит на главной площади?

— Это храм Веры, ваша светлость, — произнёс священнослужитель назидательным тоном.

Рэн сузил глаза:

— Старой веры или новой?

Святейший отец задохнулся от возмущения:

— Вера одна! Всё остальное ересь! Прошу вас, встаньте с трона!

— Хотите сказать, что я не король?

— Не король, ваша светлость! На вашей голове нет короны.

Выпрямив спину, Рэн сжал подлокотники кресла:

— Осул носил корону, но он не был законным королём. Он украл корону у моего деда.

Священнослужитель потряс руками:

— Вы плохо знаете историю, ваша светлость.

— Правда в том, что история — не всегда то, что было на самом деле. Зачастую это то, что нам хотят навязать.

— Не хочу с вами спорить…

— Если бы в Шамидане соблюдались законы, я бы давно взошёл на престол. Мой отец был бы жив. Моя мать не провела бы двадцать лет в изгнании. Теперь я взял то, что принадлежит мне по праву. На моём мече нет ни капли крови. Я ни с кем не вступал в заговор и никого не предавал. Если королевству нужен другой король, скажите прямо.

— Не я решаю, — пробормотал Святейший отец.

— Для меня верность и честь не просто слова, а смысл моей жизни. Стране нужен такой король, как я? — напирал Рэн.

Священнослужитель оглянулся на коннетабля.

— Ну же! Отвечайте! — настаивал Рэн.

— Да. Нужен.

— Если завтра вы скажете обратное, доблестные рыцари, королевские гвардейцы и сэр коннетабль будут считать вас лжецом и предателем. — Рэн принял расслабленную позу. — Созывайте лордов на коронацию. Всех! Великих и малых!

— На это уйдёт немало времени. Королевство большое.

— Я подожду.

Святейший отец поклонился и неровной походкой направился к выходу из зала.

Выехав на пригорок, Киаран натянул поводья и окинул взглядом низину. На ветвях плакучих ив сверкала изморозь. Гладь Немого озера будто покрылась слюдой. Солнечный морозный день идеально подходил для прогулки, но Лейзы нигде не было: ни на причале, ни в крохотном дворике монастыря. Лишь старуха-настоятельница возилась возле кучи хвороста.

Решив привести себя в порядок и только потом предстать перед матерью герцога Хилда, Киаран отпустил сопровождающих его наёмников в военный лагерь, называемый логовом, и углубился в лес. Дорога петляла между оврагами и взгорьями. Впереди над макушками деревьев возвышалась серебряно-чёрная крепость. Над главной башней развевался флаг густо-коричневого цвета.

Послышался топот копыт. В просветах между мохнатыми елями замелькали силуэты всадников. Немного погодя из-за спутанных зарослей появился Гилан на гнедом иноходце. За ним скакала дюжина подростков. Вместо щитов за их спинами виднелись луки и колчаны со стрелами.

Поприветствовав хозяина, Выродки отъехали в сторону.

— Куда собрались? — спросил Киаран.

— Хотим поохотиться на белок, — ответил сын и прошёлся растопыренной пятернёй по конской гриве. — Тихо, Шакал. Тихо!

Иноходец раздувал ноздри и грыз удила. Не конь, а зверь! Кусал всех: лошадей, людей, одного Гилана не трогал. Такого пусти на поле брани — зубами дорогу проложит.

— Охота отменяется, — проговорил Киаран.

— Что-то случилось?

— Ты едешь со мной в Фамаль. На коронацию.

Гилан покосился недоверчиво:

— Я? С вами?

— Посмотришь столицу, увидишь короля. Познакомлю тебя с лордами.

— Неожиданно… — произнёс сын, еле сдерживая улыбку. — Кто будет проводить ритуал с отказниками, пока нас нет?

— Я что-нибудь придумаю, — сказал Киаран уклончиво.

Он уже решил поручить это дело кому-то из своих незаконнорождённых дочерей. Из всех бастардов только у них были какие-никакие колдовские способности.

Гилан свистнул подросткам:

— Возвращайтесь в лагерь! — Поглаживая иноходца, вздохнул. — Не хотел вас расстраивать… Мать в монастыре.

Киаран нахмурился:

— Что она там делает?

— Не знаю. Она ходит туда через день. Я говорил ей, что неприлично навязывать своё общество вдове герцога, но она меня не слушает.

Киаран развернул коня и поскакал обратно.

С пригорка, на котором он недавно стоял, не просматривался парадный вход в обитель. Если бы Киаран объехал монастырь с другой стороны, то увидел бы у коновязи серую кобылу и сразу бы сообразил, где сейчас его супруга. С трудом сдерживая злость, он спешился. Бросил поводья подбежавшему слуге. Силясь взять себя в руки, потоптался на крыльце, сбивая с сапог комочки грязи. Склонить Лейзу к близости будет крайне тяжело, если она прониклась симпатией к Ифе. Недаром он не хотел их знакомить.

Греясь возле жаровни, Ифа и Лейза повернули головы на звук открывшейся двери. Переступив порог кельи, Киаран на миг пришёл в замешательство. В этом намоленном и забытом Богом месте встретились тьма и свет. Ифа темноволосая, темноглазая, полногрудая. Лейза — её противоположность: белокурая, с серыми прозрачными глазами. Огонёк масляной лампы за её спиной создавал вокруг хрупкой фигуры туманный ореол. Внешний вид обманчив, эта женщина и есть тьма.

Ифа спохватилась, вскочила со стула и низко присела:

— Милорд…