Тагир Галеев – Атлантический Штамм (страница 23)

Про Марию, конечно же вспоминал, особенно ночами. Я дико хотел ее, ибо других женщин не знал и тосковал самым постыдным образом. Не знаю, искала ли она меня или уже давно закрутила роман с кем-нибудь иным, могущем ей дать покровительство. Но тоска снедала меня, и чтобы отвлечься, я с головой уходил в работу.

Через десять месяцев меня впервые допустили в кабинет к Седому Луи. Помнится, это было утро, солнце било ярким светом. Старик был жаворонком и приучил к своему режиму весь персонал. В шесть часов утра у него регулярно проводились совещания, и никто не смел опоздать даже на пять минут.

Робея несказанно, я вошел. Кабинет был огромен, где-то в глубине стоял здоровенный как бык шкаф с бумагами, рядом бар с миллионом разных напитков, два длинных дивана. Стол хозяина был в виде полумесяца и весь был завален бумагами.

Седой Луи что-то писал карандашом и щелкал клавишами калькулятора. Никаких компьютеров и мониторов. Он был старомоден, при этом легко перемножал в уме двузначные числа, а из его памяти не могло бесследно исчезнуть абсолютно ничего.

Я стоял истуканом. Знал, что босса нельзя беспокоить, пока он сам не спросит.

– Держи, – вместо приветствия он подвинул мне папку, продолжая что-то писать.

Я подошел. В папке лежал новехонький паспорт и (о боги), документ о зачислении меня в университет Нанта.

Сказать, что я остолбенел, значит ничего не сказать. Я молчал как рыба, при этом громко сопел, эмоции били через край. Град слез хотел вырваться у меня из глаз.

– Благодарить будешь потом, – он наконец поднял на меня глаза, – и учти, я не благотворитель.

– Мсье Луи, я даже не знаю, как я могу…

– Зато я знаю! – он бесцеремонно перебил меня и указал взглядом на стул справа от себя, – садись, потолкуем.

– Значит, так. Ты у меня работаешь уже почти год. Не пьешь, не куришь гадость, не якшаешься со шлюхами. Это хорошо.

Он помолчал. Я сидел, не шелохнувшись и ждал дальнейших проповедей.

– Ты наверняка, уже понимаешь, что мой ресторан не просто место кормежки. Ведь так? – он пристально посмотрел мне в глаза.

Я выдержал стальной взгляд старика.

– Я делаю тот фронт работы, за который отвечаю. Остальное касаться меня не должно.

– Начо, ты чертовски правильно ответил. Эх, все-таки я не ошибаюсь в людях. Итак, мои дела распространяются далеко за пределы нашего квартала. Множество вопросов в городе, которые требуют моего решения и не все эти вопросы связаны с бизнесом питания. Понимаешь, люди в своей массе крайне неинициативны. Им необходимо чтобы кто-то решал за них их проблемы, а в обмен за это они готовы жертвовать частью своей личной свободы. Да что там говорить, всей свободой. И самое главное, это многих устраивает. И когда человечество достигает подобной гармонии, тогда и наступают мир и благоденствие.

Я кашлянул. Явно столь долгая прелюдия была нечто большим нежели пустой тратой слов.

– Как ты, наверное, заметил, – Седой Луи встал из-за стола и стал, не торопясь прохаживаться по огромному кабинету, – у меня работают и арабы, и эфиопы. Я никогда не был расистом, мой отец если что, был ветераном войны с наци. Но есть одно, НО… Франция во власти леваков. Де Голль один раз допустил ошибку, развалив великую империю и впустив к нам на родину полчища чужаков. Согласен, среди них много нормальных людей, с которыми можно иметь дела. И я это делаю. Но также много тех, кто не подчиняется нашим законам и ведет себя неправильно, продавая нашей молодежи драг в черных кварталах, подсаживая их и превращая в послушных рабов. И потом они нападают ради дозы на наших парней и начинаются уличные войны, в результате которых гибнут десятки. Ты читаешь газеты?

– Не совсем. Иногда. Когда перекусываю по пути с адреса на адрес.

– За последние два-три года в Нанте погибло почти четыреста молодых людей, отравленных опиумной дрянью. И это по официальной статистике. Я же знаю ситуацию не понаслышке. Запомни, сынок, с этого момента я могу тебя убить в любой момент, ибо если ты разболтаешь то, что услышишь сейчас, ты не жилец.

Я замер. Не скажу, что я испугался, но все-таки жуть от произносимых слов заставила вспотеть мои ладони.

– Да я шучу, – рассмеялся Луи, в очередной раз поразив меня своей способностью меняться в доли секунды, – ладно, не дрейфь. Ты отныне студент заочного отделения. Прости, но очно учиться у тебя времени не будет.

С этого момента я исполнял другую работу. С погрузкой ящиков и прочей пролетарской кутерьмой было покончено. Мне выделили старенький «рено», на котором я подвозил необходимых Седому Луи, и сильно перебравших в нашем заведении алкоголя клиентов до дома и как бы нечаянно оставлял у них в кармане небольшой пакетик с белым порошком. Наутро я звонил клиенту, пока тот еще не проспался и вкрадчивым голосом просил проверить содержимое его карманов. Далее все развивалось до смехотворного просто. Клиент впадал в панику и начинал метаться, грозя карами небесными. Но через минут двадцать самое большее он давал согласие на встречу. Встречались всегда в людных местах. На площадях и скверах. Обычно ездили мы с Эдмоном, которого к тому времени тоже повысили в ранге, иногда я ездил один.

Конечно же, в пакетике бывал обычно стиральный порошок, на тот случай если клиент решит пойти в полицию, но сам он об этом конечно же, не знал. Сценарий развивался в классическом стиле мафиозных фильмов: мы сообщали что клиент по пьяни вчера предлагал нам дурь по низкой цене. Мы благородно отказались, но так как мы «рыцари без страха и упрека», то мы обязаны донести в соответствующие органы правопорядка. Но можно конечно избежать этого за каких-то смехотворных десять тысяч франков.

Конечно же, так мы делали редко, только если человек по каким-то причинам был до зарезу необходим Седому Луи. Обычно это бывал или чиновник высокого ранга, либо конкурирующий бизнесмен. Изредка Луи позволял себе подобным образом наказать особо зарвавшегося, на его взгляд, человека с неумеренными амбициями. Бизнес и некое подобие благородства перемешивались в коктейль из политики, банального шантажа, наркоторговли и все это варилось в голове седого старика, державшего железной рукой практически весь Нант.

Поступив на факультет языков по протекции своего босса, я понял, что в моей группе студентов из пятидесяти пяти человек сорок были выходцами с Черного континента.

Я, привыкший на своем острове исключительно к европейским атлантическим лицам, был слегка в шоке, особенно когда все они начинали говорить на своих местных наречиях. Только тут я понял насколько прав был Луи, твердя мне постоянно о иноземцах, «захвативших страну».

Сейчас, по прошествии многих лет, я понимаю, что далеко не все так однозначно как представлялось мне тогда. Но когда тебе восемнадцать, в голове бушуют гормоны, и четкая аналитика явно не работает.

На заочном отделении учились те, кто не смог попасть на очное, и не сумел набрать денег на платное обучение. По тогдашним законам, все вузы страны обязаны были брать в свои стены абитуриентов, если они могли предоставить справки политических беженцев из своих родных краев. А также свидетельства невозможности получать образование за плату: родители-инвалиды, неизлечимо больные либо если они состоят в многодетных семьях. Излишне говорить, к какому размаху коррупции это приводило.

Седой Луи в один из своих приступов вдохновения разъяснил мне:

– Ты сам видишь, Начо, как обстоят дела. И да, если ты думаешь, что ты будешь учиться благодаря моему доброму сердцу, то ошибаешься. Мне необходимо настроить трафик поставки гашиша и драга в этом вузе. И самое главное, необходимо это сделать так, чтобы все подозрения полиции падали на черных. В этом тебе будут помогать братья Якуб и Фатим.

– Толкать дурь студентам? – я поразился. – Но ведь Вы сами…

– Я знаю, что я говорил, – прервал он меня, – твоя задача чтобы страдали только черные. Я тебя прикрою на уровне полиции. Все инструкции получишь у братьев.

Вот так. Борец с наркотиками Луи оказывался сам банальным торгашом, ради прибыли готовым продавать драг среди студентов, хоть бы и с другим цветом кожи.

Честно скажу, я тогда совершенно не думал о последствиях. Очень скоро мне с Эдмоном удалось наладить канал поставки опиума в стенах нашего факультета. Причем удалось наладить все таким образом, что мы остались «за кадром», а траффик будто бы шел из стен общежития для мигрантов.

Я сильно рисковал, но я тогда этого не понимал, в голову ударили гормоны приключений и риска. Теперь я понимаю, что случись что, Луи слил бы меня моментально, но мне просто фантастически повезло. Мы сделали всё очень качественно и после завершения «акции» старик по достоинству оценил меня.

Почти четыре месяца непрерывным потоком гашиш и драг шли по нашей схеме через стены общежития. За эту работу я получал по пятьсот франков каждую неделю. Я ощущал себя богачом, но так как не доверял банкам, то все деньги держал в сейфе у Луи, посчитав что так будет надежнее. С каждым разом этот статный сильный старик с железной волей все больше становился мне дорог, а о наших грязных совместных делах я не думал.

К концу первого курса, перед самой сессией к нашему декану нагрянула полиция, спецназ в шлемах и с дубинками. Двери здания наглухо закрыли, всех студентов выстроили вдоль стен с поднятыми руками и раздвинутыми ногами. Начался адски унизительный обыск. Одновременно то же самое происходило в общежитии, где жили поголовно выходцы из Судана и Сенегала.