Такаббир Кебади – Белая Кость (страница 151)

— Кошмарный сон, — прошептала Лейза.

Священник перевернул Книгу Книг обложкой кверху и открыл молитвенник в чёрном переплёте:

— Сейчас я прочту отходную молитву по брачным узам.

Сэр Ардий пригнул шею:

— Это шутка?

— Муж и жена, встаньте лицом к лицу и скажите, что освобождаете друг друга от супружеских клятв.

Янара приблизилась к Рэну и проговорила, глядя ему в лицо:

— Я освобождаю тебя, Рэн Хилд, от супружеских клятв.

Он поднял глаза:

— Я освобождаю тебя…

— Остановитесь! — вскричал сэр Ардий.

— …Янара Хилд, от супружеских клятв.

— Не могу поверить! — взвыл рыцарь.

Священник уставился в молитвослов и открыл рот.

— Пока ты читаешь, мы ещё муж и жена? — спросил Рэн.

— Да, ваше величество. До последнего слова молитвы.

Рэн раскрыл объятия:

— Иди ко мне, Янара. Хочу обнять тебя последний раз. — Прижал супругу к груди и кивнул священнику. — Начинай.

Мир вокруг перестал существовать. Рэн покрывал поцелуями лицо Янары, шею, волосы. Прильнул губами к её уху:

— Не верится, что я вот-вот тебя отпущу… и потеряю.

— Я произнёс последнее слово, ваше величество, — прозвучал голос священника.

— Я ведь буду в твоих молитвах? — прошептал Рэн.

— Всегда, — еле слышно ответила Янара.

Рэн выпустил её из объятий. Отступил на три шага:

— Я забираю дочь.

— Нет! Рэн! — крикнула Янара и кинулась к нему.

Сэр Ардий успел вскинуть руку и создать между ними преграду.

Янара вцепилась в рукав куртки рыцаря:

— Рэн! Нет! Пожалуйста!

— Перед вами король, миледи, — сказала Лейза. — Обращайтесь к нему соответственно.

— Ваше величество, пожалуйста! — простонала Янара.

Рэн вздёрнул подбородок:

— Миледи! Вы лишили меня своей любви, но вы не в силах лишить короля любви дочери. Её будут воспитывать под моим непосредственным присмотром. Я бы забрал и сына, но сейчас мать нужна ему сильнее, чем отец. — Кивнул рыцарю. — Сэр Ардий, вы возвращаетесь в Фамаль.

И покинул гостиную. Лейза последовала за королём. Пряча взгляд, священник быстро собрал книги в суму и выскочил за дверь.

Сэр Ардий мягко высвободил рукав куртки из рук Янары:

— Я обязательно приеду. Бертол мне как сын, я его не брошу. — И удалился.

Янара без сил опустилась в кресло.

— Вот и осталась… с ублюдком и калекой, — прогундосил Бари и, опираясь на клюку, вышел из гостиной.

Рэн не захотел остаться на ночь. Повозки и карета, сопровождаемые кавалькадой, выехали из крепости в сумерках. Миула, кормилица и две няньки остались присматривать за Дирмутом, остальные служанки, а вместе с ними мать Болха и травницы, отправились в Фамаль.

Когда серые башни исчезли из поля зрения, Лейза достала из-под манжеты дорожного платья письмо, разорвала на мелкие кусочки и развеяла по ветру. Поймав на себе осуждающий взгляд сэра Ардия, проговорила:

— Это послание предназначалось фрейлине Кеоле. Я не смогла сказать Янаре, что Кеолы нет в живых.

Дорога нырнула в рощу. На обочинах деревья были вырублены, а чуть дальше растительность стояла тёмной стеной. Слуги зажгли факелы.

Рэн спрыгнул с коня. Жестом приказал воинам оставаться на месте и пошёл в глубь рощи. Сэр Ардий щёлкнул пальцами. Два рыцаря спешились и, стараясь не бряцать доспехами, последовали за королём.

Он брёл между деревьями, налетая на замшелые стволы. Каждый шаг давался тяжелее предыдущего. Нестерпимо болела голова. Боль разрывала грудную клетку. Впервые за долгое время напомнила о себе старая травма голени. Рэн споткнулся и рухнул на четвереньки. Даже собственное тело его предало.

Он полз, вонзая пальцы в траву и вырывая её с корнем. Уткнулся лицом в землю, обхватил голову руками и закричал. Цедил воздух сквозь зубы и почву и снова кричал, сдирая криком кожу в глотке. Когда перестал слышать свой голос, повалился на спину и уставился в темнеющее небо, спрятанное за кружевами ветвей. Как отсечь прошлое и принять жизнь без неё?

Часть 53

Зал, отведённый для собраний великих лордов, располагался на верхнем этаже башни Хранителей. Из многочисленных окон открывался вид на город, охватывающий королевскую цитадель со всех сторон. Мраморные камины, декоративные колонны из яшмы, мозаичный пол и украшенный лепкой потолок создавали атмосферу величия и богатства.

Из зала имелся выход на смотровую площадку. Когда-то, в перерывах между словесными баталиями, лорды выходили подышать свежим воздухом, привести мысли в порядок, выпить по бокалу вина, любуясь городским пейзажем. Но кто-то в порыве злости столкнул кого-то вниз, на гранитную площадь, и на дверь навесили замок. Массивный запор с крепкой дужкой служил напоминанием о том, как важно следить за словами и не забывать прописную истину: «Любое препятствие устранимо».

Владельцы огромных земельных наделов, покровители городов, возведённых в их феодах, сюзерены сотен рыцарей, малых лордов и мелкопоместных дворян собирались на закрытые заседания четыре раза в год — если в королевстве не происходило ничего непредвиденного. Смешивая политику с собственными интересами, мужи спорили, распалялись, становились врагами, мирились, критиковали королевские указы и расходились с чувством исполненного долга.

На собрания съезжались не все. Лорд Мэрит был слишком мал. Лорд Кламас не мог простить дворянам предательства: они не заступились за его отца, обвинённого в насилии над королевой Эльвой. Лорд Атал считал, что ему нанесли оскорбление, обвинив в смерти малолетней сестры Лейзы. Герцога Лагмера не интересовали пустые разговоры, он хотел соперничать не с подданными короля, а с самим королём, и ждал удобного случая.

В начале осени влиятельные мужи собрались на очередное заседание. В этот раз — впервые за неполные два года правления Рэна Хилда — за круглым столом не осталось свободных мест. Интересы дома Мэритов представлял сэр Ардий. На собрание пришёл даже король, который, по сути, являлся великим лордом.

Дворяне надеялись узнать, что же на самом деле произошло в храме Веры, как отреагировал на эти события Первосвященник и когда прибудет в Шамидан новый Святейший отец. Лорд Айвиль не сказал им о резне ничего нового. Заверил мужей, что как только из Дигора поступят новости, он известит каждого. И велел караульным впустить в зал Хранителя грамот.

Сановник подошёл к столу. Придерживая на груди расшитые узорами полы мантии, поклонился и произнёс высокопарным тоном:

— Господа! Король и королева расторгли брак.

Публика в полном замешательстве уставилась на Рэна.

— Причина? — несмело спросил кто-то из дворян.

— Неспособность супруги произвести на свет здоровое потомство, — ответил Хранитель и торопливо добавил: — Я только что вернулся с совета святых отцов. Они подписали бракоразводную грамоту.

Рэн откинулся на спинку кресла:

— Кто бы сомневался.

— Я сомневался, — откликнулся лорд Айвиль. — Святые отцы не имели права ставить подписи!

— Почему? — опешил Хранитель.

— Потому что приходский священник превысил свои полномочия. Король и королева развелись как крестьяне. Это у них всё просто: рыгнул, гульнул, завшивел, не подтёрся после оправления нужды, и всё, они уже свободные люди. Дворянину легче убить свою супругу, чем расторгнуть брак. Церковь признаёт только три причины для развода: измена жены, её неспособность к зачатию и половое бессилие мужа. И это ещё надо доказать! И что это за трактовка такая? «Неспособность супруги произвести на свет здоровое потомство». Бертол Мэрит жив-здоров. Игдалина жива-здорова. А в беде с Дирмутом вины королевы нет!

— Что сделано, то сделано, — сказал Рэн, равнодушно рассматривая роспись на стенах.

Он умолчал о выкидыше и не желал говорить об отказе супруги делить с ним ложе. Это унизительно для любого мужчины, а для короля — и вовсе позор.

— А знаете, что хочется сделать мне? — В голосе Киарана сквозила неподдельная досада. — Мне хочется сжечь эту бракоразводную грамоту, надавать святым отцам оплеух, разыскать приходского священника и вздёрнуть его на виселице.