Таинственный мрак – Цена договора. Восстание из пепла (страница 2)

– Ужас, сколько я проспал, неужели больше суток?

Взяв телефон, он проверил одно СМС:

– В 23:00 жду в клубе, есть разговор.

Взглянув на часы, он увидел, что время 20:00. Выпив кофе, он вызвал такси. В 22:40, войдя в клуб, он быстро нашёл Барса.

– Рон, мальчик мой, давно тебя не видел. Чего же ты звонишь – сразу с угрозами и наездами? Нет бы встретиться, поговорить, выпить – взрослые же люди.

– Я с предателями не встречаюсь, а приехал, надеясь узнать интересную информацию, но, судя по всему, мне тут делать нечего.

– Тише, я не враг ни тебе, ни Эле. Да, сначала был зол, готов был её уничтожить, но потом понял, что она мне-то плохого ничего не сделала, а наоборот – дочь счастлива с билетом в жизнь, стала главным архитектором в Европе, так что наоборот я должен быть ей благодарен. А тогда да, я создал сеть и пытался её уничтожить. Сколько я тогда потратил на эту всемирную паутину! За то сейчас только вокруг неё и крутится всё. И да, я узнал очень важную для тебя новость.

– Говори, – сухо произнёс Рон, стоя у стола.

– Её закрыли в психиатрической больнице. Она под круглосуточным наблюдением и очень хорошими психотропными лекарствами. За неё платят большую сумму.

– И кто это сделал? – Рон сел на стул, смотря на мужчину.

– А вот эта информация уже тебе не понравится, и, боюсь, принесёт много боли.

– Говори, иначе я не пожалею тебя.

– Тише. Не надо так грубо, я тебе помочь хочу, наоборот, на твоей стороне, а ты так грубо.

– Барс, не тяни, говори, что знаешь.

– Моцарт – её отец, и Рауль, свёкр, по-ходу мстил за сына.

– Я же ходил к Моцарту, он утверждал, что не знает. Ну скотина, я его прибью.

– Сначала Элеонору вытащи из психушки, чтобы наследство получила она, а не Давид с папочкой своим.

Рон налил в стакан водку и выпил залпом. Потом ещё, и ещё. Встав из-за стола, он направился к бару, но по дороге случайно споткнувшаяся девушка упала прямо в его руки.

Может, алкоголь или ненависть ко всему – он посмотрел на неё и, взяв грубо за запястье, вытащил за клуб. Таща, как будто она кукла, а не живой человек.

– Отпусти, сума сошёл. Куда ты меня тащишь?

– Молчи, сука.

Он прижал её к стене и начал целовать в шею. Она пыталась вырваться, но его крупное тело просто вжимало её в стену. Она начала кричать, но он, зажав ей рот, поднял её платье и, достав член, быстро вошёл в неё и начал двигаться яро и грубо. Девушка била его по груди, пытаясь вырваться, но мужчина не обращал внимания на её вопли – он лишь двигался в ней, наслаждаясь её телом. Свободной рукой он сжимал её грудь. Кончив в неё, он ударил её по лицу и откинул, как ненужную вещь, в сторону. Девушка упала на землю, ударившись сильно. Он даже не посмотрел, жива она или нет. Поправив брюки, он ушёл с того места. Элеонора его научила быть холодным, безразличным и просто животным.

Глава 5. Подготовка к штурму

Утро застало Рона не в постели, а за компьютером в его логове. Он не спал. Глаза, налитые кровью, впивались в экран, где по крупицам складывалась схема «Башни Молчания» – данные от Барса оказались пугающе подробными. Голова гудела от вчерашнего, но не от похмелья – от адреналинового отката и ледяного, раскалённого стыда, который он методично давил в себе, как ненужную слабость.

Мысль о той девушке – Лизе, как он позже узнал из валявшейся в переулке сумки, – возникала в сознании острыми, обжигающими вспышками. Звон разбитой психики, хруст кости о бордюр, её последний, захлёбывающийся всхлип. Он стиснул зубы так, что челюсть свело судорогой. Это было слабостью. Слабостью, которую он не мог себе позволить. Эле была в бетонном аду, её сознание травили химией, а он будет рефлексировать из-за какой-то случайной стервы? Нет. Он не мог позволить этому стать препятствием. Это была плата за его одержимость, налог на путь, и он принял его, как принимал боль от сломанных рёбер.

Деньги были отправлены. Анонимный перевод на карту, оформленную на имя Лизаветы Соколовой. Сумма, которая должна была кричать: «Заткнись, исчезни, забудь». Это была не плата за молчание – это был гроб, в который он заколачивал этот эпизод. Последний гвоздь.

Рон выключил специальный телефон, с которого была сделана транзакция, и выбросил SIM-карту в унитаз. Звучный всплеск – и всё. Связь с этим кошмаром оборвана. Он физически ощутил, как каменеют мышцы на спине, как холодная броня обволакивает его изнутри. Страх, стыд, сомнения – всё это были слабости, которые он методично вырезал из своего операционного поля, как хирург вырезает раковую опухоль.

Он не позволит этому отвлечь себя. Не позволит этому сломать себя. Эли ждала.

Его логово превратилось в командный центр осады. На стенах вместо фотографий прошлого появились карты: спутниковые снимки лесного массива в двухстах километрах от города, архитектурные планы особняка викторианской эпохи, реконструированного под частную клинику «Вершина» (так в высших кругах называли «Башню Молчания»). На мониторах – лица: главврач Морозов (бывший военный психиатр), охранники (в основном тоже отставные военные из закрытых структур), медсёстры. Он изучал их распорядок, привычки, слабости.

Он нашёл слабое звено. Не Волков, на которого указала бывшая жертва (Рон сразу отверг этот контакт – он пах ловушкой или, что ещё хуже, состраданием). Он нашёл своего человека. Водителя. Сергей, ответственный за доставку провизии, медикаментов и… отходов. Человек с вечно усталыми глазами и огромными долгами по ипотеке. Классика. Работал на субподрядчика, личность серая, незаметная. Идеально.

Рон вышел на него через неделю слежки, в грязном баре на трассе. Разговор был коротким, как удар ножа.

– Сергей, у тебя есть три минуты, чтобы решить: либо ты завтра везёшь в клинику не только котлеты, но и меня, и получаешь сумму, которая закроет твой банковский хвост, – Рон положил на липкий столик толстый конверт. – Либо твою жену завтра уволят с той фабрики, где она работает, а твой сын-первокурсник потеряет стипендию. Выбор за тобой.

Выбора, по сути, не было. Сергей, побледнев, кивнул, судорожно схватив конверт. Рон не почувствовал ничего. Ни презрения, ни жалости. Только удовлетворение от того, что шестерёнка встала на своё место.

Глава 6: В сердце «Башни Молчания»

Операция была назначена на ночь с пятницы на субботу – время плановой доставки кислородных баллонов и смены белья, когда активность в служебной зоне была максимальной, а бдительность – притупленной. У Рона был пропуск, форма сантехника «подрядной организации» и детальный план: проникнуть через служебный въезд с Сергеем, используя глушитель сигналов на короткой дистанции для датчиков на воротах, дойти по внутренним коридорам до блока «Альфа» (изолированное VIP-отделение), нейтрализовать одну конкретную медсестру (у неё была привычка в это время курить в подсобке), взять её ключ-карту и проникнуть в палату 7.

Он несколько раз проверял план – для него было важно, чтобы всё было идеально и чисто, и главное – безопасно для неё. Он не знал, что его там ждёт. Но одно он знал точно: она жива, и он обязательно ей поможет. Почистив оружие, приготовив инъекции со снотворным, он собрал всё необходимое. И в полночь вышел на улицу, где в фургоне ждал его Сергей. Он сел в машину молча, будто это была обычная поездка из пункта А в пункт Б. Дорога проходила молча, фонари светили прямо в лицо, в руке он крутил только пропуск, вглядываясь в буквы, при этом не читая их.

Когда машина подъехала к воротам, охранники проверили машину и дали добро въехать на территорию – первый шаг был выполнен. Машина остановилась возле служебного входа, показав пропуск, он зашёл вместе с Сергеем, неся большой ящик. Но как только он проник внутрь, он поставил его у входа и поднялся на второй этаж. Благо, в это время уже все отдыхали, и он без особого труда прошёл на пост, где чаще всего сидят медсёстры. Взяв со стула белый халат, он пошёл по коридору, натягивая на себя его. К своей радости, в кармане был пропуск в VIP-зону.

Пройдя стеклянные двери и пикнув пропуском, он попал в идеально чистый коридор с кафелем. Свет освещал коридор и двери в палаты. Найдя палату № 7, он прочёл табличку с именем пациента – Элеонора Моцарт. Да, она тут. Он с облегчением вздохнул, готовясь открыть дверь в палату, но голос его отвлёк:

– Простите, вы к кому? Посещение у нас ночью запрещено.

Девушка шла по коридору, она могла стать ненужным свидетелем. Достав пистолет, он навёл его на девушку, та остановилась:

– Тише, не будешь поднимать шум – я уйду отсюда, и больше ты меня не увидишь, иначе… Открывай дверь в палату.

евушка в белом халате замерла, глаза её расширились, но паники в них не было. Было что-то иное – холодная, профессиональная оценка угрозы. Она была не похожа на обычную медсестру. Слишком собранная, слишком спокойная перед дулом пистолета.

– Ты не можешь, – голос Рона был тихим, но лезвие в каждом слове. – Или боишься нарушить правила? Мне плевать на твои правила. Открывай.

Он сделал шаг вперёд, и ствол почти коснулся её лба. Но она не отступила. Взгляд её скользнул по его лицу, по напряжённым сухожилиям на шее, по безумной решимости в глазах, и в её собственном взгляде что-то щёлкнуло – не страх, а понимание.

– Она тебя не узнает, – так же тихо сказала она. – Это не её вина. Процедуры, лекарства… Она не та, кого ты помнишь.