Тагир Галеев – Атлантический Штамм (страница 24)

Через несколько часов всё окончилось. У меня конечно же, ничего не нашли, зато нашли у двух десятков черных студентов. Их всех забрали в комиссариат, а декан задним числом вывесил приказ об их отчислении. Наша с Луи схема сработала идеально: никто не подумал на меня, я был примерным студентом, посещавшим установочные сессии, занимался спортом, а вот двое сенегальцев были уличены в организации наркоторговли в стенах старейшего вуза Франции.

Дело получило широчайший резонанс, газеты гремели, а мэр города Жан-Марк Эро́ получил серьезный камень в свой огород от правительства департамента Атлантическая Луара за попустительство и «закрытие глаз» на наркоторговлю среди мигрантов. Надо сказать, что «глубоко социалистическое» правительство департамента здорово подмочило свою репутацию после этой акции.

Луи вызвал меня к себе и налил мне стакан коньяка.

– Сынок, ты молодец, просто молодец! Ты заслужил премию, можешь открыть конверт!

Я сделал что он велел, внутри лежало пять тысяч франков. Неслыханное для меня богатство.

– Босс, Вы крайне щедры. Неужели я достоин? – сам не знаю, но мой голос растекался словно мед. Проклятая собачья преданность хозяину, бросившему очередную вкусную косточку.

– Мало того, я еще и выхлопотал тебе отпуск. Эдмон тебя подменит. Можешь съездить в Швейцарию. Вот тебе билет на поезд до Асконы. Отдыхай две недели, отель забронирован и оплачен на твое имя.

Тогда мне казалось, что моя жизнь устроена полностью. Будущее рисовалось розовыми красками. Я был счастлив и не скрывал этого.

Незадолго до отъезда я встретил в ресторане Франсуа Лидалю́, известного своими крайне правыми взглядами депутата Национального собрания Франции от нашего департамента. Он был частым гостем Седого Луи, вместе они часто уединялись в кабинете моего босса, что-то обсуждая по несколько часов. Входить в такие моменты к ним строжайше воспрещалось, что бы ни случилось.

Лидалю́ был сыном известного коллаборациониста режима Виши, сумевшего избежать послевоенного суда и благополучно пережившего пик репрессий Де Голля, отсидевшись в Латинской Америке. Конечно же, тогда я об этом не знал, для меня он был всего лишь одним из партнеров моего седого шефа. Лишь позднее я узнал, что вся эта акция с подброской наркотиков в среду обитания чернокожих мигрантов была частью сговора между Луи и Лидалю.

Благополучно сдав сессию на «отлично», я попрощался со своей новой семьей (а вся команда Седого Луи была для меня не кем иным, как настоящей семьей) и сел на поезд до Асконы.

Швейцария произвела на меня оглушительное впечатление своими прекрасными видами. В самом центре Европы находился истинный рай, в котором жили, как казалось, самые счастливые люди в мире. Я катался на велосипеде по долинам Маджа и Чентовалли, управлял парусной яхтой на озере Маджоре. Жизнь моя била ключом, и я ощущал себя на вершине Вселенной.

Отель Иден Рок, где Луи забронировал мне роскошный номер с зеркальными стенами и двигающимся дном бассейна, стал для меня воистину королевской резиденцией. Я, деревенский парень, всю жизнь доселе копавшийся в рыбной чешуе, сейчас пировал словно султан. На завтрак мне подавали омаров, две массажистки ублажали меня всякими видами своего искусства вечером, днем на зафрахтованном на мое имя паруснике я рассекал озерную гладь. На меня проливались меды и сливки от щедрот нантского мафиози, и все земные и неземные боги, казалось, повернулись ко мне своими ясными ликами.

На пятый день моего невыносимо роскошного отпуска я слегка пресытился и решил просто провести его один. Я взял напрокат маленький авто в кузове «купе» и поехал прокатиться в горы. Взяв с собой термос с кофе и бутерброды с морепродуктами и овощами, я взобрался на знаменитый холм Монте Верита, то самое легендарное место, где сто лет назад была основана известная в Европе вегетарианская примитивно-социалистическая колония. Ее члены не носили одежды, отрицали брак и частную собственность, дети были всеобщим достоянием. В общем, странные были люди, но благодаря им сюда регулярно стремились толпы туристов, а виды, открывающиеся с его 350-метровой высоты достойны были того чтобы увидеть их и умереть.

Я долго бродил по окрестностям, выпил весь кофе, сидел на лужайке и чувствовал, что весь мир у моих ног. Наверное, это были самые счастливые дни моей жизни (или я так уже писал?), ибо еще не случилось ничего того, что привело меня туда, где я сейчас пишу свои мемуары.

Слегка утомившись после долгой пешей прогулки, я сел в свой «купе» и вернулся в Аскону. Там я решил прогуляться в старом центре города, именуемом Борго, у кафедрального собора Петра и Павла. Тут запрещено движение транспорта и я гулял пешком, фотографируя красоты на недавно купленный Кодак последней модели, ведь я отныне считал себя богачом.

Рыжая девушка с большими глазами и длинными волосами сидела на ступеньках величественного собора и что-то делала со своим фотоаппаратом, тихо, но смачно ругаясь. На нее оборачивались туристы и я, донельзя чувствовавший себя властелином мира, осмелился подойти к ней.

Как выяснилось, у нее сел аккумулятор. Как и всякая женщина, руководствующаяся эмоциями, она хлопала по аппарату со всех сторон, надеясь, что он оживет. Я объяснил, что его необходимо зарядить, иначе никакие хлопки не помогут.

– Вы думаете? – глаза у нее были воистину огромны.

– Смотрите, у Вас такая же модель, как и у меня. Это очень хороший аппарат, особенно если снимать в движении. Зря Вы его колошматите, от этого он никак не включится.

– Понимаете, зарядное устройство у меня осталось в Сьоне. Я приехала сюда поездом до вечера в надежде снять побольше красивых фото для своего портфолио. Очень обидно, что впереди еще четыре часа, а у меня уже села батарейка. Какая же я дурочка, что не взяла зарядное с собой.

– Вы можете поснимать на мой. У меня тут еще полно места на пленке, около сотни кадров можно сделать. Плюс две катушки пленки лежат в отеле.

– А где Вы остановились?

Я назвал. Глаза ее округлились, а губы стали алыми.

– Ммм, это же место отдыха миллионеров. Вы совсем молоды, а уже можете позволить себе столь роскошный отдых. Папа небось оплатил? – она явно начала кокетничать.

– Я выиграл лотерею, – подхватил я ее правила игры, – и вот теперь вовсю пользуюсь плодами везения.

– А ты тут надолго?

Ого, уже перешла на «ты».

– Еще дней десять буду здесь. Отель забронирован до определённой даты.

– Я сама из Италии. Приехала сюда на каникулы. Еле отпросилась. Живу недалеко от Комо. Классное место, но здесь гораздо круче.

– Я из Нанта. Ты хорошо говоришь по-французски. Я вот по-итальянски не смыслю вовсе.

– Работа заставила выучить. Я фотограф, снимаю для известной студии в Бордо.

– Класс, – я очарованно смотрел на ее смеющиеся глаза, – меня зовут Начо, кстати.

– Елена, – она протянула мне руку с красивыми ухоженными пальчиками, – Елена Гримальди.

Мы прекрасно провели время в тот день, совершенно непринужденно общаясь на разные темы. Она была явно старше меня, ненамного, но все же не моя ровесница, а спросить о возрасте я стеснялся. При всем при том что она была, пожалуй, второй женщиной в моей жизни, которую я мог так близко лицезреть, я не испытывал никакой растерянности или неудобства рядом с ней. Создавалась атмосфера глубокого доверия, словно мы знали с ней друг друга долгие годы.

Наверное, я уже тогда стал влюбляться в нее, но подать виду не смел, слишком уж чистой и непорочной она мне казалась. А может, быть после Марии с ею чересчур откровенной вульгарной страстью в каждом движении все женщины мне должны были казаться именно такими?

Проводив ее на поезд в Сьон, я вернулся в отель и долго лежал, разглядывая огромный аквариум с рыбками у себя в номере. На прощание Елена сообщила мне адрес и название отеля где она остановилась и приглашала в гости с ответным визитом. Я был уверен, что не буду долго ждать и собрался отправиться туда через день, дабы дать своим мыслям успокоиться.

Утром я вышел попить кофе в кафетерий при отеле. Накануне ночью я плохо спал, противоречивые мысли снедали меня изнутри. Мария снилась мне, и я понял, что пора уже отпустить ее из своей головы и своего сердца.

Подойдя к портье, я заказал международный звонок на Бен-Иль.

Я знал, что по субботам (а в тот день была суббота) Мария обычно работала в своем отеле в Ле-Пале в первую смену. После долгих вынимающих душу гудков мужской голос взял трубку.

Я попросил Марию Видаль к телефону.

– Кого? – переспросил голос.

Я повторил, вибрируя нервами.

– А, это, наверное, бывшая администратор. Пардон, мсье, но она уволилась почти год назад.

– Как??? – мое сердце рухнуло куда-то в пропасть.

– Такое бывает. Насколько я знаю, она уволилась в связи с переездом.

Положив трубку, я заказал себе самый крепкий кофе и вышел на солнечную веранду. Прекрасные виды райского городка ласкали мой взор, умасливая шок от только что произошедшего. А собственно говоря почему я должен был ожидать что она будет меня ждать там до скончания века? Ведь столь сочная женщина была просто обречена быть «за кем-то».

Я облегченно вздохнул. Наконец я перевернул эту тяжелую страницу своей жизни. С Марией было покончено. Сердце мое освободилось.

На следующий день, с замиранием дыхания я ждал Елену у ее отеля. Было около десяти утра, я примчался на утреннем экспрессе, купив по пути букет цветов.