Т. Свон – Тристан Майлз (страница 35)
– Я так хочу.
Мы выходим через передние двери, он сворачивает влево вместе с нашими чемоданами и останавливается у черного лимузина. Из него выходит шофер.
– Привет, Трис, – говорит он.
Я потрясенно замираю. У него лимузин… ничего себе!
– Это Клэр, – представляет меня Тристан. – А это Келвин.
– Здравствуйте, – шофер улыбается мне.
Я смущенно машу рукой.
Келвин подхватывает чемодан Тристана, а тот берет меня за руку. Мы направляемся к первому уровню.
– Я могу сама докатить свой чемодан!
– Позволь мне побыть джентльменом, прошу тебя, – говорит он, не сбавляя хода.
– Так у тебя есть лимузин?
Он пожимает плечами, словно в этом нет ничего особенного:
– У «Майлз Медиа» есть. Это не мой личный лимузин.
Я вдруг вспоминаю, кто он такой.
Мы шагаем дальше, и во мне нарастает тревожность. Я не хочу отпускать его, но знаю, что должна. Я отправилась во Францию, чтобы пополнить свой источник – и вместо этого получила океан.
Тристан Майлз красив, умен и остроумен, он умеет меня смешить, а это – тот еще подвиг, и все это в придачу к изумительному сексу. Мало того, он заставляет меня чувствовать себя самой красивой женщиной на свете. Ни разу, ни одного мгновения я не комплексовала по поводу своего тела. Он постоянно то обнимал меня, то держал за руку, целуя. Слушал все, что я говорила, и был прекрасным собеседником. Кажется, мы проговорили все выходные – и ни разу эти разговоры не казались натужными или неловкими.
Я резко выдыхаю, когда реальность начинает просачиваться в мое сознание. Мужчины, с которым я была в Париже, на самом деле даже не существует. Он – крохотная частица того, что представляет собой Тристан Майлз. Увы, мои первые интуитивные впечатления действительно соответствуют реальности, и хотя мы изумительно провели время вместе…
На этом все и заканчивается.
Я даже вообразить не могу длительные отношения с кем-то вроде Тристана.
Мы спускаемся в лифте на первый уровень. Тристан тоже как-то притих.
– А вот и моя девочка, – улыбаюсь я, когда мы подходим к машине.
Открываю багажник, Тристан укладывает внутрь чемодан и поворачивается ко мне.
Вот теперь возникает неловкость… натужность.
– Большое тебе спасибо за замечательный уик-энд, – говорю я.
Он обнимает меня, обвивает руками.
– Ты уверена, что не сможешь сегодня переночевать у меня? Уже ведь поздно.
Я грустно улыбаюсь в ответ:
– Мне нужно возвращаться домой, к детям.
Он кивает, резко втягивая в себя воздух.
Мы долго смотрим друг на друга, словно нам обоим хочется что-то сказать, но мы придерживаем язык.
– Прощай.
Он целует меня долго и страстно. Мы оба закрываем глаза. Мое лицо в чаше его ладоней, и мне кажется, будто мои стопы отрываются от земли.
– Позвони мне, когда приедешь домой, чтобы я знал, что ты благополучно добралась, ладно? – он ласково убирает мои волосы за спину.
– Ладно, – улыбаюсь ему.
Еще одно крепкое объятие, еще один поцелуй – и он отпускает меня. Я сажусь в машину.
Он сует руки в карманы, ждет, пока моя машина вырулит с парковочного места. И, напоследок еще раз грустно помахав ему, я еду прочь. То и дело посматриваю на него в зеркало заднего вида, направляясь к выезду с парковки. Он стоит неподвижно и смотрит, как моя машина становится все меньше и меньше, скрываясь из виду.
– Прощай, Тристан, – вздыхаю я. Все хорошее когда-нибудь кончается… проклятье.
И почему ты – это ты?
Час спустя я подъезжаю к своему дому.
Останавливаю машину и, не выходя из нее, некоторое время смотрю на него. На веранде валяется велосипед, баскетбольный мяч забыт на земле рядом с кольцом. Повсюду раскидана обувь. Сколько бы раз я ни велела детям убирать за собой, картина всегда одна и та же.
Улыбаюсь этой привычной обыденности.
Беру телефон и набираю сообщение Тристану.
Прибыла домой, целая и невредимая.
Целую-обнимаю.
Выбираюсь из машины, и в этот момент настежь распахивается входная дверь. Из нее вылетают Патрик и Гарри.
– Привет! – смеюсь я. Набрасываясь с объятиями, дети едва не валят меня на землю. – Привет, дорогие мои. Я скучала.
– А подарки ты нам привезла? – нетерпеливо спрашивает Патрик.
– Да.
– Привет, мам, – послушно повторяет младшенький.
– Мам, Флетчер от рук отбился, – докладывает Гарри. – Он не ополоснул посуду, прежде чем ставить в посудомойку, и теперь она засорилась.
– Беда, – хмурюсь я, открывая багажник.
– А сейчас они с бабушкой пытаются ее починить.
– Боюсь, тогда дело плохо, – бормочу я, извлекая из багажника чемодан. Гарри перехватывает его у меня и катит по дорожке к двери.
– Дай я, дай я! – пристает Патрик.
– Нет, – категорично заявляет Гарри. – Ты слишком маленький.
– Я не слишком маленький! – во все горло вопит тот и лупит брата кулаком.
Гарри толкает Патрика, и он падает.
– У-у-у! Мам, он меня толкнул! – орет Патрик.
Я закатываю глаза. Фу! Вот по их препирательствам я вообще ни разу не скучала.
– Тс-с, уймитесь, уже поздно, – громким шепотом одергиваю их. – Говорите потише. Бедную миссис Рейнольдс разбудите.
Бросаю взгляд на соседское окно. По правде говоря, миссис Рейнольдс уже вовсю подглядывает за нами. Все, что происходит на нашей улице, становится известно ей еще до того, как случится на самом деле.
Мы подходим к передней веранде.
– Почему опять повсюду разбросана ваша обувь? – спрашиваю я. – Она должна быть в обувнице.
Вот поросята! Останавливаюсь и закидываю всю обувку в специальный ящик, а мальчики продолжают тащить к дому мой чемодан. Должно быть, в глазах остальных соседей мы – семейка нерях.