Такаббир Кебади – Белая Кость (страница 166)

Ардий отвёл руки от лица:

— Вы так думаете?

— За городской стеной случится непоправимое. Этот подонок сорвёт свадьбу, если не скандалом, так убийством. Выделите ей для охраны рыцарей.

— Я никому её не доверю. Сам с ней поеду!

Киаран вздёрнул брови:

— И поставите в известность короля? Иначе как вы объясните своё отсутствие на важном государственном мероприятии?

— Проклятье! — с досадой выругался Ардий.

— Её узнали в постоялом дворе? — поинтересовался Хранитель.

— Нет. Я лично снял комнату. Янара была в капюшоне, ни с кем не общалась.

— Я приставлю к ней тайную охрану, — отозвался Киаран. — Янаре надо пересидеть пару дней. Попросите её не выходить из комнаты. После торжества отвезёте её домой, если не доверяете своим рыцарям.

— Доверяю! — воскликнул Ардий. — Но я сойду с ума, пока они вернутся и скажут, что с ней всё в порядке.

Сообразив, что сказал лишнее, отвернулся к камину.

— На том и порешим, — кивнул Киаран и исподлобья посмотрел на Хранителя грамот.

Тот сделал вид, что последняя фраза Ардия пролетела мимо его ушей. Заскользил пальцами по корешкам книг, выискивая не представляющий интереса талмуд.

Слуги приступили к сборке столов — на подготовку огромного (по меркам того времени) Пиршественного зала им отводилась ночь и весь следующий день. Скамьи, доски и жердины лежали штабелями. На застеленном ковром помосте стояли три кресла. В центре — обитое бархатом, с высокой спинкой и резными подлокотниками. По бокам — кресла поменьше, с обтянутыми парчой сиденьями, на которых белыми горами возвышались кипы скатертей с шёлковой бахромой.

На стене за помостом были растянуты два флага: Дигора и Шамидана. На колоннах — вымпелы великих и малых домов. Возле облицованных мрамором каминов — миниатюрные поленницы. Бронзовые люстры приспущены, осталось только длинными щепками зажечь в них свечи и поднять к высокому потолку.

Король и герцогиня вошли в зал. Слуги тотчас удалились.

— Как же здесь торжественно и красиво! — восхитилась Барисса, бегая взглядом по фрескам и лепнине. — Хочу танцевать! Хочу танцевать, как легкомысленная женщина. Вы меня не осудите, если я покружусь?

— Не осужу, — проговорил Рэн спокойным тоном.

Она раскинула руки, закружилась, ногами запуталась в юбках и едва не упала. Рэн успел её подхватить, прижал к себе. Рука обвила стройный стан, пальцы впились в талию. Герцогиня вспыхнула и покосилась на фрейлин. Те поняли без слов и бесшумной стайкой выпорхнули за двери.

Затаив дыхание, Барисса смотрела на соблазнительные мужские губы и ждала поцелуя.

— Я хочу рассказать вам одну историю, — вымолвил Рэн и выпустил герцогиню из рук.

Она почувствовала себя обманутой. Покраснев ещё сильнее, отступила на шаг:

— Я слушаю.

— Есть на белом свете королевство Баликлей. Южный сосед прославленного и могущественного Дигора. У Баликлея тоже есть южный сосед — королевство Марла.

Кровь отхлынула от щёк Бариссы.

— Небольшая, но удивительная страна имеет выход к Медному морю, — продолжил Рэн. — Вы когда-нибудь видели Медное море?

— Да, — прозвучало еле слышно.

— Король Марлы находится при смерти. Прямого наследника нет, а значит, на трон метят все лорды. — Рэн тяжело вздохнул. — Ваш брат Джалей ждёт, когда король скончается и в стране начнётся междоусобная война. Он введёт в Марлу войска четырёх королевств, захватит трон или наденет корону на своего ставленника. Но чтобы никто не догадался об истинной цели Ангельского похода и не успел подготовиться, Джалей распустил слух, что занимается организацией похода в Шамидан.

Барисса потупила взгляд:

— Король Марлы умер. Ангельский поход начался. Просто до вас ещё не дошли последние новости.

— Джалей не собирался нападать на моё королевство.

— Не собирался, — подтвердила Барисса.

— Признаюсь, он заставил меня понервничать. Но изворотливость его ума сыграла мне на руку. Теперь я знаю, на кого можно положиться, а кому нельзя верить.

Барисса сжала вспотевшие ладони.

— Когда подводы с трупами прибыли в Дигор и клирики сообщили, что Святейшего определили в Безумный дом, вы отправились в Фамаль, — вновь заговорил Рэн. — Вы и правда испытываете тёплые чувства к дядюшке? Или это тоже часть вашего с Джалеем плана?

— Мой отец женился второй раз. Мачеха хотела отослать меня в монастырь, но герцог Кьяр не позволил. Я выросла в его доме, дядя заменил мне отца и мать. Я люблю его.

Рэн заложил руки за спину. Качнулся с пятки на носок:

— Вы приехали в Фамаль тайно, хотели увидеться с дядюшкой и сразу уехать. Но вас к нему не пустили.

— Не пустили, — эхом откликнулась Барисса.

— Безумный дом находится в ведении Просвещённого монастыря, поэтому вы пошли к настоятелю.

— Я надеялась получить разрешение.

— В тот день святые отцы подписали мою бракоразводную грамоту. Ещё никто не знал, что мы с Янарой разорвали отношения, а церковники знали. И вы узнали. Дождались ночи. Выступили передо мной в роли спасительницы королевства и сжали время на раздумья. — Рэн перевёл дух. — Будь вы Джалеем, я бы сказал: «Блестящая игра». Ибо это игра могущественного мужчины, идущего к своей цели. Игра зрелого мужа, а не юной женщины, чистой, искренней, целомудренной. Была ли в ваших словах хоть крупица правды?

— Я люблю вас.

— Такая любовь мне не нужна.

Обладая сильным характером, Барисса оставалась подлинной женщиной, подвластной инстинктам и страстям. Она поняла, что теряет человека, которого полюбила всем сердцем и добивалась всеми способами. Скала её гордости не выдержала удара и рухнула. Герцогиня опустилась на колени и подняла на Рэна глаза, полные слёз.

— Простите меня.

Рэн изогнул губы в язвительной усмешке:

— Волнуетесь о чести и достоинстве.

— Публичное поругание и позор — заслуженная кара за то, что я сделала… Я люблю вас и умоляю простить.

Скрипнув зубами, Рэн погрозил пальцем:

— Ели вы ещё раз меня обманете, я заточу вас в монастырь.

— Я поняла.

— Если вздумаете навредить моим детям, Игдалине и Дирмуту, я вас казню.

Барисса отшатнулась, как от удара:

— Я никогда не обижу ваших детей. Я постараюсь заменить им маму.

— А вот этого делать не надо, — отрезал Рэн. — У них есть мама. Я не лишу её общения с дочерью и сыном. Сам я видеться с ней не буду, не переживайте. Но дети смогут поехать к матери, когда захотят, и жить в её доме столько, сколько им вздумается. А вы будете говорить о ней только хорошее.

— Я поняла.

— Вы согласны стать моей женой, зная, что от монастыря или эшафота вас отделяет один неверный шаг?

— Согласна.

Рэн протянул руку, чтобы помочь герцогине подняться. Она стиснула его пальцы и припала к руке губами.

Весь следующий день Барисса отходила от неприятного разговора. Мысленно собирала вещи, садилась в карету и покидала Фамальский замок. Но как только перед внутренним взором появлялся Рэн, Бариссе хотелось плакать, а внутренний голос ласково нашёптывал: пережди, перетерпи, докажи свою преданность, и самый желанный мужчина на свете непременно тебя полюбит.

Решив, что Барисса волнуется, как и положено волноваться невесте в последний день девичества, фрейлины весело щебетали, примеряя праздничные наряды, и всячески старались растормошить госпожу.

Следуя канонам моды, красивая благородная дама должна обладать высоким лбом, длинной шеей, бледным лицом и светлыми бровями. Желая добиться высокого лба, женщины избавлялись от линии роста волос, используя уксус или негашёную известь. Брови осветляли несвежей овечьей мочой или отваром из луковой шелухи. Кожу лица отбеливали свинцовыми белилами. Тусклой и безжизненной внешности придавали выразительность, применяя настойку паслёна. Она расширяла зрачки и зрительно увеличивала глаза.

Янара не прибегала к таким ухищрениям. Гармоничная внешность — подарок самой природы — делала Янару броской и неотразимой. Бариссу природа одарила королевской кровью и дерзким, необузданным нравом. Она пренебрегала правилами и ломала закоснелое представление о красоте. Любила свои чёрные брови, смуглую кожу, не слишком высокий лоб и на фоне отбеленных фрейлин смотрелась, как яркая бабочка в окружении моли.