Такаббир Кебади – Белая Кость (страница 134)

Две волны схлестнулись крест-накрест и прокатили до противоположных сторон поля, оставив лежать в пыли десятки воинов. Некоторые поднялись на ноги без посторонней помощи и под прощальные аплодисменты публики побрели, хромая, в свои шатры. Другим помогли встать подскочившие эсквайры. Пятерых, не подающих признаков жизни, потащили за ноги к палаткам врачевателей. «Жабьи головы» чертили на земле борозды.

Оруженосцы собрали щиты и сломанные копья, увели коней, потерявших всадников. Выигравшие сшибку рыцари скучились в углу поля — они прошли в следующий тур и могли перевести дух. Те, кому не удалось выбить противника из седла, вновь выстроились в две линии и замерли в ожидании сигнала.

Всадники съезжались ещё два раза. Вонзив ногти в подлокотники кресла, Янара не сводила глаз с пурпурных перьев на шлеме сэра Ардия и со стоном выдыхала, когда перья миновали середину ристалища и благополучно добирались до края поля. А Лейза неотрывно смотрела на лорда Айвиля. Титулованная толпа вокруг него топала и орала, а он сидел на скамье, глядя себе под ноги, словно боялся поднять голову и увидеть, как его фаворит грудой металла и костей падает с коня. Мелькнула даже мысль: не поставил ли Киаран на кого-то всё своё состояние?

Но вот трубачи оповестили зрителей об окончании конной сшибки, во время которой рыцари использовали три попытки пробиться в следующий и заключительный круг состязаний — в пеший турнирный бой, называемый в народе «свалкой». Лорд Айвиль собрался с силами, встал, обвёл взглядом победителей, восседающих на конях в горделивых позах. Вскочил на скамью и, потрясая кулаками, закричал: «Да! Да!..»

Смутная догадка заставила Лейзу подняться с кресла и подойти к краю помоста.

— О, боже! — воскликнула она. — Рэн! Иди сюда! Рэн!

Он приблизился к матери. Проследив за её взглядом, нахмурился:

— А кто это выступает от дома Айвилей?

— Ты не знаешь, кто это? — Лейза прижала ладони к вискам. — Ты не смотрел турнирные списки?

— А зачем? Меня интересуют только победители. — Лицо Рэна вытянулось. — Гилан…

Всадник в тёмно-коричневых, почти чёрных доспехах и в тунике такого же цвета отличался от остальных рыцарей ростом и телосложением. Под бронёй скрывался юноша! На его щите, окованном бронзой, виднелось изображение золотых стрел. Смыкаясь оперением, они словно лучи исходили из одной точки и образовывали круг.

В начале состязания четыре сотни участников, облачённых в вычурные доспехи и яркие плащи, затмили юного рыцаря своей крикливой помпезностью. Но сейчас, когда осталась только половина воинов, когда они неторопливо перемещались по полю, успокаивая коней после бешеной скачки с места в карьер, сэр Гилан из великого дома Айвилей притягивал взгляды благородной сдержанностью в поведении и внешнем виде.

— Ай да лорд Верховный констебль! — произнёс Рэн восторженным тоном. — Каков смельчак! Вот кто умеет хранить тайны! Поразил. Просто поразил!

— Я не знала, что он возвёл сына в рыцари, — вымолвила Лейза, потирая виски.

— Похоже, никто не знал, — усмехнулся Рэн, наблюдая, как вокруг Киарана собираются городские сановники и титулованные дворяне. Гилана заметили все.

— О ком вы говорите? — спросила Янара.

— О сыне лорда Айвиля. — Рэн вернулся в кресло.

— Я с ним не знакома. Сын взрослый?

— Четырнадцать лет.

Янара вытаращила глаза:

— Сколько?!

— Я тоже стал рыцарем в четырнадцать. Но впервые участвовал в турнире в шестнадцать.

— Лорд Айвиль рисковый человек. И куда смотрела его жена? Я бы не позволила своему сыну в этом возрасте биться с опытными воинами.

— Вот почему мальчики проходят закалку в других домах, — вклинился в разговор Святейший отец. — Обучением мальчика должны заниматься мужчины, только тогда из него вырастает мужчина. Женщинам ничего нельзя доверять. Им даже запрещено входить в подвал, где проводится засолка мяса, чего уж говорить о воспитании. Женщина превращает сына в труса.

Янара наклонилась к Рэну и прошептала:

— Ты же не позволишь ему участвовать в пешем бою? Жестокие игры не для детей.

Святейший протяжно вздохнул:

— Ох уж эти женщины. Богатство и могущество династии могут сохранить и преумножить только сильные и жестокие потомки. Мягкотелые потомки приводят фамильные дома к упадку и превращают наследие предков в пыль. Насколько я пренебрежительно относился к лорду Айвилю, настолько теперь я его уважаю.

Рэн провёл пальцами по щеке Янары:

— Гилан не ребёнок. — Его голос звучал ласково и в то же время твёрдо. — Он уже взрослый. Я не могу опозорить Киарана.

Святейший отец покинул своё место и приблизился к Лейзе:

— Который из них?

Она вытянула руку:

— В тёмно-коричневом.

— Я буду за него молиться.

Рыцари отдали коней эсквайрам и стали готовиться к пешему бою.

Часть 47

Слуги установили на помосте длинный столик на низких ножках. Принесли кувшины с вином и сидром, вазы с фруктами, тарелки с мясными закусками и ошпаренной кипятком зеленью. Лейза омыла в чаше с водой руки и лицо, смочила шею под головной накидкой и направила взгляд на кружащих в небе стервятников. Янара принялась ощипывать гроздь винограда. Рэн и Святейший отец утоляли голод, потягивали из кубков прохладные напитки и обменивались впечатлениями о конно-копейном поединке.

Над ристалищем стояла какофония звуков. Публику развлекали шуты, жонглёры, циркачи и танцоры. Музыканты дудели в дудки, били в бубны, крутили ручки шарманок и, выпучив глаза, играли на флейтах. Трубадуры терзали струны лютен и беззвучно открывали рты, понимая, что в таком шуме их песни всё равно никто не услышит — зачем рвать глотки? Зрители швыряли в пыль медяки и хохотали, наблюдая, как артисты мутузят друг друга, сражаясь за монеты.

Праздник Двух Семёрок — седьмой день седьмого месяца — изнурял душным зноем, что было на руку владельцам харчевен. В проходах между трибунами и ложами, возле бочек с вином и элем, толкались не жалея ни локтей, ни денег. Опорожнялись здесь же, за трибунами. В прокалённом солнцем воздухе стоял ядрёный запах мочи, навоза и пота.

На помост поднялась фрейлина Кеола — за состязанием она следила из ложи для свиты. Перед турниром Янара предложила ей присоединиться к королевской семье, опасаясь, что дочери малого лорда будет неуютно и одиноко среди напыщенных придворных, но фрейлина отказалась. Она хотела свободно общаться со своими родственниками, приехавшими на празднество.

Выказав почтение присутствующим глубоким реверансом, Кеола наклонилась к Янаре:

— Ваше величество, можно мне уехать на несколько дней?

Она посмотрела на бледно-восковое лицо фрейлины, обрамлённое кружевами чепца:

— Что случилось?

— Мой кузен неудачно упал с коня и сломал обе ноги.

— Он участвовал в сшибке?

— Да, ваше величество. Он вольный рыцарь, зарабатывает на турнирах.

— Надеюсь, травмы не очень серьёзные, — проговорила Янара, всматриваясь в покрасневшие глаза фрейлины и понимая: серьёзные.

— Кости проткнули мясо, разорвали кожу и теперь торчат из жутких ран. Брадобреи говорят, что ноги надо отпилить.

— Бог мой… — прошептала Янара.

— Но мой дядя не соглашается. Он послал слуг за телегой. Хочет отвезти сына к какому-то целителю. — Фрейлина шмыгнула носом. — Можно мне поехать с ними? Я хочу хоть чем-то им помочь.

— Конечно, поезжайте! Вернётесь, когда ваш кузен пойдёт на поправку.

Проводив Кеолу взглядом, Янара бросила виноградную гроздь на поднос и покосилась на Святейшего отца, вонзающего зубы в мякоть персика. Он обещал молиться о душах воинов, но, похоже, забыл, зачем сюда пришёл.

Две сотни рыцарей тем временем сменили тяжёлые доспехи на более лёгкие, обязательной частью которых была латная юбка для защиты того, что находилось ниже пояса. Подогнали ремни на щитах. Надели подшлемники и шарообразные шлемы, плотно облегающие голову и шею.

Герольды разбили участников на две группы, вручили им жёлтые и зелёные ленты — отличительные знаки, помогающие соперникам ориентироваться в неразберихе сражения. Эсквайры прикрепили ленты к латам хозяев, и отряды разошлись в разные стороны, чтобы избрать командиров и определиться с боевым кличем.

Сэр Ардий не удивился, когда ему доверили командование сотней.

— У нас очень серьёзный противник, — сказал он столпившимся вокруг него боевым товарищам, повязанным зелёными лентами. — Но это не значит, что его нельзя победить.

— Я насчитал в «жёлтом» отряде семь рыцарей герцога Лагмера, — подал голос воин в бледно-голубой тунике с бурым медведем. — Они настоящие буйволы в броне.

— Они терпеть не могут вольных рыцарей, — откликнулся воин в чёрном плаще с алыми звёздами. — На прошлом турнире срывали с них шлемы и надевали задом наперёд, а те не могли их снять и задыхались.

— Мы тоже не лыком шиты! — отозвался рыцарь в белой тунике с красным драконом на груди. — В прошлом году сэр Зирта заплатил мне выкуп за свою жизнь. А он считается самым опытным. Так что не превращайтесь в сопливых девочек и держите крепче меч.

— Кто из них сэр Зирта? — поинтересовался Ардий.

Воин вытянул руку в латной перчатке:

— А вот тот, здоровый как скала. Они, похоже, выбрали его командиром.

— Беру сэра Зирту на себя, — заявил Ардий.