Такаббир Кебади – Белая Кость (страница 110)

— Почему ты плачешь?

— Потому что я люблю вас, — всхлипнула Таян. — Потому что моё сердце рвётся на две половинки и мне очень больно.

— Милое дитя. — Янара обняла девочку и зарылась лицом в её волосы. — Береги его.

— Клянусь! Клянусь духами предков, что не подпущу к нему зла!

Подарив спящему сыну прощальный поцелуй, Янара покинула башню, села в карету и, забившись в уголок, прижала руку к сердцу. Эта рана никогда не затянется, не зарубцуется и не заживёт.

Часть 38

День подходил к концу, когда дозорный сообщил о приближающейся к Фамалю процессии. Рэн облачился в бархатный дуплет, расшитый шёлковой нитью. Жемчужной брошью закрепил на плече короткий плащ. Надел массивное ожерелье из драгоценных камней, оправленных в золото и платину, и спустился во двор главной башни. Восседая на породистых скакунах под богатыми чепраками, лорды и столичные сановники встретили короля восторженными возгласами. Никогда прежде он не являлся перед свитой в столь роскошном наряде.

Лейза наблюдала с балкона, как сын садится на коня и в сопровождении блестящей кавалькады выезжает со двора. Заметив на террасе герцогиню Кагар, стиснула кулак. Эта наглая особа вышла проводить короля, словно была его фавориткой! Внутренний голос подсказывал Лейзе, что герцогиня — сестра правителя грозного королевства, носительница крови древней династии — вряд ли удовлетворится положением любовницы. Высочайшее происхождение обязывало её занять место на троне, а не в постели чужого мужа.

Все попытки Лейзы предостеречь сына — как бы Барисса не разрушила его брак — оборачивались ссорой. Рэн не скупился на резкие выражения, чего раньше за ним не наблюдалось, и, в конце концов, под страхом ссылки в отдалённый замок запретил Лейзе совать нос в его личную жизнь. Мост, соединяющий мать с сыном, дал очередную трещину.

Возвращения королевы Лейза ждала с тяжёлым сердцем. Янара не уступала Бариссе в красоте, но проигрывала в умении завязывать и развязывать узелки интриг. Тихая, кроткая, а после ужасных перипетий судьбы — израненная и уязвимая, она стушуется под натиском хитрой и самовлюблённой герцогини и отойдёт на задний план. Недавно Лейза мечтала о безропотной невестке, но теперь хотела, чтобы жена сына умела показывать зубы и выпускать когти.

Когда штандарты проплыли над живой изгородью и скрылись за белокаменным павильоном, Барисса вместе с фрейлинами направилась в женскую башню — прихорашиваться к ужину. Лейза немного постояла, постукивая кулаком по перилам. Затем проследовала в общий зал и велела слугам установить стол для почётных гостей слева от помоста, чтобы король, беседуя с супругой, не мог ловить на себе взгляды назойливой гостьи, чей визит излишне затянулся.

Выехав за городские ворота, Рэн осадил коня. Тракт летел стрелой к лесному массиву на горизонте. Малахитовое море травы колыхалось под дыханием ветра. Закатное солнце заливало ландшафт золотом. Природа изнемогала под тяжестью своего великолепия, а Рэн изнывал от ожидания, которое превратилось в пытку.

Жеребец под ним забил копытом, беспокойно всхрапывая и встряхивая гривой. Рэн похлопал его по шее и оглянулся на городскую стену. Возвышаясь на парапете, стражники походили на изваяния, выставленные для устрашения противника. Их командир взирал вдаль, сжимая в руке боевой рог.

Лорд Айвиль отделился от свиты и подъехал к королю, держа за поводья белую кобылу. Её бока прикрывала пурпурная попона, золотая бахрома касалась земли, дамское седло украшала гравировка в виде лиан и завитков.

Сложив руки на луке своего седла, Киаран принял расслабленную позу:

— Что будет, если скрестить зубра и земляную блоху?

Рэн недовольно поморщился. Его грудь распирало от радости и предвкушения скорой встречи с супругой — он не мог думать ни о чём другом.

— За беседой быстрее летит время, — сказал в своё оправдание Киаран, жмурясь от солнца. — Так что же будет, если скрестить зубра и блоху?

— Не знаю. Спросите придворного менестреля. Он мастак давать умные ответы на глупые вопросы.

— Я знаю ответ.

— Ладно, — сдался Рэн. — И что же будет?

— В вашем королевстве появится много ям. Новый Святейший отец упадёт в одну их них и сломает себе шею. — Айвиль усмехнулся. — Ваш менестрель до такого не додумался бы.

Рэн тихо рассмеялся, хотя повод для дурацкой шутки был серьёзным. После расправы над монахами глава церкви Шамидана отправился в религиозный очаг новой веры — в соседнее королевство Дигор. Кто-то из лордов высказал мнение (его поддержали остальные), что Святейшего вызвали к Первосвященнику для выговора и, скорее всего, он уже не вернётся. Виданное ли дело — отдать божьих людей на суд мирян?

— Сюда пришлют человека, чьё прошлое хранится за семью печатями, — предположил Айвиль. — Такого проще убить, чем скомпрометировать.

— Мы постараемся с ним договориться. А если честно, мне будет не хватать нашего Святейшего отца. Я успел к нему привыкнуть.

Айвиль покосился на свиту и понизил голос:

— Хочу поделиться с вами подозрениями.

— Вы выбрали удачное время, — буркнул Рэн, испытывая желание послать коня вперёд, навстречу жене, но гордость удерживала его на месте.

— Красивых женщин нередко используют в качестве шпионов.

— Какое же это подозрение? Это распространённая практика. — Сведя брови, Рэн обратил взгляд на Киарана. — Вы говорите о герцогине Кагар?

— Умный враг не бьёт наугад. Он ищет слабые места в обороне противника. Для этого король Джалей приставил к вам свою сестру. А скоро пришлёт к нам нового главу церкви.

— Ваша должность сделала вас излишне подозрительным, лорд Айвиль. Вы, вероятно, забыли, что я встретил герцогиню в доме её тётки. Янара лично пригласила Бариссу в гости. А смена Святейшего отца — ожидаемый результат его ошибочных действий. Впредь делитесь со мной фактами, а не измышлениями, лорд Верховный констебль. Иначе я стану таким же угрюмым, как вы.

В этот миг прозвучал трубный звук рога. На опушке леса показалась вереница всадников, карет и повозок. Пурпурный штандарт сливался с вечерним небом, и только два белых пятнышка, два лебедя, бились на полотнище, пытаясь взмыть в небеса.

Рэн дал шенкеля коню, и тот понёсся галопом. Лорд Айвиль еле поспевал за королём, держа кобылу за поводья. За ними скакал эсквайр с перекинутой через руку мантией для королевы.

Подъехав к карете, Рэн спрыгнул с седла и распахнул дверцу:

— Уйдите!

Кеола и Миула выскочили из экипажа. Рэн забрался внутрь и, рухнув на колени, обнял жену:

— Ты приехала.

Янара робко, словно в чём-то сомневаясь, запустила пальцы ему в волосы:

— Ты… всё ещё мой?

Рэн взял её лицо в ладони:

— Что за вопрос?

— Ты только мой? — вновь спросила она, всматриваясь ему в глаза.

— Только твой. — Рэн поцеловал её в губы, отклонился назад и радостно рассмеялся. — Как же я соскучился!

Свита встретила королеву приветственными криками и бурными аплодисментами. Процессия въехала в город и двинулась по улицам.

Глашатаи, стоя на бочках, драли глотки, оповещая народ о возвращении королевы. А ликующие горожане уже теснились вокруг, пожирая Янару глазами. Люди впервые видели её и старались навсегда запечатлеть в памяти образ прекрасной дамы. Смущённо улыбаясь и украдкой посматривая на супруга, она излучала особое очарование: на нежном лице отражалась нравственная чистота и душевное благородство.

Караульные открыли ворота Фамальского замка. Гвардейцы принялись ритмично бить себя кулаками по нагрудным металлическим пластинам.

— Я не ожидала такого приёма, — пробормотала Янара.

Рэн не мог отвести взгляда от её побелевших пальцев, сжимающих поводья. В ушах снова и снова звучал тихий голос: «Ты всё ещё мой?» Он отправил супругу из Фамаля на рассвете, чтобы обнаглевшая толпа не бежала за каретой и не выкрикивала мерзкие слова. Наверное, Янара подумала, что муж стыдится её. И провела много дней с мыслью, что больше не нужна ему.

Подъехав к главной башне, Рэн помог жене сойти с лошади. Подождал, когда она обменяется любезностями с Лейзой и Бариссой. Подхватил её на руки и понёс по галереям, лестницам и коридорам. Войдя в покои, поставил Янару возле кровати. Когорта служанок торопливо удалилась в переднюю комнату.

Янара провела пальцем по камням ожерелья:

— Вам не тяжело?

Рэн нахмурился:

— Вам?

Жена подняла голову. Её глаза светились озорством.

— Вы выглядите как настоящий король.

— Я очень старался, — ответил он, еле сдерживая глупую улыбку.

— Кому-то хотели понравиться?

— Супруге.

Янара сморщила нос:

— Вы женаты? Какая досада! Успокойте меня, скажите, что ваша жена старая уродина.

— Она самая красивая на свете женщина.

— Давайте я сниму с вас эту тяжесть.

Рэн наклонился. Янара сняла с него ожерелье и бросила на кровать, устланную атласным покрывалом. Прикоснулась к жемчужной броши:

— Вам не мешает эта вещь?