Т. Свон – Тристан Майлз (страница 34)

– На Лонг-Айленде?! И ты каждый день ездишь оттуда на работу?

– Ага, – киваю я. – Мы хотели, чтобы дети росли в доме с собственным участком земли.

– Хм-м… – он размышляет над моим ответом, поставив локоть на стол и подперев рукой подбородок.

– Прямо не знаю, хочу ли я идти в «Мулен-Руж» с тобой… – ворчу я задумчиво.

– Это еще почему?

Я застенчиво пожимаю плечами:

– Там все эти красивые молодые девчонки будут трясти сиськами.

Он только улыбается.

– Я ведь могу и приревновать, – улыбаюсь я, поднося к губам бокал. – Ты, должно быть, встречался с красивыми женщинами?

Он пьет вино, ничего не отвечая. В воздухе между нами повисает недосказанность.

– Что тебе больше всего понравилось из того, что ты видела сегодня? – меняет он тему.

– Честно?

– Конечно.

– Ты.

Перекрестье взглядов.

– Ты – самое красивое, что я видела сегодня, Тристан Майлз.

Между нами зарождается вихрь энергии, и Тристан сам тянется за моей рукой через стол.

– Хочешь знать, как произвести на меня неизгладимое впечатление, Андерсон?

– Как?

– Ты можешь раздеться до стрингов, сбросить лифчик, выйти сегодня на сцену в «Мулен-Руж» и станцевать для меня.

Я хихикаю, в красках вообразив этот ужас.

– Я не хочу вынуждать весь высший свет срочно эвакуироваться из зала.

Он подпирает подбородок рукой и неторопливо, сексуально улыбается мне:

– Все остальные женщины померкли бы в сравнении с твоей красотой.

Я только усмехаюсь на это абсурдное заявление.

– На любой сцене мира, – шепчет он, не позволяя мне отвести глаза.

У меня в животе приключается неожиданное трепетание.

Между нами искрит, и я знаю, что мне не следовало бы испытывать ничего такого… чем бы оно ни было… но, когда он говорит такие приятные вещи, я не могу не ощущать тепло в груди.

Весь день мы смеялись, держались за руки и вели себя как влюбленные дети.

Не уверена, что Тристан Майлз – такой твердокаменный, как мне когда-то представлялось.

– И ответ на твой вопрос был отрицательным, – тихо говорит он.

– На какой? – не понимаю, о чем он говорит.

– Я не помню, встречался ли я с какими-то красивыми женщинами.

Я хмурю брови.

– Потому что, – шепчет он, переводя взгляд на мои губы, – в данный момент единственная женщина, о которой я могу думать… это ты.

Сердце начинает биться быстрее, мы смотрим друг на друга, и мне хочется обойти стол, обнять его и поцеловать.

Но я не могу.

Не могу вообразить, что это – нечто большее, чем уже есть, что его красивые слова – нечто большее, чем просто красивые слова. Потому что он – мужчина-фантазия и между нами не может быть ничего большего, чем просто один уик-энд в Париже. Наши жизни слишком разные. Мы – мы слишком разные.

Я это знаю.

– И что случится сегодня, когда все увидят меня обнаженную на сцене «Мулен-Руж»? – спрашиваю я.

– Мне придется отбивать тебя от толпы мужчин, – хмыкает он. – Вероятно, и женщин тоже.

Я смеюсь и подхватываю бокал. Салютую и чокаюсь с Тристаном.

– За голый скандал, – предлагаю тост.

В его глазах вспыхивает искорка:

– За голое что угодно, если речь о тебе.

Бедняга, ставший жертвой самообмана! С каких это пор целлюлит и растяжки стали считаться сексуальными? Спорить готова, он и не думал, что доживет до такого дня. Хихикаю.

– Вам, должно быть, уже надоело видеть меня голой, мистер Майлз.

– Андерсон, я только начал!

Наш путь лежит через зал прилета частной зоны аэропорта. Тристан катит оба наших чемодана, и мы входим в широкие стеклянные двери. Одна-единственная женщина в форме проверяет наши паспорта и проставляет в них штампы для въезда в страну.

– Здравствуйте, мистер Майлз, – улыбается она.

Господи, он летает так часто, что его уже все сотрудники знают в лицо.

– Здравствуйте, Маргарет, – кивает он. – А где Борис?

– У него сегодня выходной.

Она раскрывает его паспорт.

– Как там Париж?

– Parfaite[8], – улыбается он.

Она кокетливо хихикает в ответ, и я усмехаюсь, глядя на него.

Вертихвост.

Она проставляет штампы в наших паспортах, и мы поочередно заглядываем в сканер сетчатки глаз.

Насколько это цивилизованнее, чем битый час стоять в очереди!

– До свидания, Маргарет, – говорит Тристан, подкатывая наши чемоданы к очередной гигантской двери. Когда мы выходим, я оглядываюсь по сторонам, на миг потеряв ориентацию. О, да мы в зале ожидания аэропорта. Я и не догадывалась, что здесь есть двери, ведущие в частную закрытую зону.

– Ты где припарковалась? – спрашивает Тристан.

– На долгосрочной парковке, на первом уровне.

– Ладно, я только заброшу чемодан в машину и провожу тебя.

– Ты не обязан…