Тагир Галеев – Атлантический Штамм (страница 22)
Начну с того, что я не сумел добрать двух баллов, чтобы поступить на бюджетное отделение университета, как я того страстно желал. Где-то я допустил ошибку в экзаменах, либо же меня специально «завалили», дабы сократить места для «аборигенов», как называли тут нас, выходцев с архипелагов Бретони. Но когда я вышел из обширной аудитории, где после окончания испытаний были вывешены списки поступивших, своей фамилии в них я не обнаружил.
Мария ждала меня у входа, веселая и радостно-возбужденная. Она уже как-то пронюхала, что я провалился и естественно, не скрывала своего стервозного удовлетворения.
– Бежим на автобус, через три часа паром, – ей просто не терпелось вернуться назад, под проклятый
– Погоди, давай так, – я твердо решил не уступать, – ты езжай сегодня, а я отчалю завтра. Хочу напоследок еще погулять по городу.
– Я с тобой, – мгновенно возразила она, – поехали в мотель, снимем номер еще на сутки. Всласть покувыркаемся, я высосу из тебя все соки. А вечером пойдем попьем чего-нибудь горячительного, ммм.
– Я хочу побыть один, честно. Я устал. Дай мне немного подкопить силенок, мадам, – я усиленно хитрил, делая вовсю вид, что полностью согласен с ней.
– Тогда отдай мне паспорт, – требовательно заявила она, – я конечно же, верю тебе, но так мне будет спокойнее.
– Зачем? Боишься, что я убегу? – я пытался вовсю острить, ощущая себя при этом полнейшим придурком.
– Начо! Ты еще несовершеннолетний, тебе нет восемнадцати. Я в ответе за тебя, как мачеха. Отдай паспорт, негодник.
Пришлось отдать. Эта женщина была фантастически прилипчива.
И вот оно!
Я один. У меня денег ровно на билет на паром обратно, нет документов, только небольшой рюкзачок за плечами с нехитрым моим барахлом.
Мария уплыла на пароме, который я провожал взглядом, пока он не скрылся за поворотом бухты. Повернулся и пошел куда глаза глядят.
Вспоминая сейчас тот момент, момент внезапно наступившего одиночества, когда я впервые остался предоставлен сам себе, без друзей, в большом городе с грошом в кармане, я мысленно восхищался собой. Сейчас, по прошествии стольких лет, я бы уже не был настолько смел чтобы бросать вызов судьбе.
Я не знал, что мне делать и куда идти. В глубине души я понимал, что придется скорее всего вернуться на Бен-Иль. У меня тут не было знакомых, подруг и влиятельных родственников, только лишь неумеренные амбиции и желание нагнуть свою судьбу в позу, в которую обычно вставала Мария, соблазняя меня на кухне.
Я медленно брел по оживленным улицам и не заметил, как наступил вечер. Съел наскоро бутерброд, взятый еще утром Марией в кафетерии, сорвал яблоко с уличной яблони, напился воды из уличной колонки.
Переночевал в небольшом сквере под кустом. Чувствовал себя при этом несколько гадливо, все-таки тут был город, цивилизация и если на острове я мог завалиться спать где угодно и меня бы никто не тронул, то тут…
Солнце только встало, а я уже брел дальше, проходя квартал за кварталом, наблюдая за тем, как мегаполис медленно вступает в рабочий ритм, засасывая в водоворот повседневности тысячи людей.
Я увидел, как большой грузовик разгружается возле круглого здания, судя по всему, элитного ресторана. Толстый мужчина в засаленной майке, наверное, водитель, залезал в открытый фургон, доставал оттуда ящики с провизией и бутылками, пыхтя, спускал их на землю, после чего тащил их в раскрытые двери заведения.
Работа была явно ему не нраву, он тяжело дышал, особенно если учесть прилипшую сигарету к его нижней губе.
Я понаблюдал несколько минут за ним, потом подошел.
– Помочь? – негромко предложил я.
Мужчина обернулся, смерив меня усталым и недовольным взглядом.
– Ну давай, коли не шутишь, – он кивнул на фургон, – бери оттуда все ящики с наклейкой «чат-нуар» и тащи в двери.
Я без лишних разговоров запрыгнул внутрь и резво начал таскать ящики. В некоторых побрякивали бутылки, где-то лежали фрукты, где-то мясо. Я понял, что дико голоден, но старался не думать о своем журчащем желудке.
Мы управились за десять минут. Я был тогда физически крепок и мне не составило никакого труда перетаскать с пару десятков ящиков в темный полуподвал ресторана. Управившись, я потер руки и выразительно посмотрел на водителя.
– Чего тебе? – он насмешливо смотрел на меня, его потный лоб блестел на солнце, вызывая у меня дикое желание врезать ему.
Я понял, что мужик явно не желает понимать меня.
– Я вообще-то помог Вам. Сэкономил время.
– Молодец. Спасибо тебе. Могу угостить сигареткой, – он вразвалку пошел закрывать двери своего фургона.
– Может быть, хоть десять франков дадите? А еще лучше двадцать!
– Двадцатку за разгрузку?? Да ты с Луны свалился, не ровен час. Не наглей, парень, – с этими словами водитель захлопнул двери своего фургона и уже собрался идти к кабине.
Не знаю, что бы я сделал в тот момент, я был дико голоден и зол. Наверное, расквасил бы ему физиономию. Сжав кулаки, я размышлял, как же поступить.
– Жан, расплатись с парнем немедля! Я тебе сейчас задницу надеру, – я обернулся. Позади меня стоял пожилой элегантный дядя в белом сатиновом костюме, седые длинные волосы были схвачены на затылке в женский хвост.
Водитель обернулся, на лице его появилось слащаво-подобострастное выражение.
– Луи, пардон. Я думал, парень просто вымогатель. Конечно же, заплачу, не вопрос.
В руке у меня оказалась десятифранковая купюра. Поглядев на меня как на врага народа, водитель, которого назвали Жаном, подбежал к седому и с чрезмерной любезностью пожал ему руку.
– Когда-нибудь ты сдохнешь от своей жадности, – процедил седой и повелительно махнул Жану рукой, езжай, мол.
Когда фургон отъехал за угол, мужчина повернулся ко мне. Он был чертовски элегантен для столь раннего часа. Отглаженные брюки в стрелочку, старомодная рубашка с галстуком, от него пахло дорогим парфюмом.
Я стоял с зажатой в руке купюрой. Мужчина рассмеялся.
– Как тебя звать, бродяга?
Я назвался, робея сам не зная от чего.
– Завтракал уже, Начо? – его тон был из тех, которые не привыкли слышать отказы.
– Никак нет, мсье. Просто хотел немного подзаработать, – я стыдливо потупил взор. Мужчина был мне очень симпатичен, но я дико стеснялся.
– Будь любезен, позавтракай со стариком, – с этими словами он повернулся и пошел внутрь дворика. Я пошел за ним, словно баран на убой, беспрекословно и без возражений.
Вот так я попал в заведение «Чат-нуар», на Аллее Дюге Труэн.
Старик оказался владельцем, и представился мне как Седой Луи. С его слов, сказанных мне много позже той встречи, когда я уже заслужил доверие, он был не только ресторатором, но и человеком, «с которым считались в городе».
Не буду расписывать всех нюансов первых дней работы у Седого Луи. Я ему приглянулся, с его слов, за свою смелость и наглость. Услышав, что я несостоявшийся студент, он тотчас предложил мне работу грузчиком с проживанием в полуподвале его ресторана. Узнав, что у меня нет паспорта, он подумал пару минут, после чего заявил мне:
– Твой паспорт – это дело времени. Для начала мне надо понять, чего ты стоишь. Будешь жить с Фатимом и Якубом в заднем складе. Каждый день горячий душ и питание не менее двух раз в день я тебе обеспечу. Твоя задача – таскать тяжелые ящики каждое утро в пять часов из фургона Жана на склад, а вечером отгружать пустые. У нас заведение широкого профиля, бывает по сотне гостей иной раз. Пьют и едят как не в себя. Нужно много продуктов и алкоголя ежедневно.
Я согласился безо всяких раздумий. У меня не было выбора, да и вся моя предыдущая жизнь проходила под эгидой тяжелого физического труда.
Фатим и Якуб оказались двумя арабами, которые каждый вечер садились на мощный «харлей» и уезжали куда-то на полночи. Больше они ничего не делали, остальное время валяясь на коврах и покуривая кальян с некоей шайтан-травой. Но судя по всему, Луи их ценил, часто они совещались о чем-то в его кабинете на втором этаже, куда меня пока не пускали. Со мной эти двое практически не общались, балакая между собой на своем языке, я для них был чем-то вроде мебели.
Жизнь была вполне сносной. Я работал грузчиком утром и вечером, днем часто выполнял курьерские поручения хозяина, ездил по всяким адресам, передавая посылки в наглухо запечатанных пакетах. Хорошо выучил город, через полгода уже мог прекрасно ориентироваться без карты.
«Чат-нуар» был дорогим заведением. Сюда приезжала публика на немецких дорогих автомобилях, на своем острове я таковых не видывал никогда. Были роскошные женщины, при виде которых у меня начинала капать слюна. Были стильные и крутые мужчины в смокингах, со стальными взглядами и холодными голосами.
Заходить в основной зал мне категорически запрещалось. Вскоре меня нарядили в униформу и велели отгонять клиентские автомобили на парковку позади ресторана. Луи провел со мной инструктаж, основной посыл которого заключался в следующем: в глаза клиентам не смотреть, говорить минимальное количество слов, быть тише воды, не задавать никому вопросов. Брать ключи в полупоклоне, отгонять авто на парковку и сдавать ключи менеджеру Эдмону, отвечающему за сохранность автомобилей.
Работа не сильно уважаемая, но другой я не знал, к тому же это явно было лучше нежели таскать тунца на родном острове. Я постепенно обретал нормальный французский говор, избавляясь от своего бретонского акцента, дабы во мне перестали видеть мигранта с архипелага.