Такаббир Кебади – Белая Кость (страница 114)

— Те и другие живут в моём домене! — Продолжая смотреть в окно, Рэн опёрся руками на каменный резной подоконник. — Если мои гвардейцы явятся в ваш феод, ограбят и покалечат ваших крестьян — вы не сочтёте это оскорблением?

— Сочту, — согласился Киаран. — Загвоздка в том, что ваших гвардейцев ни с кем не перепутаешь, а разбойники все на одно лицо. Поимка этих уродов ни к чему не приведёт. Они не выдадут хозяина. Или назовут другое имя.

— Пусть Сыны Стаи проследят за ними до крепости.

— Вы узнаете, кому они служат, но у вас не будет доказательств их вины. Не пойман — не вор. Если нужны доказательства — надо ловить на горячем.

— Выманите лорда из замка. Заставьте его лично участвовать в разбое.

Киаран сдался:

— Я подумаю над этим.

Мелькнула мысль: странный получился разговор — собеседники обычно смотрят друг на друга, король же не отрывал взгляда от окна, будто боялся пропустить что-то важное.

— Я понимаю, что даю вам непростые и далеко не приятные поручения, лорд Айвиль. Вы не раз доказывали мне свою преданность и ничего у меня не просили: ни денег, ни земель, ни места при дворе для своего сына. Можете сделать это сейчас.

— Я подожду, когда у вас родится дочь.

С лица Рэна слетела каменная маска. Он изогнул губы в слабой улыбке:

— Хотите породниться с королём?

— Почему бы и нет? Гилану тринадцать. Он унаследует моё состояние и станет самым богатым человеком в королевстве. Мой сын воспитан, умён, не лишён мужской красоты. Завидный жених. Наш с вами внук получит титул герцога и отодвинет от престола Лагмеров и Мэритов.

— Мэритам вряд ли посчастливится надеть корону. Законность рождения Бертола всегда будет стоять под вопросом.

— Боюсь, что это так, — согласился Киаран.

— Что слышно о герцоге Лагмере?

— Он редко покидает свои владения. Это всё, что я могу сказать, ваше величество.

Герцог не приезжал в Фамальский замок, чтобы напомнить о себе. Не посещал собраний великих лордов, где обсуждались налоги, королевские указы и важные новости. Не задирался с соседями, чтобы блеснуть боевыми навыками. Он и раньше держался в тени, но сейчас его затворничество в собственном феоде настораживало. Подослать к нему доверенного человека не представлялось возможным. Обитатели крепости знали друг друга в лицо. В деревнях к посторонним относились с подозрением. Из двух городов, расположенных во владениях Лагмера, поступали только непроверенные слухи. Выродки целый месяц наблюдали за его охотничьим замком, но, не заметив ничего подозрительного, вернулись в столицу.

Рэн жестом подозвал Киарана. Он подошёл к окну и увидел, на кого неотрывно смотрел король. Внизу, на террасе, сидела Янара, утопая в молочных кружевах, как в морской пене. Единственным украшением была диадема, усыпанная изумрудной крошкой. Руки покоились на подлокотниках кресла. Ветер играл полупрозрачной головной накидкой, ниспадающей на лоб, и перебирал страницы лежащей на столике книги. Киаран догадался, что за всё время, пока в королевской гостиной велась беседа, Янара не шевельнулась. А Рэн пытался проникнуть в тяжёлые мысли супруги и ждал, когда она вернётся в мир, где светит солнце, поют птицы и шаловливый ветерок спутывает на покатых плечах льняные пряди.

— Вы можете представить её в постели батрака?

Сбитый с толку неожиданным вопросом, Киаран пробормотал:

— Нет, ваше величество. Не могу.

— И я не могу. — Рэн сделал глубокий вдох и с силой вытолкнул воздух из лёгких. — Отправьте своих людей в холостяцкий угол, где она работала. Скоро закончится уборка урожая, батраки разбредутся. Найти виновного будет затруднительно.

Брови Киарана поползли на лоб. Рэн решил, что в холостяцком доме Янара подверглась насилию? Как, должно быть, он страдает, рисуя в воображении гнусные картины, и ненавидит всё, что напоминает ему об унижении любимой женщины. Рэн ненавидит её ребёнка!

Киаран чуть не возмутился: «Что вы такое придумали? Бертол ваш сын!» Но промолчал. А вдруг Лейза и правда сочинила невероятную историю? Но зачем?..

— Выяснить, кто это сделал, и привезти к вам?

— Выяснить? Чтобы её имя полоскали все, кому не лень? — Рэн стиснул кулаки. — Только не это! Пусть ваши люди сожгут лачугу вместе с батраками.

Немного погодя двое Выродков покинули столицу и понеслись по тракту, распугивая путников звоном бронзовых кольчуг и щёлканьем плёток.

Остаток дня Киаран провёл в своих покоях, шелестом документов силясь заглушить звучащий в голове голос безумца, назвавшего себя белым дьяволом: «То, что произойдёт, будет наименьшей бедой». Рождение (оживление?) Бертола стало той самой наименьшей бедой. Оно столкнуло с горы Злого Рока камень, который слепо давит всех, кто встречается ему на пути. Знать бы, кому ещё этот камень переломает кости и когда остановится.

Желая восстановить душевное равновесие, Киаран выехал из Фамальского замка и, опустив поводья, позволил коню самому выбирать дорогу.

Город быстро оправился после Кровавой ночи и задышал свободнее после отъезда Святейшего отца. С улиц исчезли монахи и священнослужители, зато появились трубадуры, кукольники, канатные плясуны и прочая весёлая братия. Тут и там сновали подмастерья, водовозы, крестьяне… Важно вышагивали местные щёголи, взявшие за привычку носить две шляпы: одну на голове, вторую за спиной. Толкаясь возле купеческих лавок, горожанки обсуждали ткани и украшения. И только шлюхи прятались за зашторенными окнами: указом короля им запрещалось зазывать клиентов в светлое время суток.

Киаран скользил отрешённым взглядом по домам, сложенным из камня и брёвен. Цокот копыт сливался с гулом голосов. Ветер доносил из-за городской стены ароматы осени и терял их среди запахов подгоревшей еды, нечистой одежды и нагретой за день булыжной мостовой. Воздух быстро серел: на город опускались сумерки.

Конь встал. Киаран поднял голову и уставился на кладбищенские ворота. У него и в мыслях не было приезжать сюда. Потянул поводья, намереваясь развернуться, но в последний миг ударил коня каблуками и послал его по аллее, бегущей между склепами и костницами.

Дверь строения, похожего на будку, открыл огромный человек. Сжимая в мощном кулаке кистень, промямлил растерянно:

— Как в воду глядел…

Киаран невольно сделал шаг назад. Сегодня впервые за долгое время он вспомнил о пациенте Безумного дома, конь сам пришёл на кладбище, надзиратель оказался старым знакомым. Это не может быть случайным совпадением!

— Ёрк?

Надзиратель скупо улыбнулся:

— Ёрк, он самый. Вы запомнили.

— Что значит — как в воду глядел?

Ёрк почесал за ухом:

— Да этот — юродивый дьявол… Когда я спустился кормить постояльцев, он велел мне идти наверх. Сказал, что ждёт гостя. А я не поверил. Клирики о нас забыли. Белые монахи не показываются. Спасибо харчевникам, приносят психам объедки. Боюсь, разгонят нашу богадельню. Вы ничего не слышали? Разгонят нас или оставят?

— Не слышал.

— Ясно, — вздохнул Ёрк. — Хорошая работа. Жалко потерять. — И, отступив в сторону, кивком пригласил войти.

Киаран привязал поводья к ограде, стражнику на городской стене велел проткнуть стрелой любого, кто приблизится к коню, и вошёл внутрь.

Пока он сыпал в карманы и сапоги монастырскую соль, надзиратель вытащил из подставки факел и одной рукой поднял утопающую в полу железную плиту. В лицо ударила вонь немытых тел, испражнений и прокисшей пищи. Прижимая к носу надушенный платок, Киаран спустился вслед за Ёрком в тёмное промозглое помещение.

Блики огня прыгали по решёткам. Слышались стоны, чавканье, смех. Высунув изо рта раздвоенный язык, мужик в лохмотьях дышал учащённо, как загнанная собака. Мохнатый словно медведь узник протягивал руку с огрызками пальцев. Голая женщина трясла обвисшими грудями и делала непристойные движения тазом. При виде кустистых зарослей на лобке Киаран с трудом сдержал рвотный спазм. Уставился в квадратную спину надзирателя и не сводил с ватной куртки взгляда, пока не очутился возле последней камеры.

— Оказавшись здесь или на поле Живых Мертвецов, понимаешь, что до этого жил счастливо и зря тревожил Бога жалобами на судьбу, — прозвучал мягкий голос.

Киаран забрал у Ёрка факел и приблизился к решётке:

— Ты был на поле Живых Мертвецов?

Из темноты возник старик в белоснежном балахоне:

— Сидел в крошечной клетке, подвешенной на столбе в десяти футах над землёй.

— Как тебе удалось оттуда выбраться? — напрягся Киаран.

Клетки с намертво заделанными лазами действительно висят на такой высоте. А Выродков, охраняющих поле, невозможно подкупить. Значит, преступника выпустил на свободу кто-то другой. Кто?

— Никак. Это всего лишь короткий эпизод в цепи перевоплощений. Я белый дьявол, живу вечно. Чтобы не зачахнуть от скуки, развлекаюсь как могу. На галерах рабом ходил, на горящих углях лежал, на вертеле меня крутили, крокодилам скармливали, на кусочки резали… Столько всего интересного! Правда, в костре не горел. — Старик склонил голову к плечу. — Так и будете стоять на пороге?

Делая вид, что не услышал ничего странного, Киаран приказал Ёрку впустить его в камеру. В какой-то мере стало понятно желание клириков наблюдать за душевнобольными людьми. Только так можно побывать за границами разума здравомыслящего человека. Или клирики надеются обнаружить за этими границами рай и ад? Безумцы видят то, что не дано увидеть другим.