Такаббир Кебади – Белая Кость (страница 108)

Когда карета, сопровождаемая кавалькадой, свернула с тракта и покатила к сереющим на горизонте зубчатым стенам, Янара превратилась в комок нервов. С мэритской крепостью её связывали три года унижений и гнетущие воспоминания. Разве что о старухах Лите и Люте она думала с теплом, но и у тех оказались лживые, продажные душонки.

Глядя на степь, покрытую разнотравьем, Янара пыталась предугадать, какой приём окажут ей в замке. Услужливое воображение быстро нарисовало кривые улыбки брата и сестры, насмешливые взгляды прислуги, надменные лица стражников. И вдруг она ощутила спасительный прилив злости на этих завистливых, сварливых и бессердечных людей, вынуждающих её притворяться сильной, когда от слабости подкашиваются ноги, смелой — когда от страха темнеет в глазах, каменной — когда рыдает душа.

Кто-то протрубил в рог. В ответ прозвучало бряцанье цепей подъёмного моста, со скрежетом поползла вверх решётка, натужно заскрипели ворота. Карета прогромыхала колёсами по тесинам и под цокот копыт въехала во внутренний двор замка.

Королевский гвардеец открыл дверцу экипажа. Словно заледенев изнутри, Янара сошла с железной подножки на землю, окинула взглядом защитников крепости и слуг, замерших возле хозяйственных построек, и с вызовом посмотрела на брата. Он кивнул в знак приветствия и жестом позвал за собой. Янара не двинулась с места. Сэр Ардий выехал из-за её спины и, придержав коня, стиснул рукоять меча, будто намереваясь извлечь клинок из ножен.

Не понимая, чем он разозлил знатных гостей, Бари занервничал, попятился и с опозданием заметил, что обитатели замка опустились на колени, и только он один стоит перед королевой в полный рост. Покраснев от досады на собственную оплошность, преклонил колено и пробормотал извинения.

Угрюмая и мрачная встреча порадовала Янару сильнее, чем лживые жаркие объятия и приторно льстивые речи.

Бари ещё весной выскоблил и выдраил повреждённые пожаром палаты главной башни, но там до сих пор пахло гарью, поэтому к приезду маленького герцога спешно подготовили гостевую башню. Янара с сыном, кормилица с дочкой, фрейлина Кеола и верные служанки Миула и Таян заняли два верхних этажа. Из новых стеклянных окон открывался вид на золотое поле, пересечённое тиховодной рекой. Ветер доносил умиротворяющий стрекот цикад и гул шмелей.

Едва женщины смыли с себя пот и переоделись, как Бари испросил разрешения посмотреть на племянника и просидел возле колыбели целый час. В итоге с довольным видом заключил: «В нашу породу». Янара только покачала головой. Она тешила себя надеждой, что Бертол унаследует внешность отца, но видела в нём своё отражение: удлинённое лицо, точёный нос, маленький рот. Глаза пока оставались синими, хотя уже теряли яркость и приобретали серый оттенок. Если у малыша отрастут льняные волосы — Рэн вряд ли поймёт, что это его сын.

Перед тем как удалиться, Бари хлопнул ладонью себя по лбу:

— Забыл сказать. Рула вышла замуж за деревенского старосту. Не знаю, когда она придёт тебя проведать и придёт ли вообще. Муженёк у неё с кукушкой, со двора не выпускает. Говорит, пока не понесёшь, ни с кем видеться не дозволю.

Первая хорошая новость: в замке стало одним брюзгливым человеком меньше.

— Отдыхай и ешь! — произнёс брат, уже шагнув через порог. — Тебя будто ополовинили. Чтоб ты знала, мужики на кости не бросаются. — И закрыл за собой дверь.

Янара провела в обнимку с Бертолом сказочные две недели. Поднималась с кровати лишь для того, чтобы поесть или переложить малютку в переносную колыбель и отправить его на прогулку во внутренний дворик. Но время, отведённое на пребывание в замке, неумолимо таяло, за оставшиеся дни предстояло решить несколько важных вопросов: в каких условиях и на какие средства будет жить Бертол, кто позаботится о нём и кто займётся его воспитанием.

В прошлом Бари не раз получал от отца нагоняи за свою нерадивость. Осматривая мэритскую крепость, Янара подумала, что отец был несправедлив к её брату или попросту не разглядел в нём хозяйскую жилку. Вступив в должность кастеляна, Бари всего за полгода преобразил замок. Засыпал отравленный колодец и вырыл другой, отремонтировал баню и конюшню, вычистил и выровнял внутренний двор, построил новую уборную. В башнях заменил пергаментные окна стеклянными.

Из старых работников Бари оставил конюха и кузнеца, оценив по достоинству их мастерство. Остальных слуг лорда Мэрита, привыкших работать из-под плётки, отправил по домам, а вместо них набрал из крестьян молодых, улыбчивых и исполнительных. То-то Янара смотрела вокруг и никого не узнавала.

Бари притащил сундучок с бумагами и ларец с деньгами. Янара никогда не держала в руках накладные документы. Пытаясь разобраться в записях, чувствовала себя самым глупым на свете человеком. И всё же ей удалось понять, что последние полгода средства на содержание замка выделялись из казны, поскольку замок принадлежал королю. Теперь же у крепости появился новый хозяин — герцог Бертол Мэрит, и мешки с монетами из столицы уже никто не привезёт. А значит, Бари ничего не остаётся, как уповать на крестьян.

— Если срочно понадобятся деньги, отправь ко мне гонца, — сказала Янара, потирая виски. — Я продам что-нибудь из украшений.

— Надеюсь, не понадобятся, — отозвался Бари, складывая серебряные и медные короны в столбики. — Скоро закончится жатва. Заполню житницу, излишки продам. Добавь сюда крестьянский оброк. Приличная сумма получится.

— Думаешь, до следующей осени денег хватит?

— Хватит, — заверил брат. — Урожай в этом году хороший. Я сам на поля ездил. Видел.

Янара провела ладонями по подлокотникам кресла:

— Ты не находил в главной башне тайника?

Бари удивлённо вытаращился:

— Ты тоже думаешь, что должен быть тайник? Я искал, когда наводил порядок, но ничего не нашёл. Такого не может быть, чтобы в замке великого лорда не было укромного местечка. Я и стены простукивал, и в камины залазил. Без толку. Под крепостью вся земля ходами как лабиринтами изрытая. Туда не совался. Боюсь застрять или заблудиться. А что там, в тайнике?

— Мой покойный супруг Холаф был очень богатым человеком. Моё приданое он перевёл в именные векселя, которые якобы сгорели при пожаре. Я не верю. Я вообще не верю тому, что говорил лорд Мэрит. Он лживый человек.

— Да это сразу было понятно, — кивнул Бари. — Ещё когда они пришли свататься к Руле, а забрали тебя. Этот Мэрит врал не краснея, а наш отец уши развесил.

— Предположим, он говорил правду, — перебила Янара, — и векселя сгорели. Но у Холафа, помимо денег, были фамильные драгоценности, которые достались ему по наследству от матери-герцогини. Он показывал мне старинные браслеты и броши. Обещал подарить, когда я рожу ему наследника. Не могли же они испариться.

— Не могли. — Бари взъерошил льняные волосы. — Теперь день и ночь буду думать, куда они украшения спрятали.

— Не исключено, что лорд Мэрит их вывез, когда Холафа убили. Он знал, что у него заберут замок. А если не вывез? Если решил вывезти позже? А тут такая оказия — Рэн Хилд захватывает крепость.

Внутренний голос подсказывал Янаре, что фамильные раритеты и, возможно, сундук с её приданым находятся в тайнике, поэтому лорд Мэрит забыл на какое-то время о ненависти и злости и признал чужого ребёнка своим внуком. И кто знает, что произошло бы с Бертолом, когда Мэрит забрал бы драгоценности.

Похолодев от ужасной догадки, Янара выбралась из кресла и прошлась по гостиной, пытаясь успокоиться:

— Не хочу, чтобы благополучие моего сына зависело от урожаев.

— Я понял. Обыщу главную башню ещё раз, подвал проверю, склеп.

— Только так, чтобы никто ничего не заподозрил. А то начнутся беспорядки.

— Я буду очень осторожен, — пообещал Бари.

Янара открыла окно и посмотрела вниз. Таян отчитывала няньку, стоящую возле переносной колыбели.

— Ты не умеешь считать до ста? — зло звучал низкий голос.

— Умею, — пробубнила полная женщина, пеленая ребёнка.

— А до трёх?

— Умею.

— Я велела тебе досчитать три раза до ста и унести Бертола с солнца. — Таян хлопнула ладонью по согнутой спине няньки. — Не затягивай сильно! Это младенец, а не полено!

— У нас в деревне все так пеленают. Чтобы ножки были ровными.

— У него ровные ножки. Куда ещё ровнее?

— А у нас в деревне одна дура так запеленала ребёнка, что он задохнулся, — отозвалась кормилица, сидя на лестнице.

Её дочка выпустила изо рта влажный сосок и захныкала.

— Кушай, милая, кушай, — проговорила нараспев кормилица, покачивая девочку на коленях. — А то сейчас придёт мальчик Бертол, высосет всё молоко, тебе ничего не достанется.

— Я говорила, что сначала надо кормить герцога? — накинулась на неё Таян.

— Да шучу я, шучу. Молока на всех хватит.

— Последний раз предупреждаю. Иначе приведу из деревни другую мамку, а тебя вышвырну. И медяка на дорогу не дам, и телегу не дам. Будешь топать до города пешком, пока в канаве от жажды и голода не помрёшь.

— Я всегда кормлю герцога первым, — стала оправдываться кормилица, суетливо укладывая дочку в корзину. — Это я только сейчас, пока он грелся на солнышке…

Вытащила из прорехи платья вторую грудь. Приняла Бертола из рук няньки и рассмеялась, глядя, как он ищет губами сосок.

— Проголодался, соколик мой синеокий? — Охнула, когда Бертол стиснул сосок дёснами. Покосилась на дочку. — Смотри, как надо кушать. Смотри!