Сьюзен Уиггс – Строптивые девчонки (страница 4)

– Это был Флинн Галлахер? – спросила Карла, покосившись на Морин. – Боже, не парень, мечта!

– Полный отвал башки, – Джина провела щеточкой для туши по ресницам. – Жаль, что он болтается с этой девчонкой-хиппи, – продолжила она, покачивая бедрами под песню «Миссис Браун, ваша дочь – милашка» и подхватывая припев вместе с «Херман Хермитс», которые почти так же круты, как «Битлз»: – До-о-чка!

Морин пожала плечами. Она не совсем поняла, что значит «отвал башки», но сообразила, что услышала комплимент.

– Он приехал забрать Фиону. Она заболела.

– Заболела! – фыркнула Карла и провела по губам малиновой помадой. – Девушки не болеют. Она залетела, спорю на что угодно.

Морин скатала бумажное полотенце в шарик и забросила в мусорную корзину. Кажется, она догадалась, что значит «залетела».

– Не-а, – сказала она. – Наверняка она подхватила вирус, что-то вроде гриппа.

– Да точно! – ухмыльнулась Карла. – Погоди, увидишь. Дело кончится приютом Доброго Пастыря.

Морин нахмурилась. Она смутно представила мрачное здание на Бест-стрит. Серая громада, кирпичный забор, увитый колючей проволокой. Она слышала, будто это что-то вроде исправительной школы и работного дома для незамужних девушек с детьми. Иногда мать, выйдя из себя, грозилась упечь Морин к монахиням, если та не научится вести себя прилично.

Не верится, что Фиона попала в беду. Только не в эту. Они были подругами с незапамятных времен. Они все делали вместе. Они всего лишь дети! Лишь на прошлой неделе Морин ночевала у Фионы, и они в детских пижамах громко распевали «Ангела утра», используя щетки для волос вместо микрофона, пока ее отец не взмолился о пощаде.

– Вы ошибаетесь насчет Фионы, – пробормотала Морин, но под ложечкой у нее засосало от страха. Разве может девочка, совсем ребенок, залететь? Никто не объяснил Морин, как все в действительности происходит. Она знала, что для этого нужно стать «парочкой», кататься на машине, проводить время на парковке у водосброса. Поцелуи становятся глубже, а ласки смелее, и все это сравнивают с перемещением с базы на базу на бейсбольном поле. Все весело проводят время. Мыслимо ли при этом попасть в беду?

Солнце катилось к закату, когда Морин проскользнула на водительское сиденье старого «нэш-рамблера», припаркованного Колмом на боковой подъездной дорожке. Лиам обещал помочь ей попрактиковать повороты налево и параллельную парковку. Пятницы Колм посвящал своей лиге в боулинге в «Иглс лодж», так что появится он не скоро. В доме всегда дышалось гораздо легче, когда он уходил.

Морин сжала пальцы на рулевом колесе, горячее желание научиться было приправлено толикой волнения. Лиам забрался на пассажирское сиденье.

– Ну что, вертушка, – ухмыльнулся он, – готова прокатиться? – Он кинул ей ключи от машины. На ключах болтался брелок с Ниагарским водопадом, который Морин подарила маме после школьной поездки туда в прошлом году.

Морин всегда выбивали из колеи поездки к водопаду, гигантскому природному катаклизму, где огромные массы воды обрушивались между двумя величайшими в мире озерами. Отец работал на гидроэлектростанции и погиб на работе. Она не любила думать об этом, но всякий раз, глядя на завораживающее падение воды, испытывала отвращение, страх и в то же время странную близость к отцу.

Морин поймала ключи, чувствуя их тяжесть в ладони. Мысленно пробежалась по списку, который Лиам вбил ей в голову как «Отче наш», объясняя, что стоит пропустить один шаг, и все, провал. Отрегулировать сиденье. Вставить ключ в зажигание. Одну ногу на педаль тормоза, другую на сцепление. Передачу в нейтральное положение. Посмотреть в зеркало заднего вида…

– Я готова, – сказала она, поворачивая ключ. Мотор заурчал. – Куда едем?

– Поехали к «Ротари филд» на Бейли, – предложил Лиам. – У колледжа отличная парковка для практики.

Морин сделала глубокий вдох, кивнула, крепче взявшись за руль и рукоять коробки передач, стараясь не нервничать, и сосредоточилась на действиях. Она перевела рукоятку в положение заднего хода и отжала педаль сцепления, надеясь, что та не проскочит и двигатель не заглохнет. У нее ушло не меньше десятка попыток, чтобы уловить правильное положение.

– Эй, неплохо, сестрица! – подбодрил Лиам.

– Спасибо, – сказала Морин. Посмотрев по зеркалам, она сдала назад и выехала на мощенную кирпичом улицу. – Я хочу водить так же хорошо, как ты.

Он засмеялся, и Морин ясно увидела его худое загорелое лицо, хотя не отрывала глаз от дороги. Лиаму исполнилось восемнадцать, и он стал походить на фотографии отца в молодости.

– Считаешь меня хорошим водителем?

– Я знаю, что ты хорош, – на Морин накатило радостное возбуждение, когда она расслабилась при езде по прямой улице. – А мы можем включить радио?

– Нет. Делаем все постепенно. К тому же ручку приемника все время заклинивает на дурацкой радиостанции, проигрывающей польки, которую любит Колм. Кто захочет слушать это дерьмо?

То, как брат выругался при ней, заставило Морин почувствовать себя взрослой.

– Хорошо, впереди знак «Стоп», – сказала она, приближаясь к перекрестку.

– Отлично, ты все схватываешь на лету.

Она бегло покосилась на брата:

– Ты думаешь?

– Я знаю.

– Мама с Колмом не хотят, чтобы я училась водить. Хотят, чтобы ездила на автобусе.

– Так езди. Но водить машину тоже учись. Однажды ты останешься одна. Это умение пригодится.

– Я тоже так думаю. Но мама считает, что сразу после школы я выскочу замуж за хорошего мальчика и он будет возить меня повсюду. – Она вела машину через Фруктовый пояс – или то, что от него осталось после того, как магистраль перерезала сады надвое.

– Глупости, – фыркнул Лиам. – Времена меняются. Знаешь, как там в песне? – И он пропел строчку из песни Боба Дилана своим мягким баритоном. Он всегда был одним из лучших в церковном хоре. – Выше подбородок. И не смотри на капот машины, смотри вперед на дорогу. Вдаль смотри.

– О, точно, – Морин перевела взгляд. – Я над этим работаю.

– Просто продолжай так делать, и незаметно это войдет в привычку.

Спокойная уверенность Лиама передалась ей. Она расслабилась и начала вести машину увереннее, прокладывая путь через район Университета. Колледж Буффало был одним из лучших в штате, по мнению мисс Бакстер, учительницы-мирянки в их католической школе. Она побуждала всех девочек поступать в колледж, даже когда родители утверждали, что это пустая трата времени и денег. Колм твердил, что Университет Буффало – рассадник коммунистической заразы и его давно пора прикрыть. Колм славился громкими заявлениями о вещах, в которых совершенно не разбирался.

С потрясающим терпением Лиам заставил Морин множество раз трогаться с места и сдавать назад на пустой парковке.

– Теперь попробуем освоить параллельную парковку, – сказал он. – Поезжай к тем двум машинам.

Морин решительно кивнула. Она изучила свободное пространство, внимательно слушая наставления Лиама, объясняющего, как встать в ряд с передней машиной и заехать на место задним ходом.

– У меня ничего не получается, – вздохнула она после нескольких попыток.

– Не дави на себя. Ты бы знала, сколько мне пришлось тренироваться, пока не стало получаться, – сказал Лиам.

В конце концов Морин удалось загнать машину на парковочное место, никуда не въехав и ничего не поцарапав.

– Тренируй навык несколько раз в день, – посоветовал Лиам, – и сама не заметишь, как станешь профи.

– Где ты всему этому научился? – спросила она.

– В прошлом году, когда работал на заправке Кендалл. Я бы продолжил там работать, но мистер Бэнфилд решил ее продать. – Лиам махнул рукой в сторону выезда с парковки: – Поехали в сторону центра. Помни, куда нужно смотреть. И не вцепляйся в руль с такой силой. – Он согнул и разогнул руки.

Морин осознала, насколько она напряжена, и расслабилась усилием воли. Пока они продвигались по извилистым улицам в сторону центра, Лиам указывал на знаки и светофоры вдоль маршрута, советуя следить за другими машинами и особенно за пешеходами. Повороты у Морин стали получаться более плавными, и она стала лучше чувствовать момент, когда нужно переключить передачу.

– Движение в центре может быть сумасшедшим, – предостерег он. – Так что не торопись.

– Поняла.

– Да. У тебя прирожденные способности к вождению.

Морин сосредоточенно припоминала все, что нужно делать, пока вела машину, останавливаясь на светофорах, прокладывая путь через лабиринт улиц к берегу озера: нагромождению промышленных складов, силосных башен и лодочных причалов, где фабрика «Чириос» испускала странноватый, чуть прелый зерновой запах. Они миновали величественное федеральное здание и автобусную станцию «Грейхаунд» на Мейн-стрит, с огромным количеством путешественников, толпящихся под ее навесом в стиле модерн.

– Куда они все едут? – удивилась Морин.

– Наверное, туда, куда зовет дорога, – предположил Лиам. – Поезжай по восточному шоссе вдоль Буффало-крик. Это хороший отрезок, и ты сможешь попрактиковаться в переключении скоростей.

Это был тихий, извилистый участок дороги, окруженный фермами и деревушками. Гарденвилл и маленькие городки вдоль ручья стояли всего в нескольких милях от города, но будто бы находились в другом мире. Некоторые из фермерских угодий носили причудливые названия вроде Блэкберри-ридж или Мейпл-эйкрс.