Т. Р. Нэппер – Призрак неонового бога (страница 8)
Машина виляла из стороны в сторону, однако колеса крутились, ветер свистел в опущенное окно. Джеку удалось выкрутить шею и поднять взгляд на Салли. Широко раскрытые глаза, струйка крови на лбу. Дышала она судорожно, неровно, сползая в шок.
– Ты можешь вести машину? – прокричал Джек, перекрывая шум ветра.
Немигающий взгляд, частое дыхание, никакого внимания на лежащего у нее на коленях парня. Выругавшись, Джек схватил обутую в кроссовку ногу Салли, кое-как поставил ее на педаль акселератора и надавил вниз. Убедившись в том, что Салли не собирается поднимать ногу, он выпрямился на сиденье. Позади синие мигалки, ветер трепал волосы, страх крепко стиснул сердце.
Прямая как стрела полоса асфальта, дугой повторяющая изгиб земной поверхности. Промелькнувший дорожный знак возвестил: «90 миль прямо. Самый длинный в Австралии участок прямого шоссе. 146,6 км». Джек сообразил, что спровоцировал самую нудную погоню в истории. И также с абсолютно предсказуемым результатом: гражданские машины запрограммированы не превышать предельную скорость сто километров в час; полицейские машины могут разгоняться до ста пятидесяти. Поэтому полицейские нагоняли свою добычу, а Салли, уходя от погони, демонстрировала технику вождения, достойную мертвеца. Вжалась в спинку сиденья, застывшая, напряженная, немигающий взгляд.
«Сверни вправо, через два километра!»
– Впереди будет поворот направо! – крикнул Джек, перекрывая ветер. Салли ничего не сказала, провалившись в сон наяву.
«Через один километр!»
Джек уже мог разглядеть три силуэта в патрульной машине, пожирающей асфальт позади. На приборной панели замигала тревожная лампочка. Монотонный механический голос объявил: «Я получил уведомление заглушить двигатель от Федеральной полиции Австралии. Автомобиль остановится через тридцать секунд».
– Твою мать! – в сердцах выругался Джек.
«Сворачивай!» – приказал голос.
Джек выхватил у Салли рулевое колесо, сбросив с него ее руки. Завизжали покрышки, визг перешел в рев, машина резко свернула на грунтовую дорогу, примыкающую под прямым углом к шоссе. Позади машины поднялось облако пыли, а монотонный механический голос продолжал обратный отсчет: «Тридцать, двадцать девять, двадцать восемь…»
Джек рискнул оглянуться назад – патрульная машина пролетела мимо поворота, пошла юзом, затормозила.
«…двадцать, девятнадцать, восемнадцать…»
Дорога петляла среди соляных пятен, которыми была забрызгана пустыня, ведя в никуда, насколько мог определить Джек. Ни строений, ни указателей, ни других машин.
«…шесть, пять, четыре…»
Машина плавно сбросила скорость до полной остановки. Джек распахнул дверь, в салон ворвалась клубящаяся пыль. Он начал вылезать из машины, но Салли, больше не зомби, схватила его за рукав.
– Не бросайте меня!
– Ты в безопасности! – Джек грубо выдернул свою руку. – Им нужен я!
– Что такого вы сделали?
– Все будет в порядке.
«Беги, Джек, беги!»
Сквозь слезы, сопли и кровь Салли воскликнула:
– Я ранена!
Она была права. И все же Джек попятился прочь; Салли протянула к нему руку, словно перепуганный ребенок, зовущий родителей.
«У нее все будет хорошо».
Джек побежал. Нахлынула знакомая тошнота – собственную душу выворачивало от его трусости.
Он успел сделать только шесть шагов, как кто-то крикнул:
– Стоять!
Крик повторился еще трижды, после чего импульсная дуга сразила Джека.
Джексон Нгуен застонал. Во рту привкус металла и земли. Джек попытался подняться, но обнаружил, что руки соединены за спиной. «Звяк-звяк». Наручники.
Женский голос:
– Так, дружок, давай-ка мы тебя поднимем, твою мать!
Грубые руки рывком поставили Джека на ноги.
Другой голос. Не грубый. Гладкий, словно поверхность замерзшего озера, сказал:
– Благодарю вас, патрульная Стеббинс. А теперь я допрошу подозреваемого.
– Да, сэр, – сказала женщина полностью изменившимся голосом. Шаги, удаляющиеся.
Чьи-то руки подвели Джека к невысокому плоскому камню и усадили его, лицом к солнцу. У Джека ныли ребра. Его джинсы были покрыты пылью.
Мужчина, бывший главным, подсел к нему. Он был похож на видение. На голограмму, не тронутую окружающей местностью: ни пылинки на начищенных до блеска черных ботинках, ни капельки пота на лбу.
Аккуратный пробор в черных волосах, без солнцезащитных очков, без шляпы. Импульсный пистолет, на ремне сверкающий полицейский значок. От него пахло одеколоном, но совсем чуть-чуть.
Отвернувшись, Джек сплюнул, избавляясь от неприятного привкуса.
Мужчина обратил на него взгляд своих черных сияющих глаз. Джек ощутил прикосновение страха к затылку.
– Я следователь Куинлан. Рад наконец познакомиться с вами, мистер Нгуен.
«Ударь его!»
Джек ничего не говорил, пока взгляд черных глаз оставался на нем. Затем мужчина в дорогом костюме отвернулся к горизонту. Однако эхо глаз Куинлана оставалось в пространстве между ним и Джеком, словно Чеширский кот. Однако никакой улыбки не было и в помине[7]. Джек моргнул, прогоняя иллюзию.
«Ударь его!» – настойчиво потребовал призрак. Другая иллюзия. Настоящая.
– Голос, – сказал Джек. – Вы его слышите?
Лицо следователя было освещено оранжевым заревом заката.
– Я ничего не слышу, – сказал Куинлан, не колеблясь ни мгновения. – Потому что слышать нечего, мистер Нгуен. Есть только великое безмолвие этой спящей земли. Подобное кракену[8]. Безмолвие его сна давит на всех нас. Однако, когда он проснется, мы его услышим. И это станет последним, что мы услышим в этой жизни.
После этого монолога Джек какое-то время молчал.
– Твою мать, чувак, ты что, прослушиваешься на роль в любительском театре?
– Слушать землю мудро, – нисколько не смутившись, продолжал Куинлан. – Однако в настоящий момент это чувство не должно быть в приоритете. Сейчас вы должны бояться человека рядом с собой, у которого есть пистолет и есть готовность им воспользоваться.
На это Джек ничего не ответил, повернувшись и устремив взгляд туда, куда смотрел следователь. Тем временем его сердце всеми силами стремилось вырваться из груди. Бесполезный дерзкий ответ застыл на кончике его языка. Дыхание его успокоилось, и на него опустилась и физическая тишина.
Через какое-то время Куинлан сказал:
– Эта китаянка вам что-то передала. Мы бы хотели получить это обратно, мистер Нгуен.
Джек откашлялся.
– Сигарету.
– Она передала вам сигареты?
– У меня в правом кармане, – покачал головой Джек.
– А. Что ж, считайте это пряником, мистер Нгуен. Что такое кнут – нам обоим прекрасно известно. Итак, китаянка?
– Пару замечательных туфель на высоком каблуке, из настоящей кожи.
– Прошу прощения?
– Эта китайская куколка. Туфли. Впрочем, вам они вряд ли придутся впору.
– Понятно. Приятно встретить человека, мистер Нгуен, который, несмотря ни на что, сохраняет силу духа. Те, которые мне попадаются, по большей части мелкие и давным-давно испорченные. Как те два полицейских, сопровождавших меня сюда. Двое из многих, тощих и голодных, которые торчат в убогих участках, плавающих в море отбросов, производимых нашими городами. – Взгляд Куинлана по-прежнему был устремлен на горизонт. – Я могу швырнуть им ее как кусок мяса, мистер Нгуен. Вашу подругу, мисс Редакр. Они ее осквернят, с готовностью, не торопясь.
«Врежь этому неуклюжему ублюдку! И беги к реке!»
Джек не видел никакой реки. Вокруг только пустыня, простирающаяся в бесконечность. Черные глаза Куинлана купались в последних лучах заходящего солнца. Земля, молчаливая, слушала двух людей, восседающих на ней.