Такаббир Кебади – Белая Кость (страница 12)

Лорд словно прочёл мысли Рэна. Отвёл взгляд и принялся водить пальцем по столу.

— Дождь закончился, — прозвучал мелодичный голос Лейзы. — Люди поели. Лошади отдохнули. Можно ехать.

— Вы приняли решение, ваша светлость? — спросил Айвиль, продолжая елозить ногтем по выскобленной доске.

Рэн вздохнул:

— Поставьте себя на моё место. Я не могу перешагнуть порог незнакомого дома с мечом в руке. Я не знаю, кто в нём живёт. Не знаю, как меня примут. Возможно, в этом доме обитают мирные люди, и им не понравится, что я привёл с собой наёмных убийц. Но если меня примут враждебно — я обращусь к вам.

Айвиль вскинул голову:

— Предлагая вам помощь, я рискую так же, как вы. Нет! Я рискую больше. Даже победив, вы можете решить, что хозяин убийц не достоин вашего общества, и не сдержите обещания. В случае же поражения вы развернётесь и уедете в свою Дизарну, а мне бежать некуда.

— Я всё сказал.

— Я понял, — кивнул Айвиль. — Я заплачу за своих людей. Не хочу быть в долгу перед вами.

— Как вам будет угодно.

Рэн хотел встать из-за стола, но мать сжала его руку:

— С ним ты подчинишь себе Мэрита и Лагмера. Без него твоя борьба с ними растянется на годы.

— Вы сильно ошибаетесь, если считаете, что вашими главными соперниками являются Холаф Мэрит и Лой Лагмер, — проговорил Айвиль.

— Кто же ещё? Знатное Собрание?.. Серьёзно? — Рэн рассмеялся. — Любому стаду нужен пастух.

— Это стадо топчет страну двадцать лет. В нём, как и в любом стаде, есть вожак. Он не может назвать себя королём, потому что стадо взбунтуется, но он живёт в Фамальском замке, спит в королевской опочивальне и принимает посланников в тронном зале.

Стиснув зубы, Рэн откинулся на спинку стула.

— Я не буду выдавать чужие секреты, — продолжил Айвиль, — но подумайте сами. Вы могли взойти на трон двадцать лет назад, когда король Осул в своём завещании назвал вас преемником короны. Но вы не стали королём. И никто другой не стал. — Лорд посмотрел на Лейзу. — Вы помните причину, по которой было сформировано Знатное Собрание?

Она нервным жестом пригладила на виске волосы:

— Да. Помочь вдовствующей королеве управлять страной, пока все претенденты на престол не достигнут совершеннолетия.

Айвиль хищно оскалился:

— Лагмеру и Мэриту почти тридцать. Вам двадцать четыре. Почему никто из вас до сих пор не надел корону?

Рэн велел хранителю мошны рассчитаться с хозяином и вышел из харчевни.

Под стылым небом два отряда добрались до развилки. Кутаясь в меховой плащ, Лейза смотрела на холмы и перелески, тонущие в ранних сумерках. Лорд Айвиль отдавал последние распоряжения Выродку, в чьи обязанности входила охрана матери герцога.

— Как его зовут? — спросила Лейза.

— Вам не придётся его звать. Он не слуга, чтобы исполнять мелкие обязанности. Единственное, что от вас требуется, это не замечать его.

Рэн указал влево:

— Эта дорога ведёт в Фамаль?

— Да, ваша светлость, — ответил Айвиль и движением тела направил коня к Рэну.

— А эта? — спросил он, указывая вправо.

— Эта дорога проходит через поле Живых Мертвецов и ведёт к Ночному замку, ваша светлость.

Рэн жестом попросил Айвиля подъехать ещё ближе и проговорил тихо:

— Девиз вашего дома: «Тайны уходят в могилу».

— Если меня кто-то спросит, я скажу, что мы встретились случайно.

— Прочтите мой девиз, — велел Рэн и направил взгляд на флаг.

— Верность и честь.

— Громче!

— Верность и честь! — выкрикнул Айвиль.

— Теперь пусть это скажут ваши Выродки.

Лорд вскинул руку.

— Во славу Стаи! — громыхнули три сотни голосов.

Над рощей взмыли птицы. Дружной стаей сделали круг над холмами и скрылись из вида.

— Если вы меня предадите, я не умру, пока не отомщу вам, — произнёс Рэн и послал коня рысью в сторону поля Живых Мертвецов.

Всадники было двинулись за ним, но Айвиль остановил их и обратился к рыцарям:

— Вы в Шамидане впервые и не знаете наших правил. Правило первое: военные отряды передвигаются только по дорогам, проложенным по границам между земельными наделами лордов. Нарушение границы приравнивается к нападению на владельца. Сейчас неприятности нам не нужны. Придерживайте лошадей и следите, чтобы они не топтали обочину.

Ответил скупой улыбкой на улыбку Лейзы и, пришпорив коня, отправился вдогонку за Рэном Хилдом.

Забренчали цепи, затрещали доски. Подъёмный мост одним концом гулко улёгся на противоположный край рва. Заскрипели отворяемые ворота. С натужным скрежетом вверх поползла решётка. Королевская крепость раззявила пасть.

Послышались хлёсткие щелчки плети и цокот копыт. На мост выехала шестёрка лошадей, впряжённых в повозку попарно. В деревянном кузове, на носилках, тряслось тело королевы Эльвы, укрытое тёмно-синим флагом, расшитым золотыми желудями. Символ правящей династии вместе со своей хозяйкой отправился в последний путь. Отныне народу Шамидана дозволено надевать тёмно-синюю одежду. А всё, сшитое из тканей цвета следующей правящей династии, люди запрячут в сундуки.

На гребне насыпи катафалк дожидались члены Знатного Собрания, их рыцари, стражники и королевские гвардейцы. Повозка, сопровождаемая священниками и монахами, прокатила по длинному мосту и выехала на дорогу. Похоронная процессия двинулась в Фамаль.

Вскоре на горизонте показались зубчатые стены столицы. Низкое небо было изрезано крышами, башнями и куполами. Над строениями высилась громада Фамальского замка, возведённого на каменистом холме. Рядом вздымался к сизым облакам храм Веры — хищное здание с острыми шпилями.

Ближе к полудню похоронный кортеж приблизился к городским воротам.

Обычно в это время года улицы выглядят серо-чёрными, унылыми — сегодня они бурлили красками. Всякий, кто имел отношение к тому или иному знатному дому, нарядился в яркую тунику или накидку. В Шамидане около полусотни великих лордов, более трёх сотен малых лордов. У многих цвета рода отличались только оттенком.

Приезжие оставили лошадей в общественных конюшнях, пропустили одну — две кружки эля или сидра в таверне и при трубном звуке рога ринулись на главную площадь, к поленнице, или к городской стене, встречать похоронную процессию.

На каждом углу голосили плакальщицы в белых плащах с капюшонами, и казалось, что рыдает вся столица. Стоя на бочках и потрясая руками, провидцы в рубище предвещали войну, голод и конец света. Звякали кольчуги, бряцали доспехи, по каменной мостовой стучали каблуки сапог и шаркали подошвы башмаков. В толчее мелькали лохматые головы мальчишек. Ушлые сорванцы срезали кошельки и скрывались в тёмных подворотнях. Там и тут раздавались запоздалые угрозы.

Высунувшись из окон борделя, шлюхи трясли обнажёнными грудями и зазывали клиентов. Мать закрыла ладошкой ребёнку глаза. Кто-то запустил в шлюху камнем. Она увернулась и с хохотом выставила в окно голый зад.

Холаф Мэрит посмотрел на шедших позади рыцарей в зелёных туниках с двухголовым волком и свернул за угол дома. Толпа стиснула его и потащила к храму. Холаф прижал ножны с мечом к ноге, вцепился в узел на ремне, опасаясь, что он развяжется, и приготовился вынырнуть из потока на следующем перекрёстке. Он хотел присоединиться к похоронной процессии и идти за повозкой, а не топтаться на площади вместе с крестьянами и горожанами. Но посмотрев вперёд, прибавил шаг и зарычал, требуя уступить дорогу и подкрепляя слова тумаками. Там, впереди, над людским морем ветер трепал оранжевые перья на шлемах. Рыцари Лоя Лагмера! Значит, он где-то поблизости!

Скрипя зубами, Холаф пробился к герцогу. Пошёл рядом, сжимая рукоять меча и чувствуя холод металла даже через перчатку.

Лой Лагмер бросил на него небрежный взгляд:

— Я знал, что вам хватит ума не участвовать в походе.

Холаф не нашёлся что ответить.

— Наёмников отправили или стражников из крепости? — спросил Лой и заехал кулаком мужику в лицо. — Куда лезешь? Не видишь, кто идёт?

— Наёмников, — сказал Холаф, с трудом разомкнув челюсти.

Герцог Лагмер обвёл его вокруг пальца!

— Я тоже — наёмников. Снарядил им обоз, будто они торгаши. — Лой толкнул крестьянина в спину. — Иди быстрее, тля капустная!

Вновь бросил взгляд на Холафа:

— Слышали, что Знатное Собрание объявило месяц траура?