Т. Свон – Тристан Майлз (страница 126)
Моего прекрасного Тристана, мужчину, который меня любит. Мужчину, который заботится обо всех нас… мужчину, который буквально прошел бы сквозь огонь, воду и медные трубы, чтобы угодить мне… хочет признать моих детей… а я просто… не могу.
Я не могу позволить себе быть безответственной и ослепленной любовью.
Зачем ему вздумалось их усыновлять? Какую выгоду это могло бы ему принести?
Если он со мной, они и так у него есть.
Позволить ему усыновить их – значит просто дать ему власть забрать детей, если я перестану быть ему нужна.
Ни одна женщина в здравом рассудке не позволила бы будущему партнеру усыновить своих детей в законном порядке. Не тогда, когда они уже счастливы, когда их жизнь стабильна и устойчива. У Тристана нет причин этого желать… за исключением одного случая: если мы расстанемся.
Он хочет юридической гарантии того, что вне зависимости от происходящего между ним и мной они навсегда останутся его детьми.
Прошу прощения.
Я не могу ему этого дать.
Потому что знаю: если мы когда-нибудь разойдемся, это случится из-за того, что Тристан изменит мне или сделает еще что-то, что послужит веской причиной. Я бы ни за что не совершила поступка, способного положить конец нашим отношениям, – для этого я слишком люблю его. И если так случится, черта с два я стану каждый уик-энд собирать своих сыновей, чтобы они ехали к Тристану изображать счастливую семью с его новой подругой!
Ни одна женщина на это бы не согласилась. Как бы влюблена она ни была. Кем бы ни был ее мужчина… Чего бы там ни хотели ее сыновья.
Мое лицо превращается в трагическую маску, стоит мне вспомнить их расстроенные лица в тот момент, когда он уезжал.
– Так ли это? – отвечаю я ей. – Потому что мне кажется, что совсем наоборот.
Мои плечи сотрясаются от рыданий; в животе катается тошнотворный, тяжеленный свинцовый шар. Хочется то ли опорожнить желудок, то ли сбежать, то ли поехать к нему… Но ничего из этого я сделать не могу.
Долго стою под струями горячей воды. С каждой проходящей минутой чувство вины становится все нестерпимее.
Ее мерзкий привкус растворяется в моих венах как яд. Меня саму воротит от того, что я наговорила сегодня Тристану, и мучительно стыдно от собственной холодности и жестокости. Он ведь ничего дурного не делал – только любил нас.
– Такое чувство, будто я предала лучшего друга, – шепчу я.
Снова вспоминаю слезы на его глазах, когда говорила эти чудовищные вещи, и захожусь рыданиями.
– О боже, как меня достал этот бесконечный стресс! Почему, черт возьми, ничто не дается мне легко?! – всхлипываю я. – Почему все должно быть так адски тяжело?
Я хочу жить в этом доме с моими сыновьями… и Тристаном.
Вот и все! И не надо мне ничего дорогого, ничего другого.
Зачем ему понадобилось все менять? Ведь это не обязательно.
Сыновья со мной не разговаривают. Разошлись по своим спальням, в доме тихо и печально, как на кладбище, и я знаю, что Тристан сейчас в своей квартире, наедине со своим разбитым сердцем.
Сползаю по стене, сажусь на твердый, холодный кафель. Сжимаюсь в комочек, пытаясь защититься от боли.
Но противоядия от нее нет… Я потеряю его.
Может быть, уже потеряла.
Печаль тяжела. Печаль неподвижна.
Я лежу в темноте и смотрю, как утекают минуты: вот уже 23:53.
Мысли летят к моему прекрасному мужчине. Что он сейчас делает?
Не могу так! Не могу лежать здесь и ничего не делать.
Я должна попытаться все исправить. Я не смогу уснуть, не поговорив с ним. Протягиваю руку, беру с тумбочки телефон и набираю его номер. Мое сердце нервно бьется, пока я жду, когда он возьмет трубку.
Гудки прекращаются… он сбросил звонок.
В животе образуется пустота.
Он никогда не сбрасывал мои звонки… раньше не сбрасывал.
С минуту раздумываю, потом набираю сообщение:
Извини за сегодня.
Не знаю, что произошло.
Я вышла из себя.
Позвоню тебе завтра.
Спокойной ночи.
Люблю тебя.
Целую, обнимаю.
Смотрю на экран и вижу в углу двойную галочку. Улыбаюсь… он прочел!
Затаив дыхание, жду.
– Ответь же, – шепчу. И продолжаю ждать, боясь вздохнуть.
Тишина.
Смотрю на экран, смотрю… и жду.
Глаза снова наливаются слезами.
– Ответь, малыш.
Но он не отвечает, и я понимаю, что не ответит.
Сердце снова падает – хотя куда уж ниже! – и слезы текут ручьем.
Я все разрушила!
Сижу и смотрю на цифры на компьютерном экране, пытаясь каким-то чудом отыскать дополнительные 200 000 долларов.
Я продала наш летний дом, я продала все наши акции. Все, что накопили мы с Уэйдом за то время, пока были вместе, пошло прахом.
А теперь, чтобы не потерять мужчину, которого люблю, я должна отдать ему и детей Уэйда.
Это несправедливое требование. И Тристан не может этого не знать. Почему он не хочет встать на мою сторону, увидеть мою точку зрения?
Такое чувство, будто надо мной нависла огромная черная туча и я никогда не буду по-настоящему счастлива.
Должно быть, в прошлой жизни я слишком много грешила, потому что мне кажется, будто меня за что-то наказывают. В своей жизни я любила двух мужчин. Одного забрала у меня смерть.
А второго…
Подпираю подбородок рукой и смотрю в пространство невидящим взглядом, гадая, можно ли было лучше справиться со вчерашней ситуацией.
Можно – несомненно.
Но… я от своих слов не отступаюсь. Я не хочу, чтобы кто-то усыновлял моих детей. Я не дам власти над ними никому другому.
Даже если этот кто-то – любовь моей жизни. Дело не только в Тристане – и не в личных чувствах. Это вопрос здравого смысла.