Т. Свон – Тристан Майлз (страница 128)
– И вот теперь, когда я полюбил эти сердца и хочу, чтобы они были моими сыновьями… – он прожигает меня взглядом, – ты говоришь мне, что я не имею права этого сделать?!
Его силуэт расплывается у меня перед глазами.
– Тристан, – шепчу я. – Пожалуйста, попытайся увидеть это с моей точки зрения…
– Ты эгоистка, Клэр!
И я вижу, что у него на глазах тоже слезы.
Изнемогая от страха, опускаю голову. Я потеряю и его!
– Я заслуживаю того, чтобы иметь собственную семью!
– Я знаю, что заслуживаешь, – тихо бормочу я.
– Я хочу, чтобы мальчики были моими сыновьями!
– Тристан, – сокрушенно качаю головой. – Я не могу…
Он стискивает кулаки.
– Знаешь… моя мать еще тогда мне сказала… что они всегда будут сыновьями другого мужчины, что ты всегда будешь женой другого мужчины, – он смотрит мне прямо в глаза. – Что вы никогда не станете моей семьей по-настоящему – что я всегда буду лишь временной заменой.
Мое лицо кривится от рыданий. Ему так больно!
Он сокрушенно качает головой:
– Я не смогу с этим жить, Клэр!
– Что ты хочешь сказать? – шепчу я.
– Я говорю – прощай… Я ни для кого не буду временной заменой.
Я пытаюсь сдержать рыдания.
– Нет, Трис!
Его взгляд, полный му́ки, – безмолвная мольба: ну же, останови меня!
Мы смотрим друг на друга… И наступает он – тот определяющий момент, когда я делаю выбор между прошлым и настоящим.
Воздух пропитан горечью сожаления, и мне так хочется сделать то, о чем он просит. Так хочется уступить его требованиям!
Что угодно – только бы он остался здесь, со мной.
Но я просто не могу… И это меня убивает.
Наконец он разворачивается и уходит. Дверь, закрываясь за ним, тихонько щелкает замком.
В наступившей тишине мои рыдания звучат особенно громко.
Дни невыносимо длинны… зато ночи – бесконечны.
Спать без него – это адская мука, которую я не могу вытерпеть.
Собственно, и не терплю.
Расхаживаю по спальне… всю ночь. Туда-сюда, туда-сюда… пока носят ноги.
Прошло десять дней с тех пор, как Тристан меня бросил.
Десять дней чистого ада.
В доме гробовая тишина, смеха не слышно. Сыновья со мной почти не разговаривают.
Я разбила сердце не только себе – я разбила еще четыре сердца, те самые, которые люблю больше всех на свете.
Моих сыновей и Тристана.
С тоской смотрю в компьютер. Никакого желания заниматься работой… быть дома… дышать.
На столе жужжит телефон, и на экране высвечивается имя Флетчера.
– Привет, – улыбаюсь я. Может быть, хоть старший снова начнет со мной разговаривать.
– Тристан уезжает, – шепотом говорит он.
– Что?!
– Он едет в Париж.
– Надолго?
– Он только что перепоручил мою стажировку Джеймисону.
Я поднимаюсь с места, хватаясь за сердце:
– Как?!
– Он сказал, что не вернется, мама. Ты добилась своего, – гневно шепчет сын.
Лицо превращается в маску горя. Я настолько близко подошла к краю пропасти, что уже почти чувствую, как разбиваюсь о дно.
– Я еду! – запинаясь, бормочу я. – Задержи его, я еду!
Хватаю сумку и бегу.
Марли привстает со стула, когда я пролетаю мимо нее:
– Что стряслось?
– До конца дня меня не будет, – бросаю ей на бегу.
– Что? – кричит она мне вслед. – Но у тебя через час встреча!
– Отмени! – выкрикиваю я, вбегая в лифт. С силой давлю на кнопку. – Давай же, скорей!
Я не могу его отпустить.
Он не может уехать.
Двери неторопливо закрываются, и я нервно пристукиваю по полу носком туфли.
– Скорее же!
Запускаю дрожащие пальцы в волосы. Меня пробивает холодным потом… Нет… нет… нет, этого не может быть!
Лифт спускается томительно медленно. Останавливается на каком-то другом этаже, где стоят люди, дожидавшиеся его прихода.
– Извините! – восклицаю я, торопливо давя на кнопку экстренного закрытия дверей. – Я очень спешу!
Двери закрываются прямо перед их изумленными лицами. Наконец-то первый этаж! Несусь через вестибюль и двор на улицу, заранее подняв руку.
– Такси! – кричу во все горло, когда мимо проезжает машина.
На тротуаре стоит с поднятой рукой еще один желающий – мужчина.