Т. Паркер – Маленький Сайгон (страница 85)

Глава 31

Через несколько дней Эдисон, стоя у штурвала «Абсолюта», вывел свой вельбот из ньюпортской гавани в сопровождении береговой охраны и флотилии лодок с фотографами. За линией предупредительных буев Эдисон быстро оторвался от репортеров, включив дизеля на полную мощность, и со скоростью тридцать узлов взял курс на запад. Фрай стоял рядом с отцом. Они выходили в открытое море, солнце пекло ему спину сквозь черный шерстяной пиджак. Обернувшись, он увидел Хайлу, Ли и Кроули: три темных фигуры на отполированной палубе на фоне сверкающей белизны корабля.

На значительном расстоянии от берега Эдисон выключил двигатель, и Фрай с отцом подошли к остальным. Хайла читала из Псалмов и Евангелия от Матфея. Кроули добавил что-то по собственным записям. Эдисон плакал. Ли наклонила урну, и Беннет смешался с океаном, который он когда-то так любил. Струйки пепла принял в себя серый Тихий океан.

Вечером Фрай сидел с отцом в коттедже. Эдисон налил две рюмки бренди, к которым ни тот, ни другой не притронулся. Он несколько раз принимался говорить, но всякий раз терял интерес и вместо этого молча упирался взглядом в камин. У ног Эдисона сидела его любимая собака. Наконец он посмотрел на сына, потом окинул взглядом комнату.

— Теперь все это станет твоим, сын. Мы должны это обсудить. Тебе вообще это надо?

— Вроде бы нет.

— Ты говорил, что хочешь вернуться.

— Я хочу вернуться. Но мне не нужно это добро.

— Это трудная работа, управлять «Фрай Ранчо».

— Я для нее не подхожу. Но мне очень приятно чувствовать, что мне здесь рады.

— Не было ни одного дня в твоей жизни, когда тебе были бы не рады.

Фрай задумался.

— Мне здесь хорошо, папа.

Эдисон посмотрел на рюмку с бренди.

— Знаю, что много можно было сделать по-другому. И то, что мне казалось лучшим, на самом деле не было таковым. Я ошибался. Ты можешь меня простить?

— Ты не сделал ничего, что требует моего прощения.

Отец тяжело вздохнул.

— Знаю, что отлучил тебя от дома, сын. С Беннетом всегда было проще — мне стоило только намекнуть, чего я хочу, и он подхватывал. Это честь для отца, когда сын его слушается. Это вселяло в меня уверенность в том, что я делаю нечто стоящее. Что предлагаю наилучшие решения. Дебби была моей единственной дочерью, я разрешал ей обводить себя вокруг пальца. Мне нравилось баловать ее. Но ты, Чак, ты всегда был своенравным. Ты меня немного пугал. Ты заставлял меня сомневаться в себе, чего я никогда не делал прежде. Я обвинял тебя в гибели Дебби, признаю. В глубине души так и было. И каждый шаг, сделанный тобой в сторону от идеала, нарисованного мной, я ощущал как шаг от меня. Если бы мне пришлось что-то изменить в прошлой жизни, то прежде всего — это понять, что моя миссия на планете Земля заключалась не в том, чтобы сделать из тебя второго Эдисона Фрая. Видимо, какая-то часть во мне хотела иметь двоих сыновей, во все похожих на меня. Возможно, если бы ты был таким, как я, ты не заметил бы, каким твердолобым беспощадным старым упрямцем я на самом деле был.

— Но это мне как раз нравится в тебе, папа. Идти против тебя было все равно что бороться с океанской волной. Это меня закаляло. Я люблю тебя за это.

Фрай заметил, что отец старается сдержать слезы. Его подбородок вздрагивал, потом успокоился. Он залпом выпил бренди.

— Спасибо тебе за все, что ты сделал, Чак. За «Парадизо».

— Давай начнем все заново, папа.

— Мне бы очень этого хотелось, сын.

— Сделай для меня одну вещь. Люби свою жену, а не кого-то еще. Теперь она имеет на это право.

— Знаю. Буду. Люблю.

После того, как Эдисон пошел спать, Фрай долго сидел с матерью в большом доме. Они разожгли камин, потому что никак не могли согреться, и прикончили бутылку бренди. Фрай первый раз увидел Хайлу пьяной. Почему-то они вспоминали глупые пустяки, казавшиеся им забавными. Случаи из далекого прошлого. Тишина между их тихим смехом оказывалась продолжительнее, чем сам смех, и Фрай знал, что им не удастся обмануть друг друга.

Остаток ночи он пролежал в своей бывшей комнате, глядя в окно.

Оставались некоторые формальности, хотя первая из них вовсе не оказалась формальной. Поль де Кор и трое мужчин в рабочих комбинезонах появились в его пещерном доме тут же после его возвращения от Кристобель. Они вытащили тело Берка. Каким-то светло-голубым органическим раствором удалили пятна крови с пола и стен пещеры. На пластиковой бутылке с препаратом было написано: «Одобрено пищевой лабораторией». Один из фэбээровцев заметил, что это средство хорошо снимает старый воск с досок для серфинга. Чтобы удалить всяческие следы происшествия, они воспользовались портативным пылесосом с неимоверной тягой. Промыли и натерли воском деревянный пол в комнатах. Когда все предстало в первозданной чистоте, они пустили в ход маленький приборчик, похожий на мехи, который нагнетал слой пыли на выскобленные места. Фрай отдал им пистолет Кристобель, который, по заверению де Кора, будет немедленно уничтожен.

Де Кор передал ему конверт с деньгами и тайно — не передать словами — подмигнул.

— Молчите, — шепнул он.

Фрай возвратил конверт. Де Кор пожал плечами и вышел из комнаты. Они управились за час. Это было волшебство.

Лючия, как узнал после Фрай, вылетела в Вашингтон на самолете ЦРУ через полчаса после того, как он от нее ушел.

Фрай забрал чемоданы Дьена из пещеры и перевез их в дом Беннета.

Ли помогала Доннел Кроули собирать вещи. Фрай наблюдал за ними. Обхватил по картонной коробке, они шли к старому грузовичку Беннета.

Подойдя к Фраю, Ли грустно, вымученно улыбнулась. Она обняла его и поцеловала в щеку.

— Я рад, что ты остаешься, — сказал Фрай.

— А куда еще мне идти?

— Но воспоминания тяжелы.

— Без воспоминаний еще хуже.

— А как же сопротивление?

Она долго смотрела на него и молчала.

— Я буду продолжать свое дело. Пока это все, что я знаю.

— И ты по-прежнему хочешь играть роль лидера?

Она кивнула. Солнце сверкнуло на ее волнистых черных волосах. Они казались почти синими.

— Мы никогда не прекратим борьбу.

Фрай посмотрел на скудные пожитки Доннела в грузовичке: маленький черно-белый телевизор, радиоприемник, кровать и простыни, несколько горшков с растениями, посуда, одежда.

Ли посмотрела на Фрая.

— Трудно выразить то, что я чувствовала вчера на яхте, — сказала она. — Но мне хотелось сказать, что он был самым добрым человеком из всех, кого я знала. Даже во время войны его не покидала доброта. Он старался сохранить ее, хотя понимал, что постепенно ее теряет. Когда я лучше узнала Беннета, я словно открыла в нем новые миры. А еще он был очень страстный. Может быть, даже слишком. То, что он сделал с Ламом… это был грех, который Господь заставил его совершить. Не знаю зачем. Может, это было испытание? Я его прощаю, Чак. Но сам себя он не прости бы.

Фрай обошел коттедж, в котором Доннел продолжал упаковывать вещи. Он помог ему собрать несколько коробок, чемодан, потом несколько растений со двора. Доннел бережно поставил их в кузов, подстелив одеяло, чтобы они не скользили. Фрай следил за тем, как он своими большими ручищами делает эти тонкие приготовления к поездке.

— Домой, Доннел?

Кроули утер лоб и кивнул.

— Уверен, что не хочешь остаться?

— Мне здесь никогда не нравилось.

— Что же тебя удерживало?

Кроули задумался.

— Многие считали, что это Беннет заботится обо мне как о слабоумном, но это не вся история. Я тоже его опекал. Теперь его нет, и я еду домой.

Фрай поднес к машине еще один горшок и поставил в кузов.

— Спасибо тебе, Доннел.

— Мне было больно смотреть, как он все тащил на себе, Чак. Бенни был из тех, кто любое дело считает своим — Кроули прислонился к бамперу, скрестил руки на груди, и уперся взглядом в землю. — Я не хотел, чтобы он так думал. Мы все несли равную ответственность. Ведь на самом деле это я сбросил Хьонга с вертолета. Это была одна из моих обязанностей. Из тех, к которым не лежит душа, даже если тебе скажут, что ты это делаешь во имя родины. Если бы я тогда действительно его убил, с Бенни и сейчас все было бы в порядке. Мы бы попивали пивко и тому подобное. Сейчас я реально могу сделать только одно — забыть. Пришло время перевернуть новую страницу жизни.

Тишина продолжалась долго. Фрай наконец сказал единственное, что он считал уместным в данный момент.

— Ты правильно поступил, Доннел.

Кроули казался смущенным.

— Не думай, что я когда-нибудь поверю в это.

— Поверишь.

— Ты не был там.